Антология советского детектива-48. Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Леонов Николай Иванович - Страница 1129

Семен Ильич глянул на фотографии, и его прошиб пот. Взмолился:

— Алексей Владимирович, не губи!

Тарасов раскрыл кейс, с которым пришел, вынул из него бумаги и положил на столик перед Семеном Ильичем. Тот надел очки, достал из внутреннего кармана золотую авторучку и, не читая, стал подписывать листы там, где стояла галочка. Подписал все. Тарасов быстро и внимательно удостоверился, правильно ли подписано, спрятал бумаги в кейс, а из кармана вынул пачку долларов.

— Вот и основания нашлись, — наблюдая за тем, как Семен Ильич прячет доллары в карман, констатировал Тарасов. — Фотографии можешь взять на память.

— А негативы? — неуверенно спросил Семен Ильич.

— Негативы у меня сохраннее будут, — сказал Тарасов и громко позвал: — Майя Дмитриевна, кофе остыл!

Беляков сидел в своем кабинете и читал газету «Правда». На правах зама без стука вошел Никольский и бросил на диван кожаное пальто — то самое, похищенное у главного редактора скандальной газетенки. Беляков снял очки, посмотрел на диван и спросил с надеждой:

— Оно?

— Оно, — подтвердил Никольский.

— Как?.. — Он не уточнил, о чем спрашивает, но Сергей и так понял.

— Путем оперативно-розыскных действий, — ответил.

— Ты это своей соседке-журналистке рассказывай, — начал было Беляков, но вдруг вспомнил нечто весьма пикантное: — Кстати о журналистах. Позавчера одного журналиста сосед твоего Шадрина, генерал, отметелил и спустил с лестницы. Скандал был страшный! Но все рассосалось: журналист заявления писать не стал.

— Виталий Петрович, я установил хату, на которой тайно снимали Шадрина, — доложил Никольский. — Завтра хочу взять оперов и прокачать ее.

— Запрещаю, — серьезно сказал Беляков.

— Почему?! — возмутился Сергей.

— По кочану и капустной кочерыжке! — резко сказал Беляков.

— А еще почему? — не унимался Сергей.

— А ты подумай, — предложил подполковник.

— Как раз и думаю, — Никольский успокоился и стал излагать свои доводы последовательно. — Я располагаю проверенными данными, что на этой хате снимали не только Шадрина. Еще три человека, занимающие весьма и весьма важные посты в руководящих структурах, были сфотографированы там скрытой камерой. А следовательно, стали объектами шантажа.

— Этот бардак на нашей территории? — ядовито поинтересовался Беляков.

Никольский сник. Аргумент, скрытый в вопросе начальника, был убийственным: если «земля» чужая, то и «чистить» ее должны другие менты…

— Нет, не на нашей… — уныло подтвердил он невысказанное предположение подполковника. — На Мосфильмовской.

— Так вот, от этого пусть начальник семьдесят шестого дергается. Брать людей не разрешаю. Тебе же запретить не могу, хотя личный сыск нынче не в моде. Расскажи лучше, как на пальто вышел.

Никольский, не ответив, встал и вышел. Беляков еще раз посмотрел на пальто и набрал телефонный номер:

— Соедините меня с главным редактором… Полковник Беляков… Игорь Сергеевич, можете забрать свое пальто… Нашел, нашел… Секрет фирмы.

Вечером у Никольского был Котов. Они сидели на кухне, пили водку.

— Ты свернешь себе шею, Сергей. Прошла команда — не воротишь это дело, — втолковывал приятелю Слава.

— Еще одна команда, — как бы про себя сказал Никольский. — Слишком много команд, чтобы соблюдать законы.

— Ты не о законе — о себе думай! — рассердился Котов. — Ты прекрасный сыщик, а семнадцать лет сидишь на земле из-за своего характера. Неужели в МУР не хочется?

— Мало ли куда мне хочется… — вздохнул Никольский. — Тебе Беляков звонил?

— Он желает тебе добра, Сергей! — убеждал его Котов.

— Слава, ты же сыщик! Я знаю, что могу их накрыть! — горячо воскликнул Никольский.

— Кого — их? — усмехнулся Котов. — Неужели ты думаешь, что люди, которых шантажировали, будут благодарны тебе? Шадрин-то мужик был. И он застрелился. А те наверняка на шантаж продались, и уже они-то используют все свое влияние, чтобы уничтожить человека, который возьмется ворошить эту помойку.

— Я их не боюсь, — Сергей упрямо опустил голову, набычился.

— Тебе жить, — Котов разлил по рюмкам. — Что ж, выпьем за предстоящее увольнение из органов бесстрашного майора Никольского.

— Сергей Васильевич, наконец-то! — Майя Дмитриевна раскинула руки, как бы готовая обнять дорогого гостя. — Наслышана, наслышана о вас от Ларисы.

— Тоже наслышан о вас и тоже от Ларисы. — Улыбаясь приветливо, Никольский поцеловал ручку Майи Дмитриевны.

— Ларочка знает, у меня без китайских церемоний. Прошу в гостиную, выпьем по рюмочке под кофе, говорить будем. — Майя Дмитриевна, завершив церемониал знакомства, направилась в гостиную.

— Это уж точно — без церемоний, — тихо сказала ей в спину Лариса.

Никольский зыркнул на нее, и она поняла, что продолжать не следует.

В гостиной вновь прибывших ожидал знакомый джентльменский набор: кофейник, чашки, бутылка ликера. Хозяйка и посетители расселись вокруг столика.

— У вас очень уютно, Майя Дмитриевна, — отхлебнув из чашки, сказал Никольский. — После этой бешеной жизни — тишина, покой.

— Бешеная жизнь — это ваша работа? — спросила Майя.

— Наверное, так, — согласился Никольский.

— А чем вы занимаетесь, если не секрет? — закинула удочку Майя. — Мне Лариса говорила, что вы юрист. Адвокат? Юрисконсульт?

— Если бы. К сожалению, я юрист-чиновник, — с наигранной грустью вздохнул Сергей. — Работаю в аппарате Президента, в комиссии по борьбе с коррупцией.

— И кем же? — будто бы равнодушно поинтересовалась Майя.

— Заместителем председателя…

— Ничего себе чиновник! — охнула хозяйка квартиры.

— Ты Сергея допрашиваешь, Майя, будто это ты — заместитель председателя комитета по борьбе с коррупцией, — со значением сказала Лариса. Майя поняла, что ей пора выметаться.

— Мне надо к соседке заглянуть, — сообщила она. — Такая жалость. Так интересно пообщаться с человеком, который живет полной, настоящей жизнью. Не то что мы, домохозяйки-отшельницы. Но я не прощаюсь. Мы еще увидимся сегодня. Выпьем, побеседуем… — Майя встала. — Ларочка, ты все знаешь.

Хлопнула входная дверь. Никольский и Лариса остались вдвоем.

— Лариса, вы неосторожны, — тихо укорил он.

— У меня одно желание — этой суке глаза выцарапать! — прошипела Лариса вполголоса.

— Понятное желание, но сегодня лучше не надо, — попросил Никольский с улыбкой.

— Что ж, тогда любовью пора заняться… — невесело пошутила женщина. — Пошли в спальню, Сергей. Вы ведь туда в первую очередь хотели попасть?

Лариса поднялась из-за стола и направилась в коридор. Никольский придержал ее за локоть:

— Очень прошу вас говорить в спальне шепотом.

У двери спальни Лариса остановилась и произнесла через силу:

— Не могу…

— Вы согласились помочь, Лариса, — напомнил Сергей.

Они вошли в спальню, освещенную верхним светом, а также снизу — специальными лампами. Сергей вышел на середину комнаты, посмотрел на кровать, вспоминая, с какой точки ее фотографировали, и решительно направился к одной из стен. На ней висели пара немудрящих пейзажей и здоровенная, с огромными ягодами кованая кисть винограда. Кисть, как в известной басне, висела высоко. Сергей придвинул к стене пуфик и встал на него. Объектив он заметил сразу. Тогда Никольский придвинул к стене еще один пуфик и кивком подозвал Ларису. Они присели рядом, склонив голову друг к другу.

— Микрофон наверняка у кровати. Так что шепотом мы можем говорить. Где здесь выключается свет? — спросил Сергей.

— Выключается только верхний, — ответила Лариса.

— Что за этой стеной? — Сергей еле слышно постучал по стене, на которой обнаружил объектив. — Вы ведь знакомы с планировкой всей квартиры, верно?

— Знакома, — кивнула Лариса. — За стеной соседняя квартира.

— Значит, электророзеток в спальне нет… — огорчился Сергей. И вдруг вспомнил: — Торшер в гостиной! Одолжите мне шпильку, Лариса.