Чужие интересы. Окталогия (СИ) - Шебалин Дмитрий Васильевич - Страница 326

– А что везём? – уточнил любопытный Хорки.

– Да всякое… Но в основном платья.

– Бабские что ли? – не понял Колтун.

– Женские, – поправил я его. – И дорогие, так что не попортите.

– Слышал, рыжий? Чтобы не вздумал примерять! – по обыкновения поддел товарища Хорки.

Мужики заулыбались, а Колтун гневно глянул в его сторону. Но, сделав глубокий и медленный вдох‑выдох, каким‑то чудом сдержался.

– Жизнь как зеркало, – вдруг выдал он. – Что показываешь, на то и смотришь. Жадность и скупость возвращаются бедностью. Злоба и ненависть – болью и страданием. А твои, Хорки, гордыня и высокомерие однажды обернутся унижением и позором. Оставь это, пока ещё не поздно.

После недолгого всеобщего ступора первым отреагировал Сивый:

– Вот **#*#**. Это ты где такого набрался?

Колтун загадочно промолчал, но тут своей версией поделился Пруст.

– Да мы его вчера пьяного не дотащили, просто. Тяжёлый же. А тут храм по пути встретился. Ну мы его ночевать там и оставили, приплатив за присмотр. Видимо, теперь сказываются последствия пребывания под боком у жрецов.

Моя первоначальная оценка их сознательности и умеренности рассыпалась на глазах. А желание устроить им разнос, наоборот, крепло с каждым сказанным ими словом.

– Лучше просто молчите, – шёпотом посоветовал товарищам обычно немногословный Горунар, словно почувствовавший перемену в моём настроении. Сам он стоял собранно, но как‑то подозрительно часто прикладывался к кожаной фляжке с водой.

– Давайте выдвигаться, – просто сказал я, устав от этого балагана. – Дунвест, есть разговор.

Когда все отправились седлать лошадей, я задал бывшему рыцарю интересующий меня вопрос:

– В финальном бою… ты выиграл или нет?

Он ответил не сразу, даже сморщил лоб, пытаясь подобрать слова.

– Не знаю. Мне так не показалось. Но я решил не думать об этом. Главным боем для меня стал третий.

– Это в котором от Флеммера выступал его мастер наставник?

– Да. Много про него слышал. Собственно, ради этого боя я и согласился поучаствовать в турнире.

– И как он?

– Пустозвон, – вынес свой вердикт Дунвест. – Из тех, кого больше заботит их репутация, чем само мастерство. Что же до финала… Думаешь Ульдаг позволил мне выиграть у его человека?

– Не исключаю такого варианта, у него были свои мотивы, да и подкупить мою лояльность – это в его стиле.

– Если не случилось ничего плохого, то просто прими это как данность, – посоветовал он. – Лично я так и сделал. Получил удовольствие от хороших схваток, да ещё и отлично подзаработал.

– Большие деньги кружат голову не только молодым воинам.

– Переживаешь, что я могу уйти из отряда? Не стоит. Я дал тебе обещание, и я его сдержу. Пока сам не попросишь уйти.

В ответ я кивнул, более не говоря ни слова. Что хотел я узнал, а пустозвонами ни я, ни Дунвест не были.

Слова Гунмира про «окунуться в имперскую грязь», сказанные им ещё на пиру в честь победы над Сверсеном, оказались пророческими. Хотя, я думаю, что он закладывал в них несколько иной смысл. Мелкий противный дождь моросил уже третьи сутки, не давая нашей одежде и шанса просохнуть. Очередной постоялый двор оказался набит битком, и места нам в нём не нашлось. Можно было поругаться и пошуметь, но к счастью, подвернулся другой вариант размещения. Один из ушлых сельских жителей предложил свой большой дом в паре лиг от имперского тракта. Туда мы и направились.

Подозрения, что нас ведут в ловушку, конечно, были, но довольно слабые. Оружие мы своё особо не скрывали, потому на роль жертвы подходили слабо. Когда же добрались до дома, то и вовсе расслабились. Большой двор, двое сыновей и столько же дочек, жена и три собаки. И в целом явно зажиточная ферма, с большими угодьями и хлевом под домашний скот. Так зачем уже самому хозяину так рисковать, приглашая к себе таких постояльцев? Об этом я и спросил главу семейства, когда мы уже расположились на кухне и ждали приготовленный его женой ужин.

– Так вы на вид серьёзные, – ответил он. – И товар везёте. Сразу видно, что торговцы, а не разбойники.

Но на мой скептический взгляд всё же добавил:

– Ну и дела плохо идут, совсем. Две декады назад мимо нас маршем 12‑й легион прошёл. Не здесь, ближе к Пуёлю. Но его фуражиры собрали всю провизию с округи, к нам тоже заглянули.

– Цену плохую дали? – предположил я.

– Такую, что теперь концы с концами еле сводим, – мрачно подтвердил он. – Всё, что от них получил, раздал ростовщикам, у которых под посевную брал взаймы, да аренду оплатил роду Вестелин, которому земля принадлежит. Так всё равно ещё должен остался! Работникам и вовсе платить нечем, трое ушли уже, остальные, думаю, тоже долго ждать не станут. Вот и приходится искать, где подзаработать, иначе зиму мы не протянем. Думал, вот распродать хозяйство, так хотя бы детей в Пуёль отправить, но после слухов, что из города приходят, решил, что лучше уж здесь как‑нибудь продержимся.

– А что за слухи‑то? Мы аккурат в Пуёль и едем.

– Да вам‑то, наверное, и нечего бояться. Среди вас же девок нет. А слух тот прескверный, да и не слух вовсе. От разных людей слышал уже, и все про одно и то же твердят. В городе сильный маг поселился, вроде даже мастером кто‑то называл. Нелюдимый он, со скверных характером, и света белого не любит, шторы на окнах в любую погоду задёргивает. А гулять выходит лишь по ночам и в одиночестве. Но что хуже всего, с его появлением в городе стали пропадать девушки. Молодые в основном. А когда находят их, то… такое рассказывают…

Жена фермера как раз поставила на стол котелок с приятно пахнущим рагу и положила руку мужу на плечо.

– Не надо, а то я потом спать опять плохо буду, – сказала она.

Мужик кивнул и продолжать не стал. Приятных тем для разговора тоже не нашлось, поэтому поели в тишине и пошли спать. Но караул я всё же распорядился выставить.

Завтракали на ферме рано, когда солнце ещё едва встало, поэтому за столом все сидели полусонные, но всё‑таки с приподнятым настроением. Дождь прекратился, а утреннее небо разъяснилось, делая рассказанную вчера хозяином байку чем‑то далёким и неправдоподобным.

Плотно набив животы, мы рассчитались с фермером, пожелав ему удачи. Он же намекнул, что будет рад нас видеть и на обратном пути. Дождь или нет, а здесь и дешевле, и вкуснее. В этом он, кстати, был прав.

По пути в Пуёль я трижды поднимал тему пропажи девушек в общении с караванщиками, следующими из города нам навстречу. И каждый раз слышал примерно то же самое, только количество жертв росло. Когда мы покинули ферму и вновь выехали на тракт их было 7, когда же мы подъезжали к городским воротам, их уже насчитывалось 9. Тенденция более чем очевидная, и не только нам. На улицах города с наступлением вечера было куда меньше людей, чем когда мы останавливались здесь в прошлый раз, зато куда больше стражников, эти улицы патрулировавших. Толку от этого вряд ли будет много, но горожанам нужно было показать, что градоправитель хоть что‑то делает ради их защиты.

В общем, мне уже не терпелось пообщаться с этим угрюмым и ужасным магом, держащим в страхе немаленький даже по меркам Империи город, чтобы узнать, что он сам про всё это думает. Пожалуй, завтра утром нанесу ему визит. Но лучше пораньше и инкогнито. Пока ситуация не прояснится, лучше действовать осторожно, ведь даже от простого общения со столь обсуждаемой персоной есть риск заразиться её дурной славой. А мне ведь в этом городе милостью нашего Раста ещё товар нужно сбыть, и не абы какой…

Глава 3

Адрес, записанный на клочке бумаги, привёл меня к видавшему виды дому. Большому и внушительному, вот только прямо сейчас внушал он скорее уныние и грусть. Каменная кладка высокого забора поросла не только плющом, но и сорняком, а незапертые кованные ворота жутко скрипели от малейшего движения. Вблизи особняк и вовсе выглядел откровенно заброшенным, лишь массивная дверь с потрескавшейся тёмно‑зелёной краской ещё дарила ощущение прочности и надёжности. Весьма обманчивое, если посмотреть на большие окна первого этажа, в которых даже не везде сохранились стёкла. Заходи не хочу. Но я всё же, как и подобает нормальному гостю, постучал в дверь.