Антология советского детектива-48. Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Леонов Николай Иванович - Страница 1103

И тут он сказал странную фразу, которую я понял только через много лет:

— Сачканул бы от этой поездки, всю бы жизнь в дерьме просидел.

За выпивкой и весельем мы как-то не обратили внимания на его слова. Тем более он красочно описал нам бежевый «хорьх» с темно-вишневыми кожаными сиденьями, серебряными клаксонами на радиаторе, никелированными молдингами.

Весело он поведал, как получил машину и уходил от бдительных орудовцев, так как начальство в приказном порядке запретило останавливаться на милицейские сигналы.

Военачальник вышел в галифе с лампасами и тапочках на босу ногу, обошел машину, любовно ее огладил и с барского стола пожаловал находчивому старшине бутылку водки-сырца и банку американской тушенки.

На летние мы уезжали в лагеря под «стольный» город Айзенах. Более поганого места в Германии я не видел. Казалось, все дождевые тучи толпятся именно над нашим расположением.

Иногда нам везло, и мы отправлялись в Айзенах на усиление комендатуры. Суточное дежурство там было чрезвычайно приятным и необременительным — проходиться по заснувшим улицам уютного города и бдительно высматривать солдат-самовольщиков или поддатых офицеров. Правда, у старшего патруля были еще некие «особые» задания в случае возникновения экстремальных ситуаций, но на моей памяти этого не случалось.

Зато как приятно было потом сидеть в дежурке, пить чай и травить всевозможные истории. Особенно много знали офицеры комендатуры, командированные в ГДР по второму, а то и третьему разу.

Одна из историй была весьма любопытной. В 1945 году, когда наши войска вошли в город Вейсенфельс — кстати сказать, очень неплохой городок, я в нем служил семь месяцев, — то в первый день власти никакой не было. Комендатура только организовывалась. По городу ходили страшные слухи о «вервольфах» — фашистских диверсантах.

Утром в комендатуру прибежал немец-шуцман, то бишь полицейский, охранявший местный банк. У него была разбита голова, и довольно сильно. Он рассказал, что ночью в банк ворвались четверо власовцев.

— Почему власовцев? — спросил комендант.

— Они между собой говорили по-русски и на рукавах френчей у них была нашивка РОА.

В банк немедленно выехала оперативная группа особого отдела.

Служащие банка уже были на месте.

Оперативники крайне удивились, обнаружив в банке маленького городка огромную сумму в рейхсмарках, мешки иностранной валюты, золотые и серебряные кубки, церковную утварь, посуду. Все это добро сдало в банк на хранение некое подразделение инженерных войск.

Кроме того, в двух выдвижных сейфах находились драгоценные камни, вынутые из изделий.

Дело в том, что немцы вынимали камни из ювелирных изделий, а золото подвергалось специальной обработке и сплав этот шел для военных радиоприборов, ночных прицелов и снарядов ФАУ.

Поиск по горячим следам сразу же дал результат. На окраине города, в парке, рядом с брошенными казармами танкового полка были обнаружены три трупа с огнестрельными ранениями в области головы, а в кустах четыре власовских мундира.

У всех убитых в карманах гимнастерок находились красноармейские книжки, а в сжатом кулаке одного из них — бриллиант в полтора карата.

Выяснилось, что все трое проходили службу в одной части, все трое пришли в нее из штрафбата, куда были направлены за грабеж и мародерство. Двое из них были судимы до армии — в штрафбат попали из лагеря.

По агентурным каналам удалось установить, что они давно хотели взять немецкий банк, считая, что в нем находятся деньги, вывезенные из СССР.

Кто был четвертым, установлено не было.

Вот такую занятную историю рассказал нам, салагам, битый-перебитый майор из комендатуры.

Надо сказать, за свою службу в ГДР и Польше я подобных историй наслушался предостаточно. Армия, обливаясь кровавым потом, шла на запад, а за ней, сообразив подложные документы, шли бандиты и мародеры в военной форме. Безусловно, их отлавливали, расстреливали на месте, но кого из «зловредных» урок могло остановить наказание, когда впереди маячила Европа, набитая, как сказочный мешок Деда Мороза, дефицитным барахлом!…

Я однажды писал о самозваной инженерной бригаде Павленко, крупном воинском подразделении, не числившемся ни в одном списке военного министерства. Вполне естественно, что это развеселое подразделение состояло в основном из уголовников.

Через пару лет после окончания войны особый отдел очухался и совместно с военной прокуратурой возбудил уголовное дело. Оказалось, в нем замешаны руководители Молдавской ССР, вплоть до ее руководителя Брежнева. Спасло Леонида Ильича только то, что дело сразу забрал к себе и.о. министра госбезопасности республики полковник Цвигун.

Мне хотелось напомнить, что термин «полицейское государство» применительно к нашей стране придумали беспомощные, как ночные бабочки, интеллигенты. Лихие ребята не обращали никакого внимания на все усилия Смерша, МГБ, милиции и делали свое воровское дело.

Из следственных материалов явствует, что бригада «инженеров» полковника Павленко вывезла на Родину из оккупированной Германии три эшелона барахла, антиквариата, автомашин.

Время соединяет и разъединяет людей. После своего увольнения из армии я встречал Севу редко, и в основном в кафе «Прага», которое в определенных московских кругах называли «клубом вольных каменщиков».

Там, почти ежедневно, в двенадцать часов дня собирались крутые дельцы, прокручивающие сделки с камнями.

Сева посолиднел, был, как и прежде, прекрасно одет и приветлив.

Когда мы познакомились, он возглавлял какой-то радиоклуб в системе ДОСА. Не удивляйтесь, в пятидесятые годы каждый род войск имел свою организацию по подготовке кадров: ДОСАРМ, ДОСФЛОТ и ДОСА.

Теперь же Сева придуривался в районном комитете ДОСААФ и вел жизнь вполне беспечальную.

Меня не удивило, что он стал «вольным каменщиком», в те годы многие мои знакомые выбрали занятия, близкие к криминалу.

Но однажды, в разговоре с Игорем Скориным, бывшим в пятидесятых годах замначальника уголовного розыска Московской области, всплыл курьезный факт, как угрозыск и МГБ совместно занимались делом замкомандующего военно-транспортной авиацией, у которого прямо от дачи угнали новенький «хорьх», практически разобрали его, а кожаную обивку безжалостно порезали.

Я прочитал документы и понял, что речь идет о том самом автомобиле, который старшина Сева пригнал генералу.

Но дальше произошло еще более невероятное событие. Некие злоумышленники, споив охрану из солдат-срочников, проникли на дачу, перерыли все и, ничего не взяв, ушли.

Через несколько дней то же случилось и в городской квартире генерала.

Дело попахивало не столько уголовщиной, сколько политикой. Хочу напомнить, что это был генерал, подаривший моему приятелю за ударный труд бутылку водки и банку консервов.

Что же искали злоумышленники в квартире авиационного начальника?

Предполагаемый ответ я получил совершенно случайно в знаменитой «Яме».

Одним из ее завсегдатаев был Володька Уськов, в свое время отсидевший по статье 58-10, но тщательно скрывавший это и выдававший себя за крупнейшего российского разбойника.

Я знал его с 1950 года и, хотя он был из другой компании, поддерживал с ним прекрасные отношения. Ему очень хотелось, чтобы его считали не просто «вором в законе», а крупным уголовным авторитетом. У Володьки были обширнейшие связи с уголовниками, они, «откинувшись от хозяина», на нормальном языке — освободившись, кантовались на его московской квартире, и, думаю, следы целого ряда крупных квартирных краж вели на Лесную улицу в дом покойного адмирала, Володькиного отца.

Уськов, кроме всего прочего, был неким уголовным Баяном, великим фольклористом преступного мира. Обычно, выпив или наглотавшись кодеина, он начинал свои истории с коронной фразы:

— Слушай, сука, я рассказывать буду.

Особенно он любил посвящать меня в тайны преступного мира. И однажды рассказал занимательную историю.