Чужие интересы. Окталогия (СИ) - Шебалин Дмитрий Васильевич - Страница 248

В отличие от той же Угрюмой, или от виденных мной баронских замков, Застава не требовала защиты со всех сторон. И хоть она имела форму трапеции, все оборонительные редуты были сосредоточены лишь на одном её направлении – короткой и надломанной в районе надвратной башни стены, не взяв которую, не войдёшь в крепость. Противоположная длинная стена, отгораживающая внутренний двор от Солнечной, была почти вдвое ниже, и именно там располагались все жилые и хозяйственные помещения. Крепость строилась уже после отделения Княжества, а потому возводили её с одной конкретной целью – не пустить врага (считай, бывшего сюзерена) в долину. И сейчас нападавшие были вынуждены преодолевать все заготовленные инженерами‑строителями неприятности.

– Бей по готовности!

Новый приказ для лучников, чтобы те выпускали стрелы в осаждающих на своё усмотрение. Залпы оказались неэффективны, так как противник заблаговременно успевал прикрыть большими щитами отряды на подступах. А вот организовать защиту от хаотично летящих стрел было куда сложнее.

– Руби лестницы!

Мужики с заранее заготовленными топорами принялись крушить первые приставленные к парапету верхушки лестниц. Топоры у них были специальные, не те, что висели у многих на поясах. Боевыми топорами толстые жерди не перерубишь. Но даже массивные орудия порой были бессильны против окованного железом дерева. Лестницы по высоте были подобраны верно, и даже специальные крючья были такой формы, что хорошо цеплялись за парапет, не позволяя просто сбросить их в сторону или откинуть назад. Кто‑то явно снабдил генералов Казантира информацией о внутреннем устройстве Заставы.

– Встречай! Раз! Два! Раз! Два!

Десятники мерно отбивали ритм для шеренги гарнизона, работающих тяжёлыми копьями и гвизармами. Вторая шеренга с топорами и булавами подчищала за ними.

– Берегись!

Слишком поздно десятник подал сигнал. Нескольких защитников, высунувшихся за зубья, чтобы пораньше встречать взбирающихся по лестнице, поразили стрелы, найдя уязвимые места в броне. Внизу под защитой одной из шеренг с ростовыми щитами выстроились лучники, сделавшие свой первый залп и вновь укрывшиеся за защитой.

– Не трогайте таран! Пускай ползёт!

А это уже голос одного из помощников Ратимира. В защитный дощатый навес, обитый тонким железом, прекратили лететь камни и стрелы, как и в сотню накрытых щитами пехотинцев, взбирающихся следом за этой монструозной повозкой. Интересно, что задумал наш генерал? Не удержавшись, я аккуратно выглянул из‑за своего укрытия, предварительно сформировав небольшой щит перед собой. От случайности никто не застрахован.

Подъём к внешним воротам был достаточно крутым, чтобы и без того замедлить продвижение тяжёлой конструкции. И вот когда до вожделенной цели оставалось всего ничего, с надвратной башни полетели тяжёлые оквадраченные брусья, сцепленные друг с другом цепями. Кувырнувшись пару раз по склону, они заскочили прямо под массивные колёса, заблокировав дальнейшее продвижение. С прилегающей стены начали валиться связки мешков, набитых песком и мелкими камнями, которые несмотря на покатую крышу тарана, оставались лежать на нём сверху, утяжеляя повозку и лишая захватчиков последних шансов на то, чтобы пройти эти последние 15 метров до ворот. Часть солдат отважно бросилась разгребать завал и снимать мешки, но сделать это с выставленными щитами было не так‑то просто, ведь эта часть подъёма простреливалась сразу с двух сторон – со стены и с надвратной башни. После пары безуспешных попыток, оставив несколько десятков убитыми, королевские войска были вынуждены отходить под градом камней, которые теперь уже никто не жалел.

Организованным их отход тоже не получился. Вдруг таран, до этого медленно сползавший вслед за отступающими солдатами вниз, сорвался с места и начал разгоняться. Перед тем как на всей скорости вылететь с подъёма и кубарем покатиться вниз он успел перемолоть немало бойцов, включая всех тех, кто был внутри и приводил его в движение. Ликующие крики защитников башни подхватили и другие княжеские дружинники на остальных участках стены, отмечая первую победу в этой череде столкновений и попыток прорвать оборону. Осада только начиналась.

Королевские войска предприняли ещё несколько наскоков, прощупывая слабые места и выясняя оборонительный потенциал крепости. И это обошлось им недёшево. Специально отряженные для этой задачи люди наблюдали за ходом сражения и считали потери врага в убитых и раненных, естественно с существенной погрешностью, но всё же, хоть какая‑то сводка для принимающих решения лиц. Так вот, по меньшей мере полторы сотни убитыми и ещё столько же ранеными.

Откуда я это знал? Да оттуда, что Кромвель настоял, чтобы я, как его личный помощник, присутствовал на военном совете, куда мага 4‑го ранга не позвать просто не могли. И надо было видеть лицо Ратимира при этом, ведь из прочих наёмников тут был только глава Буресветов. Впрочем, я старался не привлекать к себе внимания и тихо стоял за спиной Кромвеляя, в неё же и уставившись.

– Ну что ж, ещё с десяток таких атак, и его армия сама развернётся домой. Бойцы поймут, что их попросту гонят на убой под стены Заставы, и рано или поздно откажутся идти умирать.

– Ты правда так думаешь? – Ратимир посмотрел на своего помощника, который как раз командовал обороной надвратной башни и остановил таран. – Циммир, ты всегда был хорош в тактике, и сегодня снова проявил себя. За это я тебя и ценю. Но вот посмотреть на всю картину разом у тебя не получалось никогда. У кого ещё какие мысли?

– В ущелье не больше 8 или 9 тысяч солдат, – взял слово Лавлиен. – По ранее полученным донесениям разведки мы ожидали все 13. Это может означать, что существенные силы будут брошены на штурм малых перевалов, а вся это возня здесь  нужна Казантиру, чтобы удерживать княжескую дружину на месте. Уберём людей, и не сможем отразить полноценный штурм. Останемся, и можем получить удар в спину.

– Похоже на правду, – согласился другой помощник Ратимира. – Но большие отряды провести в горах сложно, они будут хорошо заметны. Тропы узкие и обрывистые, там и десятком можно остановить хоть целую армию, достаточно вызвать сход камней или обрушить переправы. Не думаю, что враг будет так рисковать.

– Он может послать наёмников, – опять влез в разговор Циммир. – Этого отребья у него предостаточно. Больше 3‑х тысяч на контракте. Не думаю, что новый король хочет платить им всем.

– Циммир, этого, как ты выразился, отребья и у нас хватает. Так что будь любезен, подбирать слова. Особенно, когда парочка таких одарённых наёмников стоят прямо у тебя под боком. А ещё один прямо у тебя за спиной.

Мужике непонимающе повертел головой, пока не столкнулся сначала взглядом с Кромвелем, а потом с Ризусом, командиром Буресветов. После чего осёкся и долгое время не подавал голоса.

– А ты что думаешь? – главный маг Заставы спросил своего старого друга. – Сегодня у тебя было достаточно времени свежим взглядом понаблюдать за происходящим. Есть идеи?

Кромвель неторопливо взял выбившуюся прядь седых волос и заправил её себе за ухо, чтобы та не мешала. После этого почему‑то глянул на меня, и лишь потом изрёк.

– По мне, так вы пытаетесь услышать мысли вольного ветра. Первый день осады, а вы уже намерены раскрыть все замыслы Казантира. Не думаете же вы, что он или его генералы глупее вас? У него в распоряжении в 5 раз больше солдат чем у князя. А если учесть, тех, кого князь оставил подле себя, то перевес и вовсе будет семь к одному.

– Застава выдержит, – упрямо возразил Ратимир, которому явно не понравился намёк пришлого мага на то, что далеко не все силы княжества сейчас участвуют в обороне.

– Возможно, – не стал спорить Кромвель. – И наша задача заключается в том, чтобы так и было. Я лишь хочу сказать, что не всегда полезно гадать, не имея информации. Ведь ложные выводы бывают не менее опасны, чем само неведенье.

– И что ты предлагаешь? Просто ждать их следующего хода?

– Но почему же. Как раз к следующему штурму нам и нужно готовиться. А ещё собирать информацию. Неплохо было бы самим иметь кого‑нибудь на той стороне. Ведь и мы можем воспользоваться одним из малых перевалов, чтобы заслать разведчиков в тыл и иметь хоть какое‑то представление о переброске приозерцами своих войск.