Ведьмочка из Аргонской лощины - Соколова Надежда - Страница 1

Надежда Соколова

Ведьмочка из Аргонской лощины

Глава 1

В массивном котле из черненого серебра, что стоял на резной дубовой треноге у большого свинцового окна, кипело зелье. Оно поблескивало изумрудными пузырьками, которые, лопаясь, выпускали мелкие брызги, тут же тянущиеся обратно в густую, переливающуюся массу. На утреннем солнце жидкость играла и переливалась, будто жидкое золото, в котором плавают самоцветы. Сладкий, сочный запах, напоминавший земную клубнику, но с едва уловимыми нотками мяты, ванили и чего-то неуловимо волшебного – может, пыльцы с крыльев лесной феи? – радовал меня лучше любых дорогих духов. Он заполнял всю башню, впитываясь в древние камни стен и пыльные фолианты, разложенные повсюду. Я прикрыла глаза, вдыхая этот аромат успеха, и мысленно похвалила себя: значит, все получается. У меня получается!

Я могу варить зелье правды.

Надо было спорить с Глашкой, моей домовушкой, на что-то более существенное, чем желание. На ее помощь в поливке лунных кактусов или на недельную тишину. Что-то я ступила, позарилась на сиюминутную прихоть. А жаль. Теперь она будет неделю донимать меня своими колкостями.

– Ладно, признаюсь, – проворчал воздух у самой моей спины густым, медовым голосом Глашки, от которого по коже бежали мурашки, – на этот раз у тебя все получилось. Пахнет… сносно.

Я самодовольно ухмыльнулась, почувствовав легкое дуновение – не то сквозняк, не то невидимое прикосновение – и поправила темные пряди, выбившиеся из беспорядочного пучка на затылке. То-то. Кровь не водица, как говорили на Земле. Мои предки веками варили зелья в этих самых котлах, и их знания текли во мне по праву наследия.

Впрочем, здесь, в мире под названием Гортаналь, была похожая пословица: «Есть знания – есть умения». И вот что, что, а знания у меня были. И мать, и бабка в своё время столько всего в меня вложили – заставляя заучивать наизусть трактаты о свойствах корней, водили по зарослям болотной морошки, пока я не научилась на ощупь отличать ядовитую ягоду от целебной, – что порой казалось, вот-вот голова лопнет от этого груза поколений. Но нет, держалось. Впитывалось, как вода в сухую землю. Так что ведьмой Нартанской я называлась по праву и крови, и умения.

Ловким, отработанным движением я подбросила в котёл щепотку сушёных лунных ягод, собранных в полнолуние на серебряные ножницы. Они, касаясь поверхности, зашипели, и зелье тут же заиграло новыми, фантасмагорическими оттенками – от нежно-розового, цвета утренней зари, до глубокого, почти черного фиолетового, словно ночное небо. Глашка, наконец-то проявившись в воздухе в облачке сизого дыма, приняла свой привычный облик: пухленькая женщина-домовушка с седыми волосами, убранными в тугой пучок, и вечно недовольным выражением лица. Она фыркнула, скрестив на груди полупрозрачные ручки, но я знала – ей нравится. Она обожала сильные, чистые ароматы, а этот был поистине великолепен.

– Ну что, – протянула я, помешивая варево длинной серебряной ложечкой с набалдашником в виде совы, чтобы ни одна частичка не пристала к дну, – признаёшь теперь, что я лучший зельевар в этой империи? Или тебе нужна демонстрация? Могу позвать того щеголя-курьера с площади – он третий день похаживает под окнами, ищет повода заглянуть.

Глашка только закати свои блестящие, как бусинки, глаза, но в уголке её рта дрогнула та самая, тщательно скрываемая улыбка.

– Цыц, молокососка, – отозвалась она, а ее голос обрел легкое эхо, будто звучащее из глубин колодца. – Бабушке своей не говори такие глупости, не поймёт, сочтет за гордыню. А гордыня, как известно… – она многозначительно хмыкнула.

– …путь к провалу и проклятиям, да-да, помню, – закончила я за нее.

– Все вы, ведьмы Нартанские, на одно лицо, – продолжала ворчать домушка, ее полупрозрачная форма колыхалась в такт пламени под котлом. – Зазнались от древности своих кровей. Считаете, что вам нет равных в зельеварении. Нет на вас, галерка старая, магов из Ковена Северного. Вот у них технология! Стекло, формулы, точные расчеты! А у вас – на глазок, да по наитию, да «бабушка говорила»!

Я фыркнула, откинув каштановые волосы со лба.

– Ну, допустим, не все. Моя тётка Дарина, например, честно признавалась, что из всех зелий может варить только снотворное, да и то – не всегда. Помнишь, как она в прошлом году усыпила вместо соседского кота целую улицу?

Глашка захихикала, и её смех прозвучал, как шелест сухих листьев.

– А вот маги… – я провела пальцем по краю котла, собирая капли зелья, и лизнула их. Идеально. – Маги из Ковена к нам в Аргонскую долину не суются.

– Потому что боятся? – ехидно подмигнула домовушка.

– Потому что им здесь нечего делать, – рассмеялась я. – Это наша территория, ведьм. Леса наши, травы наши, даже воздух здесь колдовской. Разве что…

Я бросила взгляд на окно, за которым расстилались зелёные холмы долины, окутанные лёгкой дымкой.

– Разве что если вдруг какой-нибудь зазнавшийся маг решит, что ему нужно наше "ничего". Тогда уж извини – встретим по-семейному.

Глашка склонила голову набок, её глаза насмешливо сверкнули.

– То есть как? Зельем правды, да?

– Ага, – я щёлкнула пальцами, и над котлом вспыхнули крошечные искорки. – Или просто приворожу его к тетке Марте. Пусть походит, поразмыслит о жизни.

Домовушка закатилась смехом, а я тем временем налила готовое зелье в маленький хрустальный флакон. Оно переливалось, как жидкий аметист, и пахло летом.

– Ладно, хватит болтать, – потянулась я за полкой, где стояли заветные ингредиенты. – Пора варить следующее. На этот раз… что-нибудь веселее.

Глашка тут же насторожилась.

– О нет. Только не "веселее". В прошлый раз после твоего "веселого" зелья я неделю не могла перестать петь.

– Ну и что? – я невинно улыбнулась. – Тебе шло.

Глашка только фыркнула в ответ. Петь она любила, хотя не все соседи признавали, что у неё есть голос. Кто-то даже шарахался от нашего домика, когда по вечерам её прозрачный голосок разносился по округе, распевая старинные ведьмовские частушки.

Сейчас, слава местным богам, она петь не собиралась. Так что я спокойно приступила к варке нового зелья – зелья красоты. Не того вульгарного, что делает лицо кукольным, а настоящего, которое лишь мягко подчёркивает то, что уже есть.

Котёл, ещё тёплый от предыдущего зелья, вымыла магия – лёгкий взмах руки, и остатки варева сами собой слились в специальную склянку для отходов (никогда нельзя предугадать, когда пригодятся даже неудачные эксперименты).

Ещё один взмах – и с полок плавно поплыли ко мне ингредиенты:

Роса с лепестков лунных лилий, собранная в полнолуние (именно она даст тот самый здоровый блеск кожи).

Золотистый мёд диких пчёл из Аргонских утёсов (для мягкости и лёгкого румянца).

Щепотка измельчённого жемчуга (не морского, а того, что растёт в раковинах речных моллюсков Гортаналя – он придаст коже мерцание).

Лепестки розы желаний (их я аккуратно сорвала на рассвете, пока они ещё хранили утренние грёзы).

И, наконец, капля моей собственной крови (совсем крошечная – ведь любое настоящее зелье должно знать, кому подчиняться).

Я начала с того, что влила в котёл росу – она зашипела, рассыпавшись миллионом сверкающих брызг. Затем добавила мёд, осторожно помешивая серебряной ложечкой по часовой стрелке. Смесь сразу же загустела, приобретя янтарный оттенок.

– Не переборщи с жемчугом, – ворчливо прокомментировала Глашка, наблюдая за процессом. – В прошлый раз у тебя клиентка вся светилась, как светляк в кустах.

– Ты ещё та знаток, – усмехнулась я, но всё же уменьшила порцию жемчужной пыли наполовину.

Лепестки розы желаний я бросила в последнюю очередь, прошептав над ними заклинание. Они растворились без следа, но воздух сразу наполнился тонким ароматом – будто кто-то принёс в дом целый сад.

И вот настал самый ответственный момент. Я проколола палец серебряной иглой и позволила капле крови упасть в зелье. Оно на мгновение вспыхнуло алым, затем успокоилось, став прозрачным, с лёгким золотистым отливом.