Антология советского детектива-48. Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Леонов Николай Иванович - Страница 992

В свободное время мы гуляли; когда возникали деньги, любили скромно, но со вкусом посидеть в ресторане, посещали гостеприимную квартиру в знаменитом доме Нерензее в Гнездниковском переулке. Потом жизнь развела нас, и мы вновь встретились через семь лет в «Арагви». Мы пришли с Юликом Семеновым, а Игорь сидел в какой-то большой компании.

Но он тут же пересел к нам, рассказал, что вернулся из Пакистана, где работал в посольстве. Юлик по образованию востоковед, у них с Игорем нашлось о чем поговорить.

Потом мы вышли на бывший Бродвей в надежде встретить старых бойцов. Но так никого и не встретили. Погуляли и разошлись, обменявшись телефонами. Опять мы встретились через пять лет. В Доме журналиста, ставшем под эгидой Алексея Аджубея одним из самых модных московских творческих домов. Я вернулся с целины, Игорь – из Америки. Мы мило поболтали, снова обменялись телефонами и договорились встретиться. У нас с Игорем изначально сложились добрые приятельские, без взаимных обязательств, отношения. Встретились – рады друг другу. Не увиделись – ничего страшного не случилось.

Мне стало известно, что мой старинный товарищ не просто дипломат, а офицер разведки КГБ. Потом я узнал, что он перевел пьесу для театра «Современник», кажется «Двое на качелях», а может быть, другую, не берусь утверждать. Меня это нисколько не удивило, Игорь рассказывал о своем интересе к изящной словесности, о том, что потихонечку пишет рассказы.

Потом на экраны вышел фильм «Ответный ход», автором сценария, правда под псевдонимом, был Игорь Качнов. Лента рассказывала о том, как наш разведчик якобы перебегает в стан врага, чтобы выявить «крота» в нашем КГБ. Он проводит блестящую операцию, выявляет предателя и вербует одного из руководителей вражеской разведки; со всякими приключениями, рискуя жизнью, возвращается домой, где его встречают боевые товарищи и любимая женщина.

Потом мне сказали, что Качнов женился на Светлане, дочери Екатерины Алексеевны Фурцевой, и ушел работать «под крышу» в один из академических институтов.

Кажется, году в 77-м мой товарищ приехал с ним к нам в гости. Игорь писал роман о разведчиках и советовался со мной, как лучше его построить.

И вдруг я узнал, что он скоропостижно скончался на автозаправке. Я был в командировке и не смог приехать на похороны старого товарища, о чем жалел, так как мог встретить там весьма интересных для меня людей. Всезнающие ребята из Столешникова переулка довели до моего сведения, что семья умершей министра культуры крупно балуется антиквариатом. Мне казалось, что я достаточно хорошо знаю своего товарища молодости. Его принимали в самых высоких московских домах. Вращался он в избранной номенклатурной компании. Был преуспевающим сотрудником КГБ, сценаристом, переводчиком. Но оказалось, что все это только внешняя, открытая для всех нас сторона его жизни. Но, когда я узнал, кем он был на самом деле, это потрясло меня.

Один из крупных наших разведчиков, Александр Соколов, написал книгу «Суперкрот ЦРУ в КГБ». В ней он уделил достаточно много места Игорю Качнову. Советую прочитать ее, а пока перескажу, что пишет полковник Соколов о моем старом приятеле.

Качнова прислали в Вашингтон для помощи в вербовке бывшего нашего морского офицера Артамонова. Бежал тот на Запад не по политическим, а по чисто личным мотивам: чтобы жениться на своей любовнице польке Еве Гурой. Ему дали политическое убежище, и ЦРУ сразу же прибрало к рукам столь ценный кадр. Артамонов стал работать в американской военной разведке РУМО.

А дальше все развивалось как в фильме, поставленном по сценарию Игоря Качнова.

Он позвонил домой заместителю директора ЦРУ по оперативной работе Ричарду Хелмсу, благо телефон столь высокопоставленного работника разведки указан в телефонном справочнике, лежащем в любом автомате. Позвонил, представился, договорился о встрече. Так, в ЦРУ появился новый агент под псевдонимом «Китти Хок» и в вашингтонской резидентуре КГБ агент «Ларк», то бишь Артамонов.

На встрече с Ричардом Хелмсом Качнов сказал, что его не устраивает положение в управлении внешней контрразведки КГБ и он бы хотел, чтобы ЦРУ снабжало его определенными материалами.

Соколов пишет, что Качнов сдал противнику одного из наших лучших агентов – работавшего в американских спецслужбах, человека необыкновенной судьбы Сашу Орлова. Американские контрразведчики получили эту информацию в 1966 году, и пятнадцать лет, до смерти Орлова, пытались его на чем-нибудь поймать и разоблачить. Но у них ничего не вышло: переиграл их сотрудник КГБ.

Но тем не менее история эта каким-то образом просочилась в американские печатные издания; правда, на страницах газет Качнов фигурировал под фамилией Козлов. Соколов пишет об этом достаточно подробно. Он объясняет, что Качнова убрали с оперативной работы только потому, что он был женат на дочери Фурцевой.

Книга Соколова весьма интересна и убедительна. Он пишет, что спецслужбы не имели никакого отношения к смерти Игоря Качнова.

Но я опять вспоминаю фильм «Ответный ход», сценарий которого написал агент ЦРУ Китти Хок и где, как мне кажется, он пытается угадать свою судьбу.

Но у спецслужб свои тайны, которые не всегда открывают нам, простым смертным.

Я стою на Тверской у дверей бывшего «Коктейль-холла». Теперь здесь ресторан с замысловатым названием. До этого было кафе-мороженое, потом кафе «Московское», потом казино, теперь ресторан.

За моей спиной шумит шинами Тверская. Город наш постоянно меняется. Живет какой-то странной лихорадочной жизнью.

Но я все-таки люблю наше прошлое. Потому что это совсем другая страна, в ней все иначе, а радость значительно дольше живет в нашей памяти, чем печаль.

Глава 3

Прогулки в прошлое

Лейтенант из моего детства

Была война, а мы были мальчишками.

Не помню, кто из наших прозаиков-фронтовиков написал о том, что на войне быстро взрослеют. Думаю, это можно отнести и к тем, кто четыре с половиной года войны жил в тылу.

У моего поколения пацанов было очень короткое детство: в июне 1941 года они сразу же, независимо от возраста, шагнули в юность. Война сделал нас осмотрительными, развила чувство опасности, научила беспощадной ярости драк с тишинской шпаной, а главное, сделала гражданами страны – понимание этого мы пронесли через всю нашу жизнь.

Военная Москва научила нас многому. В те годы существовало два цвета – светлый и темный, без полутонов. И мы росли максималистами, живя по своему неписаному кодексу чести. Я уверен, что всему хорошему, что есть во мне, я обязан военному детству и армии.

Война по-разному зацепила судьбы моих сверстников. Одни, как я, жили в военном тылу, другие стали ее непосредственными участниками.

Со мной в военном училище был Леня Вагин – отличный парень с Покровских ворот с необычной военной судьбой.

В начале июня 1941 года его отправили на лето к дяде, который служил в Белоруссии. Когда началась война, Леня вместе с семьями комсостава на машинах отправился в тыл. Но по дороге немцы разбомбили их колонну и, пока оставшиеся в живых люди пешком добирались к Могилеву, их опередили солдаты вермахта.

Леню приютили добрые люди в белорусской деревне. Хозяин был связан с партизанами и приспособил пацана в качестве курьера. Леня доставлял сообщения в отряд и приносил инструкции для квартирного хозяина. Потом того арестовали полицаи, и Леня ушел в отряд. Он перезимовал там, помогая разведчикам, был награжден медалью «За боевые заслуги», легко ранен во время бомбежки партизанского лагеря и отправлен на Большую землю.

Так сложилась военная судьба у моего однокашника, а ныне генерал-лейтенанта в отставке Леонида Петровича Вагина.

Ничем подобным я похвастаться не могу. Война застала меня на Кольском полуострове, где в лесотундре находился военный объект, на котором служил мой отец. Что делали военные вблизи норвежской границы, известно было только им. Мы с матерью приехали туда на две недели 10 июня. 22-го началась война.