Антология советского детектива-48. Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Леонов Николай Иванович - Страница 959

Насколько я знаю, все обстояло не совсем так. По поводу скупки драгоценностей советской принцессой никаких особых следственных действий проводить не было необходимости. Наверняка у председателя КГБ Ю. В. Андропова скопил ось достаточное количество оперативных материалов. Потому что только он мог наблюдать за членами семьи генсека и докладывать об этом лично ему.

Самоубийство как-то не вязалось с образом генерала Цвигуна. В последние годы жизни он стал известен и многочисленным творческим работникам. В издательстве «Советская Россия» вышел под псевдонимом С. Днепров его военный роман «Мы вернемся». Я печатал его в литературном приложении «Подвиг», однажды встречался с автором, и он произвел на меня впечатление веселого и располагающего к себе человека.

Потом режиссер Игорь Гостев поставил по книге С. Днепрова одноименную военную эпопею. Сценаристом был все тот же С. Днепров.

За фильм сценарист С. Днепров был удостоен Государственной премии, а почетный знак лауреата генерал Цвигун прикреплял на правую сторону своего кителя. В журнале «Огонек» начали публиковать новый его роман. Кстати, генерал Цвигун в свое время под псевдонимом С. Мишин выступил главным консультантом фильма «Семнадцать мгновений весны».

И вдруг… Секретность – вот главная основа нашего общества. Поэтому в России всегда возникали самые невероятные слухи. Чего проще: объяснить, что у Семена Цвигуна был рак легкого. Ему сделали удачную операцию, которая на несколько лет продлила его жизнь. Но пошли метастазы и проникли в мозг. Начались приступы. Генерал путал фамилии собеседников, не воспринимал информацию. Он сильно страдал от этого недуга. И в момент очередного просветления он принял решение – покончил с собой.

Но все же слухи редко бывают без повода, тем более что перед самоубийством Цвигуна вызывал к себе серый кардинал партии – Михаил Суслов. О чем они говорили – тайна. Генерал застрелился, главного идеолога КПСС через несколько дней хватил инфаркт, от которого он и скончался.

Но все-таки генсек Брежнев должен был подписать некролог в память о том огромном одолжении, которое оказал ему в 1952 году исполнявший обязанности министра госбезопасности Молдавии полковник Цвигун. И связано это опять с таинственным делом Павленко.

1941 год. Красная армия отступает. О неразберихе первых месяцев войны писали многие, поэтому повторяться не буду.

Часть, в которой служил воентехник первого ранга Николай Павленко, измотанная тяжелыми боями, отходила на восток. Немцы наступали. Танковые атаки, массированные бомбежки, огромные потери – все это как-то не вязалось с представлением воентехника о победоносной войне. Выхода у него было два: или погибнуть безвестным героем, или спрятаться в тылу. Павленко выбрал второе. Он сам спроворил себе командировку по неотложной военной надобности и отправился в Калинин. Там он до призыва в армию работал прорабом в Пландорстрое. В Калинине он не стал доставать необходимую своей части строительную технику, а решил затеряться.

Павленко до войны был человеком денежным, разгульным и щедрым, поэтому имел широкий круг знакомых. Вот у них-то он и перебивался в тыловом городе.

Но война приближалась. В городе началась эвакуация. У бывшего воентехника уже не оставалось выбора. За дезертирство он вполне мог получить высшую меру.

Однажды, проходя по строительной площадке Пландорстроя, он увидел огромное количество брошенной техники, и его озарило. Он нашел умельца, смастерившего ему гербовую печать новой воинской части УВСР-5, то есть Управления военно-строительных работ, в типографии заказал бланки; пользуясь неразберихой, открыл счет в банке.

Так в Красной армии возникла новая воинская часть, куда начали прибывать рядовые и сержанты. Комсостав Павленко подобрал сам из своих бывших корешей. Правда, в Главном инженерном управлении РККА о новом подразделении ничего не знали.

В части появился даже свой собственный уполномоченный военной контрразведки Юрий Константинер, никакого отношения к органам НКВД никогда не имевший.

Техника у УВСР была: Павленко просто подобрал брошенные его бывшим управлением трактора, бульдозеры и экскаваторы. И новая воинская часть начала строить, она присоединилась к РАБ – району авиационного базирования. Исчез воентехник первого ранга: Павленко надел на петлицы три шпалы и стал военинженером первого ранга.

Потом началось наступление. Армия шла на запад, а с ней, вместе с РАБ, двигался УВСР-5. В часть поступало пополнение, личному составу отпускалось вещевое и продовольственное снабжение, даже о наградах командование не забывало.

Павленко уже стал инженер-полковником; его правая рука, уполномоченный по военной контрразведке Константинер – майором. Надо сказать, что УВСР-5 строило дороги, возводило аэродромные постройки, копало укрытия для самолетов. Так, вместе с армией, военные строители вошли в поверженную Германию.

Война заканчивалась, и Павленко прекрасно понимал, что в ближайшее время его могут разоблачить. Дав крупную взятку военному коменданту, он получил эшелон, набил вагон барахлом, продуктами и двинулся в Калинин. Там он объявил о демобилизации и расформировании своей воинской части. Военный период инженер-полковника Павленко закончился.

В Калинине вместе с Константинером они организовали строительную артель, благо из Германии вывезли много техники, и потихоньку начали работать. Но размах был явно не тот. Деньги таяли с невероятной скоростью, и тогда Павленко и Константинер, перебравшись в Кишинев, пошли по знакомому пути. Как всегда начали с гербовой печати.

Шло время. УВС-1 работало на полную мощность: заключало договора, строило, сдавало объекты. Молдавское руководство высоко ценило полковника Павленко. Каждый праздник он стоял на правительственной трибуне недалеко от руководителя молдавских коммунистов Леонида Брежнева.

У него был самый обширный круг знакомых среди партийно-советского руководства республики. Он устраивал роскошные застолья с девочками, благо в УВС-1 было много вольнонаемных хорошеньких женщин, приехавших в Молдавию по приглашению начальника «контрразведки», и, конечно, наличных. Ежемесячно Павленко вручал крупные суммы денег людям, от которых зависело его безбедное существование в Кишиневе. Получали их отцы республики.

Крупнейшая афера времен социализма раскрылась совершенно случайно. Один из вольнонаемных написал письмо в Главную военную прокуратуру, что с ним неправильно рассчитались.

Для проверки сигнала выехал сотрудник ГВП. Он прибыл в штаб УВС-1 инкогнито и увидел обычную воинскую часть: солдата с автоматом у КПП, помещение штаба, сновавших по его коридорам офицеров с орденами и медалями на кителях, в специальной стойке – знамя части, рядом, как положено, – часовой.

Когдая разбирался с этой грандиозной аферой времен культа личности, единственной в своем роде, то думал о том, что разговоры о тотальной слежке органов были несколько односторонними. Следили под мудрым руководством генерала Абакумова, больше уделяя внимания письмам капитана Солженицына, и высказываниям майора Копелева, и еще тысячам солдат и офицеров, которым «шилось» пораженческое настроение. Иначе как объяснить, что в строгих армейских рамках существовало подразделение «полковника» Павленко.

Конечно, сегодня возможно и не такое. Покойный Николай Павленко выглядит мелкой шушерой в сравнении с огромной бандой жуликов, ворующих бюджетные деньги.

Но все же основа нынешнего беспредела была заложена в нашем прошлом, когда мы ходили на демонстрации и истово приветствовали вождей на трибунах, не зная, что стоят рядом с ними такие фальшивые полковники.

А все-таки хорошо, что я сбежал с демонстрации 7 ноября 1959 года!

«И повязал меня зловредный опер…»

Надо сказать, что учился я не очень хорошо. Стоял на зыбкой границе между тройкой и двойкой.

Когда я приносил домой табель с оценкам маме на подпись, она, увидев очередную двойку, горько вздыхала, понимая, что родительская мечта видеть сына военным инженером, и обязательно флотским, видимо из-за красивой форменной одежды, никогда не сбудется.