Право крови - Кнаак Ричард Аллен - Страница 57

Одолеваемый тревожными мыслями, Ульдиссиан с разбегу ударил плечом в створки дверей.

Двери с грохотом распахнулись, одна из створок качнулась назад с такой силой, что сорвалась с петель. Покатившись по полу, Ульдиссиан немедля вскочил на ноги, заозирался, пытаясь понять, что происходит внутри.

– Малик! – взревел он, ожидая самого худшего. – Все это касается только тебя и…

При виде открывшейся его взгляду картины крестьянин запнулся и разом умолк. Посреди кабинета лежал еще один морлу, с аккуратно отсеченной от туловища головой и черным пятном гари посередине груди. Казалось, голова его злобно таращится в потолок из-под маски «бараньего» шлема.

Однако зрелище это совершенно затмевало собою то, что лежало чуть дальше. В глубине кабинета распростерся по полу труп, начисто лишенный плоти, истекающий кровью из тысячи порванных вен. Высокого роста, атлетического, судя по ошметкам мускулов и сухожилий, сложения, освежеванный, точно свиная туша на бойне, мертвец каким-то непостижимым образом сохранил на себе остатки одежды.

Изуродованное тело принадлежало Малику, верховному жрецу ордена Мефиса.

Глава семнадцатая

Демоническая рука Малика намертво вцепилась в грудь у самого горла. Чудовищные пальцы дважды дрогнули, согнулись, будто в них, вопреки жалкому виду хозяйского тела, все еще теплилась жизнь.

Венцом этого жуткого зрелища оказалась дрожащая Лилия, взиравшая на Ульдиссиана из-за мертвого тела Малика.

– Любовь моя! – воскликнула она, со всех ног устремившись к нему и крепко стиснув его в объятиях.

От волос Лилии веяло ароматом лаванды и каких-то других цветов, совершенно не подходящим к ужасающей обстановке. Полной грудью вдохнув этот запах, Ульдиссиан от души пожалел, что все остальное – не просто кошмарный сон.

Но нет, к несчастью, все окружавшее их было явью. Отстранившись от светловолосой красавицы, Ульдиссиан пригляделся к покойному священнослужителю.

– Лилия… что здесь произошло?

– Это… тут дело отчасти в везении, отчасти же – в пробужденном тобою даре. Увидев, что тебя нет рядом, в постели, я направилась сюда, услышала голоса изнутри, постучалась… Из-за дверей откликнулся наш дорогой мастер Итон, и, когда я вошла, купец ожидал меня стоя…

Вновь задрожав, аристократка уткнулась лицом в Ульдиссианову грудь.

– Прошу, Ульдиссиан, не заставляй продолжать!

– Вдохни поглубже и успокойся. Твой рассказ нужен нам, очень и очень нужен. Возможно, здесь произошло что-то важное, только ты сама этого не сознаешь.

Проскользнув вперед, Мендельн присел на корточки над телом морлу. Этаким нездоровым любопытством Ульдиссиан остался слегка недоволен, но с выражением недовольства предпочел малость повременить.

– Я… я попробую, – взяв себя в руки, согласилась Лилия. – Переступила я порог… и двери тут же за мною захлопнулись. Я отскочила от них и увидела вот это, – кивок в сторону слуги Малика, – вот это страшилище. А после заметила, что окно выбито полностью. Вдруг Итон расхохотался, и голос его изменился. Стал голосом верховного жреца. И тут… и тут… представь себе, Ульдиссиан, он нарядился в кожу несчастного Итона, как в маскарадный костюм!

– Знаю, Лилия, знаю. Та же участь постигла и Седрика, и одну из служанок.

– И мальчика? Какой ужас!

Ульдиссиан обнял Лилию еще крепче.

– Ну, а потом?

– Малик, – слегка оправившись, продолжила аристократка, – он… потянулся ко мне этой… в жизни подобной руки не видела!.. И мне отчего-то подумалось: сейчас со мной случится то же, что с Итоном! И тогда я – откуда только силы взялись – бросилась к Малику и ткнула его же рукой ему в грудь!

Оторвавшись от морлу, Мендельн подошел к трупу священника.

– И вот результат? – спросил он. – Так быстро? Вопреки его воле?

– Как будто кто-то сорвал полотняный покров с новой статуи! В жизни этого зрелища не забуду! Он не успел даже вскрикнуть, а уж тем более – о чем-либо подумать…

Справедливость такого исхода Ульдиссиан оценил сполна и от души понадеялся, что Малику пришлось, по крайней мере, так же худо, как и любой из его жертв, особенно юному Седрику.

– А этот морлу? – спросил брат, оставив в покое окровавленный труп. – Ты и его ухитрилась прикончить?

Глаза Мендельна сверкали от любопытства. Похоже, об отвращении, внушаемом кровавым зрелищем, он и думать забыл.

Лицо Лилии окаменело.

– Едва увидев гибель хозяина, эта тварь бросилась на меня! Не помню даже, что я такое сделала – отмахнулась, словно рубя ладонью, и… сами видите, что получилось.

Однако Ульдиссиан прекрасно понял, что здесь произошло. Угроза неминуемой гибели пробудила в Лилии силу точно так же, как в нем самом. Воля к жизни возобладала, и, к счастью, подсказала любимой единственно верный способ покончить с морлу.

– У него еще грудь прожжена, – заметил Мендельн. – И, надо сказать, глубоко.

– Должно быть, это случилось в тот же самый момент. Не помню. И вспоминать не хочу.

Снаружи послышался топот и голоса. Ульдиссиан крепче прижал к себе Лилию.

– Хватит об этом, – сказал он брату. – Всем нам посчастливилось остаться в живых, так что…

Мендельн согласно кивнул, но тут же задал новый вопрос:

– Ульдиссиан, а с другими схватиться тебе довелось?

– Да. Еще двое – там, снаружи. Один глубоко под землей, другой, за вычетом головы, у внешней стены.

Глубокомысленно, точно ученый книжник, кивнув, Мендельн поспешил к двери. Не в силах постичь, отчего эти сведения для него так важны, Ульдиссиан озадаченно заморгал.

В дверном проеме показался один из стражников. Заглянув внутрь, он с ужасом отшатнулся назад.

– Мастер Итон! Где он?

– Мастер Итон убит, вместе с сыном, – ответил Ульдиссиан, – а тела где-то спрятаны. И с виду выглядят… с виду выглядят, как вот этот, – добавил он, ткнув пальцем в сторону Малика.

– Клянусь душой!.. Мастер Ульдиссиан… что здесь произошло?

Но времени на повторение всей истории заново не было.

– Злодеяние, вот что произошло! Давайте-ка здесь приберем и будем молиться о том, чтоб поскорей отыскать купца с сыном, дабы их похоронили, как подобает. Боюсь, мастер Итон может оказаться где-нибудь за городом…

К первому стражнику присоединился второй. Оба перекинулись парой слов, и новоприбывший ушел.

– Я останусь здесь, в карауле, – пояснил друзьям первый. Лицо его исказилось от жуткой тоски. – Мастер Ульдиссиан… а ты им не сможешь ли чем-то помочь?

Не сразу сообразив, о чем речь, Ульдиссиан сглотнул, немало обеспокоенный этакой мыслью.

– Нет, не смогу, – отвечал он. – Прости, не смогу.

Стражник угрюмо кивнул и встал у дверей в коридоре.

Плеча Ульдиссиана коснулась рука Ахилия.

– Пожалуй, нам лучше отсюда уйти.

– Пожалуй, нам лучше бы вовсе покинуть Парту, – зло огрызнулся Ульдиссиан. – И, правду сказать, чем скорее, тем лучше.

Вот и сбылись его опасения. Ни в чем не повинных людей, ставших ему друзьями, постигла страшная смерть… и все это из-за него.

Останки сына Итона долго искать не пришлось. Седрик лежал в собственной кровати, и с уверениями Ульдиссиана, будто мальчик расстался с жизнью во сне, спорить никто не стал. Думать иначе никому не хотелось.

Трупы морлу и верховного жреца, не церемонясь, сожгли. Сообщить обо всем в Церковь Трех никто даже не подумал, хотя все в городке, не сговариваясь, рассудили, что рано или поздно судьбой пропавшего священника кто-нибудь да заинтересуется. Однако разбирательства с церковниками каждый из горожан был вполне готов отложить до лучших времен… а если получится, то и навсегда.

Согласно партанским обычаям, тело Седрика предали огню с почестями, а прах поместили в фамильную усыпальницу на следующий же день после прискорбных событий. На церемонии никто не проронил ни слова, но проводить мальчика в последний путь явилась почти вся Парта.