Чужие интересы. Окталогия (СИ) - Шебалин Дмитрий Васильевич - Страница 201

Но те лишь продолжали пятиться, не торопясь отвечать на мои вопросы. Была надежда расспросить хотя бы раненого лучника, которого чуть было не оставили одного, но всё же опомнившись, пара товарищей подхватили хромого на одну ногу напарника и грубо потащили куда‑то в сторону от тропинки, туда же, куда уже направились и остальные члены банды, уступая нам место на проторенной тропе.

– Вот и кто это был? – сам у себя спросил я, провожая взглядом скрывшихся за деревьями фигуры.

– Одеты слишком хорошо для простой шайки, да и столько просидеть в холодном снегу, тут выдержка нужна и опыт. Маскировка, опять же, отличная, не видно было даже следов подготовки. Так бы и напоролись, если бы ты их не заметил.

– Не я, а Колтун, – поправил я. – Его благодарите.

Лицо рыжего наёмника расплылось в надменной улыбке.

– Чего молчишь? – спросил он у Хорки. – Не слышал, командир велел меня благодарить?

– Мазай, ты чего? – долговязый сделал большие глаза. – Нельзя ему такое говорить, неполезно это для его неокрепшего ума. Разбалуешь, потом дурь эту даже все вместе не выбьем.

– Позже шутки шутить будете, а пока глаз не спускать с этих, – я кивнул в сторону, куда ретировались участники засады. – Кто бы они ни были. И по сторонам смотрите, не всё же Колтуну наши задницы спасать.

– Ну вот опять… – пробормотал Хорки, глядя на раскрасневшегося от важности напарника. – Говорю же, с огнём играем…

Какое‑то время мы снова шагали в тишине, вглядываясь в толщу раскинувшегося вокруг соснового бора. Но, к счастью, больше никто засад не устраивал и дорогу не перегораживал. Уже перед самой кромкой леса своими мыслями поделился Пруст.

– Брат сказал, что видел следы окованных ботинок. А у этих обувь хоть и добротная, но сплошь кожа, да мех. Не было там никого в тяжёлом доспехе.

– Ну таких фанатиков, как наш Колтун поискать ещё надо, – тут же влез Хорки. – Обить ботинки железом и пойти гулять в них зимой, это… геройский поступок.

– И всё же, следы такие там были, а значит, не всех гостей мы повстречали. Будьте осторожны.

В этот момент мы вышли на просторную поляну, откуда открывался вид на большой покатый холм, на котором разместилось длинное каменное строение с большим куполом на одном из его концов. Все замерли, поражённые открывшейся картиной. Серые стены Опоры Моста сильно контрастировали с белым снегом, укутавшим холм со всех сторон, а рукотворная природа и необычная форма делали место каким‑то мистическим на фоне возвышающихся в отдалении белых горных пиков и уже показавшихся в небе обеих лун.

– Это ещё что? – спросил Пруст, в слух озвучив общий вопрос.

– Храм забытых богов, – к моему удивлению, опередил меня с ответом Горунар. – Потому ведите себя пристойно.

– А ты откуда знаешь? – поинтересовался Шуст.

– Был я здесь, лет пять назад.

– И что, есть тут боги? Ну или чудеса какие? – недоверчиво поинтересовался Колтун. – А то я про место это много разного слышал, но думал враки всё, наплели байки про какие‑нибудь развалины. А тут вот что…

– Про то лучше у Мазая спросите, он точно больше меня знает. Но мне эти боги не ответили и не помогли. Впрочем, как и Трое.

Видя, что тема для здоровяка не самая приятная, я решил перевести разговор в деловое русло. Тем более, что уже вечерело, и закончить со всем хотелось бы до темноты.

– Чудеса здесь есть, ещё какие, а потому слушайте внимательно. Ни по какой причине никто из вас не должен заходить внутрь. Даже если вы вдруг услышите, как вашего любимого командира рвут на части, а потом жрут живьём, вы не пересечёте порог храма. Это ясно⁈

Лишь Горунар, непривыкший спорить с моими приказами, спокойно и уверенно кивнул.

– Не слышу слаженного ответа, бойцы. Ясно, я вас спрашиваю⁈

– Да, командир! – нестройным хором отозвался отряд.

– Тогда пошли, и чтобы без самодеятельности.

Вблизи строение уже не производило такого впечатления. Ровные скучные стены без какого‑либо орнамента, один единственный вход, в котором кроме пустынного коридора ничего разглядеть было нельзя. Разве что кровавый след, тянувшийся с улицы. Я оказался прав, и наша цель пусть и другим путём, но пришла к Опоре. Помня о рассказе Лавлиена и о своём личном опыте «общения» с одержимым в предместьях Корпугара, на тёплый приём я не рассчитывал. Да ещё эти разводы крови и след от туши, которую заволокли внутрь… Как будто в пещеру к людоеду захожу. Чёрт! Лучше гнать такие мысли, ведь зная мою удачу, такие аналогии запросто могут оказаться правдой.

– Охраняйте вход, – дал я последние наставления. – Если не вернусь до заката, то уходите в Заречную. Как можно дальше от этого места.

– Не пугай нас так, Мазай, – отозвался Пруст. – Может тогда лучше лагерь разобьём, да дождёмся пока она сама выйдет. Чтобы все вместе. А?

– Нет, тогда она кого‑то из вас покалечит, всех я защитить не смогу. Лавлиен говорит, что девочка сильная одарённая, значит куда опаснее того колдунишки из Вольных городов. Но обещаю, что геройствовать не буду, если пойму, что лучше отступить, то сбегу. К тому же остаётся надежда, что сейчас она не опасна, и получится договориться. Поэтому очень вас прошу, если мы выйдем наружу вместе, то будьте так любезны, сделайте свои рожи как можно дружелюбнее.

– Угу, а Колтун тогда лучше пусть вообще в другую сторону смотрит. Хотя бы какое‑то время. Нужно же дать ребёнку возможность подготовиться к такому.

Чувствую, острый язык Хорки однажды его погубит. И как ещё рыжий его терпит? Не уж‑то это всё результат моей пьяной психотерапии?

Больше не говоря ни слова, я шагнул в проём. Почему‑то я уже не сомневался, где именно найду девочку, но на всякий случай поглядывал в боковые проёмы, где располагались камеры содержания. Вдруг в голову пришла мысль, что создателей Моста сложно причислить к добрым небожителям, учитывая, что в стены вмурованы штыри и цепи, а в главном зале когда‑то стоял алтарь для жертвоприношений. Знали бы об этом простые деревенские, продолжали ли бы они вязать на столбе ленты, прося у забытых богов простых радостей и мирной сытой жизни?

Куполообразный павильон вновь встретил меня сумраком и эхом моих же шагов. Но на этот раз я был здесь не один. Из дальнего края помещения за мной следила пара внимательных глаз.

– Ну здравствуй, юная беглянка. Как насчёт того, чтобы поговорить?

Тишина в ответ. Скрытый тенью силуэт также оставался неподвижным. Лишь яркие большие глаза позволили себе моргнуть, давая понять, что я разговариваю с живым человеком. Хотя с человеком ли?

– Меня Максим зовут, но друзья зовут Мазаем. Они, как и я – хорошие люди, и не хотят причинить тебе вреда. Мы пришли поговорить с тобой, узнать, что юная одарённая девушка забыла в этом тёмном и одиноком месте. Расскажешь мне?

Я подошёл немного ближе, чтобы лучше разглядеть её в слабом свете, словно проникающем в помещение сквозь купол. Но на улице вечерело, и скоро здесь будет не видно не зги, ведь все магические камни, служащие когда‑то светильниками, давно растащили. Как и жертвенный алтарь, который сейчас покоится на дне Торгового залива.

Увиденная мной картина мне не понравилась. Одежда, руки и лицо девочки, были перепачканы кровью. Прямо поверх её тёплого зимнего платьица с шерстяным подбоем сейчас была накинута сырая козья шкура, сочащаяся сукровицей и не лишенная всех остатков плоти. Останки туши животного валялись неподалёку, вместе с вырванными из неё кусками сырого мяса и ливера. Сама девочка сжимала в своих руках кусок печени, который, судя по всему, грызла до моего прихода.

На моё приближение она по‑прежнему не реагировала, лишь немного наклонила голову вбок и прищурила глаза. Остановившись в семи метрах от неё, я предпринял ещё одну попытку заговорить.

– Послушай, я правда хочу помочь. И для начала предлагаю просто поговорить. Может тогда мы сумеем разобраться в произошедшем и найти решение. Снова дать тебе тёплый кров, горячую еду и красивую одежду, которая куда больше подходит такой красивой девочке как ты. Расскажи, чего ты боишься, и тогда мы сможем справиться с этим вместе.