Чужие интересы. Окталогия (СИ) - Шебалин Дмитрий Васильевич - Страница 92

– Но…

– Если с ним хоть что‑то случится, за это ответишь ты, лично! Тебе ясно⁈

– Да, господин.

– Можешь идти.

Глядя на закрывшуюся дверь, Гариго сделал еще один глоток вина. Жатва сорвана, слуга Отрекшегося мертв, а сын в заложниках у загадочной компании, явно впутанной в не менее странное и, скорее всего, незаконное дело. По всей видимости, близится час расплаты за грехи, совершенные им за эти годы. Но все это потом. Сейчас же важно лишь одно, чтобы Гвидо вернулся домой живым.

Двое суток спустя мы стояли возле небольшого храма Триединого бога. Чем дальше на запад, тем сильнее было влияние церкви Закатного королевства. А там, по словам купца, свято верили, что бог один, а Т’ар, Т’ом и Т’ир лишь его ипостаси, что сошли в мир после Раскола.

Храм этот больше напоминал монастырь и располагался в землях владетеля Боротудо, в дне пути от Причала и всего в лиге от «ничейной» земли. Скорее всего, позволение построить закатникам свой храм на землях Золотого Дола было ответным актом доброй воли на помощь в такой непростой дипломатии слабого аграрного государства со своим могучим северным соседом – Единой империей, в которой, к слову, на религию особо внимания не обращали. Не было там гонений на верующих, но и государство никак не поддерживало ни одну из конфессий, лишь храмы Триединого бога по негласному закону строить было нельзя.

Об этом месте мы узнали случайно от проезжающих навстречу паломников. И я уцепился за эту идею, чтобы решить несколько наших насущных задач.

– Добра тебе, человек, – приветствовал я то ли монаха, то ли послушника, отворившего калитку. – С кем я могу поговорить?

– Смотря, что ты хочешь получить от разговора, – ответил он.

Одет человек был в простую длинную плотную рубаху до колен. Никаких опознавательных знаков или атрибутов. Лишь амулет на его шее привлекал к себе внимание – на простой веревке болтались три серебряных пластины разной формы. Но если приглядеться внимательнее, то можно было заметить, что они, словно пазл, подходили друг к другу и были частями одного целого.

– Я не получить хочу, а отдать, – сказал я.

– Интересно… Что ж, поговорить можешь со мной. Я жрец Триединого и настоятель этого храма. Вот только пожертвования мы не принимаем, только службу. Чего же ты хочешь?

– Вы знаете, кто такие обездушенные, настоятель? – вздохнув, я перешел сразу к делу. Надеюсь, не ошибся.

– Да, знаю. А также знаю, как ими становятся. Осторожнее дальше, путник, со своими словами.

– Со мной 7 человек, обездушенных. Тот, кто сделал это – мертв.

Жрец посмотрел мне в глаза, а затем протянул открытую ладонь.

– Дай мне свое запястье.

Я послушно вложил свою руку в его и с интересом смотрел, как на моем запястье постепенно проступает метка. Нет, не та, что я видел у колдуна, а та, которую получил от Кромвеля еще в отряде Вепрей. Так значит, она еще действует?..

– Это метка наемников, – на всякий случай уточнил я.

– Я вижу, – жрец отпустил мою руку.

– Ну так что, возьмете себе этих людей? Работники они хорошие, а что еще делать с ними, я попросту не знаю.

На какое‑то время он задумался, но все же утвердительно кивнул.

– Мы позаботимся о них.

– Тогда еще один вопрос. С нами юная девушка, зовут Маля, за последние несколько дней с ней приключилось немало бед. Если она сочтет нужным, то обо всем расскажет сама. Но пока от пережитых несчастий она немного не в себе, молчит, ничего не хочет. Я хотел бы попросить вас присмотреть и за ней. Возможно, лишь на какое‑то время, пока ее душа не успокоится.

– Я бы хотел сначала поговорить с ней.

– Я не возражаю.

Еще день спустя, в Причал мы въезжали в составе на 8 человек меньше.

Глава 8

– Сколько за постой и склад? – в очередной раз за этот день спросил Квильком.

– Нет мест, занято всё, – хозяин постоялого двора устало облокотился на столешницу, служившую в трактире барной стойкой. – Да вы дальше можете не ходить и не спрашивать. Нигде мест нет, за любые деньги. Корабли две декады уже не выходят из порта, а люди и грузы все прибывают. За городом уже целый лагерь разбит из таких же купеческих обозов. Не самое безопасное нынче место, но все же лучше, чем, если обособиться и отдельно стоять. Всякого сброда в Причале сейчас хватает, слетелись как стервятники на мертвечину, ищут чем поживиться.

– И долго это еще продлиться?

– Да почем я знаю, то лучше спрашивать у людей высокого владетеля, которые не дают кораблям отшвартоваться.

– И кто у них главный, и где его найти?

– В городской ратуше, где же еще. А как зовут, не знаю, но вроде как один из доверенных людей высокого владетеля лично по его поручению прибыл. А с ним сотня гвардейцев, чтобы народ из‑за простоя поменьше роптал.

– И что, не ропщут совсем? Тут одних наемников в охране обозов сотни три наберется.

– Отчего же не ропщут? – ответил трактирщик. – Спорят, конечно, просят, требуют, угрожают. Ну и подарки несут, как без этого. Вот только без толку все это. Обозы особо строптивых купцов, говорят, даже проверили тщательным образом, после чего пару торговцев заковали и на суд в столицу повезли. Смелых и недовольных сразу стало меньше.

– И часто у вас так бывает? – спросил я.

– На моей памяти впервые. А я здесь 8 лет уж как осел.

– Ну а поесть то можем у тебя?

– Можете, стол найду, но ненадолго. Располагайтесь в том углу.

Сидя за столом и ковыряясь в тарелке с похлебкой из овощей и жира, я лениво придавался невеселым мыслям. Силы физические и духовные постепенно покидали отряд. Наше приключение продолжалось строго в соответствии с законом Мерфи. Все что могло пойти не так, шло не так. Вот и сейчас был риск застрять в Причале дольше чем планировалось. Мы же, наоборот, рассчитывали получить здесь несколько дней в относительном комфорте и уюте, пока ждем свой корабль. Вместо этого получили не самую лучшую еду по заоблачным ценам. Хозяин постоялого двора, говоря про всякий сброд, приехавший поживиться в переполненном городе, забыл упомянуть, что сам он и другие владельцы гостиниц, складов и харчевен обдирали сейчас гостей города не хуже воров и матерых аферистов. Из‑за сложившегося дефицита цены были заоблачные, а маржа местных барыг и рантье стремилась к показателям колумбийских наркокартелей. Эти временные бенефициары в краткосрочной перспективе не были заинтересованы в решении ситуации в порту. Видимо, к таким же мыслям пришел и наш наниматель.

– Нужно разбить лагерь, встанем рядом с другими караванами и обозами, – сказал купец. – После я наведаюсь в ратушу, хочу все узнать из первых уст.

Я лишь кивнул в ответ. Верное решение.

– Давайте, жуйте быстрее, да за дело, – обратился я к бойцам.

Стихийно созданный лагерь торгашей раскинулся за пределами города неподалеку от ведущего к нему тракта. И хотя по численности копошащихся в нем людей он был сопоставим с привычным мне походным лагерем Вепрей, на этом сходство заканчивалось от слова совсем. Никакой организации, никакого порядка, просто хаотично разбросанные большие и малые повозки, костры, палатки и… отхожие места…

– Ну и срач, – резюмировал Колтун. – Давайте лучше с краю встанем.

– Тогда следующей ночью нас придут грабить первыми, – возразил я.

– Думаешь? Кто посмеет? – спросил рыжий.

– Пришлые бандиты, местное ворье… да хоть наши же коллеги наемники, что стоят в этом же лагере и от безделья ищут чем поживиться. Нет уж, пот е  рпите неудобства, ищем место в общей толчее.

– Действуйте, а я пошел в ратушу, – сказал купец.

– Горунар, отправляйся с купцом, – велел я.

Нужное место нашли через пару часов, сполна наслушавшись матов и ругани в свой адрес, пока пытались провести свою повозку, не задев при этом скарб своих потенциальных соседей. Даже странно, что более‑менее приличный клочок земли еще не был кем‑то занят. В прочем, все быстро встало на свои места. Как только мы начали «обживать» стоянку, к нам подошли бравые ребята с «прекрасным», по их мнению, предложением.