Терпеливый медведь (ЛП) - Хоффа Тамара - Страница 13

Джайлз вернулся с чаем. Он сел рядом с ней, и они некоторое время молча потягивали теплый чай, прежде чем он заговорил.

– Мне очень жаль, Джина, но я с самого начала все испортил. Я не знал, как к тебе подступиться. Я позволил Дженне вмешаться. Мне следовало быть более откровенным, и мы должны были поговорить об этом задолго до этого. Ты хочешь задать вопросы, или ты хочешь, чтобы я изложил основы?

– Поскольку я действительно не знаю, что спросить, почему бы тебе не начать, а я перебью, если понадобится.

– Хорошо. – Джайлз глубоко вздохнул. – Ну, ты знаешь основную историю о том, как происходит спаривание. Богиня, в своей бесконечной мудрости, выбирает одну пару для каждого оборотня на земле. Мы узнаем эту пару, как только встречаем ее по запаху.

– Да, я поняла эту часть, и ты сказал, что при встрече вы ее чувствуете по запаху, то потом это более глубокая связь, чем просто химия?

Джайлз взял из ее рук остывшую чашку чая и поставил ее на стол.

– Можно мне обнять тебя, милая Джина? Потребность держать тебя в своих объятиях терзает мою душу, как кошка на когтеточке.

Джина кивнула, и Джайлз переместился в угол дивана, устроив ее у себя на коленях и положив ее голову на свою широкую грудь. Из его груди вырвался удовлетворенный вздох.

– Спасибо.

Его рука гладила ее волосы, пока он продолжал рассказывать. Успокаивающие движения заставили ее закрыть глаза и расслабиться на его жестком торсе.

– Возвращаемся к нашему разговору. Да, связь не только химическая. Богиня использует феромоны, чтобы дать нам знать, что мы нашли свою пару, но связь сильнее. Для оборотней это происходит мгновенно. Сначала это не любовь как таковая, а чувство связи. Принадлежности. Нахождения второй половины своей души. Я не уверен, что это то, что может понять человек. Все оборотни в определенной степени связаны телепатически. Оборотни в клане, стае, прайде, и т.д.

Джина подняла голову и посмотрела на него.

– Ты хочешь сказать, что знаешь, о чем думают другие? Вы можете читать мысли друг друга?

– Не совсем. Пары могут это делать. И Берн может читать мысли любого члена Клана, если он сосредоточится на этом конкретном медведе, но он единственный. Остальные из нас... – Он пожал плечами. – Мы больше чувствуем чувства, эмоции, иногда, если эмоция особенно сильная, мы видим образы. Ничего больше.

Джина уставилась на него.

– Значит после того, как мы спаримся, я смогу читать твои мысли?

– Да, милая Джина. Мы сможем общаться телепатически.

Мысли Джины крутились, как блендер на высокой мощности. Ее последняя стена была только что снесена. Джайлзу никогда не удастся скрыть от нее свои чувства. Она всегда будет знать его мысли. Он был готов поделиться этим с ней? Открыть свою душу. Ее глаза наполнились слезами.

– В чем дело, милая Джина? – спросил Джайлз, смахивая большими пальцами влагу с ее щек.

– Не могу поверить, что ты так много о себе рассказываешь. Делиться своими мыслями все равно, что делиться своей душой.

Она посмотрела в его прекрасные карие глаза и увидела в них отражение любви.

– Ты – вторая половина моей души, милая Джина. Моя душа уже твоя.

Она больше не могла держать оборону, ее сопротивление исчезло. Джину неумолимо тянуло к этому мужчине с того момента, как они встретились, и она перестала отрицать его притяжение. Черт, да кого она обманывает? Это было больше, чем влечение, это была любовь. Обвив руками его шею, Джина поцеловала его со всем желанием в сердце.

Когда она отстранилась, то посмотрела ему в глаза и спросила:

– Как нам спариться?

Плоть под ее бедрами, которая была полутвердой от ее поцелуя, выросла до гигантских размеров при ее вопросе, и его медвежьи глаза вспыхнули тем прекрасным янтарем.

– Мы занимаемся любовью, и в момент оргазма я кусаю тебя. – Джайлз лизнул изгиб ее шеи там, где она соприкасалась с плечом. – Сюда. Тогда ты должна укусить меня в ответ и порвать кожу. После этого мы станем одним целым.

Из глубины груди Джайлза вырвалось рычание, и Джина потерлась щекой об место на его шее.

– Сделай меня своей парой, Джайлз, – прошептала она, крепко обняв его.

Джина не думала, что медведи мурлыкают, но исходящий из горла Джайлза звук определенно был похож на мурлыканье. Он приподнял ее подбородок и внимательно посмотрел ей в глаза.

– Ты уверена, милая Джина? Медведи спариваются на всю жизнь. Как только мы это сделаем, пути назад уже не будет.

Джина кивнула и потянулась, чтобы поцеловать его.

– Никогда в жизни я не была так уверена, как сейчас.

Одним движением он поднял ее с дивана и, прижав к себе, стал подниматься по лестнице в свою спальню, перепрыгивая через две ступеньки. Джина зарылась головой в изгиб его шеи, целуя крепкие мускулы, пока подпрыгивала на ходу.

Когда Джайлз внес ее в свою комнату, Джина поразилась шедевру, которым была его кровать. Очевидно, сделанная вручную, бревна – столбы были вырезаны вручную картинами с замысловатыми, детализированными лесными существами, и желудь обвивал каждый столб. Комната была похожа на закрытый лес; все оттенки зеленого, от насыщено лесного зеленого до бледно-мятного, темно-коричневый ковер, который был таким толстым, что ее туфли утонули в нем, когда Джайлз медленно поставил ее на ноги. Стены были бежевыми, с картинами диких животных, разбросанными художественно, чтобы подчеркнуть декор. Все было потрясающе.

Ее внимание было быстро отвлечено от интерьера, когда Джайлз начал подталкивать ее к огромной кровати. Расстегивая блузку по пути, обнажая кружевной лифчик. Ее смущение начало поднимать свою уродливую голову, и она положила свои руки на его, чтобы остановить его. Он вопросительно посмотрел на нее.

– Прежде чем мы пойдем дальше, я должна предупредить тебя…

– Предупредить меня? Предупредить меня о чем, милая Джина? – перебил ее Джайлз.

Джина уставилась в пол.

– Я же говорила, что сломленная, – пробормотала она. – Это не только внутри.

Джайлз взревел, да, действительно взревел. Это напугало ее до чертиков, и Джина сделала шаг назад и начала дрожать от страха. Неуклюже падая назад и неуверенно садясь.

Джайлз упал на колени и положил голову ей на колени. Его плечи дрожали, и Джина не знала, что делать. Она поняла, что это чудовище рыдает у нее на коленях. Джина гладила его мягкие волосы и плечи, пока дрожь не утихла. Затем она подняла его лицо, чтобы посмотреть в измученное слезами лицо своего будущего возлюбленного. Она поцеловала его в мокрые щеки.

– Что я сделала, Джайлз? Мне очень жаль. Я же говорила, что все испорчу. Может быть, это ошибка. Я просто слишком слом….

Джайлз зарычал и взял ее лицо в свои ладони.

– Никогда больше так не говори. Ты поняла меня? Ты не сломленная. Ты не игрушка, не вещь. Ты – личность. Людей нельзя сломить. Ты была ранена, избита, побита, напугана, но не сломлена... никогда не сломаешься.

– Но... почему ты так расстроился?

– Я напугал тебя… я обещал, что буду держать тебя в безопасности. Ты всегда должна чувствовать себя любимой и желанной, а вместо этого я напугал тебя. Я нарушил свое обещание. – Его глаза снова наполнились слезами.

И она боялась, что этот человек когда-нибудь причинит ей боль?

– О, Джайлз, боюсь, что наш путь будет нелегким, но я думаю, что мы сможем пройти его вместе. Не так ли?

Он смотрел на нее с такой любовью, что она поняла: они смогут победить все, что угодно.

– Да, милая Джина. О, да, – сказал он, прерывая каждое слово поцелуем. Он взял ее лицо в ладони и задал вопрос, на который она не хотела отвечать. – А теперь скажи мне, что ты хотела сказать, прежде чем мой зверь отреагировал подобным образом... ну, зверь.

Джина попыталась отвести взгляд, но Джайлз не позволил ей этого сделать.

– У меня есть шрамы, Джайлз. Их много. Они некрасивые.

Джайлз погладил ее по щекам и медленно скользнул руками по шее к расстегнутому вороту блузки.

– Детка, мне плевать на твою кожу. Это всего лишь оболочка для твоей души. Я люблю тебя такой, какая ты есть внутри. Да, я люблю твое прекрасное лицо и жажду твоего великолепного тела, но ничто в твоей оболочке не сможет изменить моих чувств к тебе. Я буду целовать каждую отметину на твоей драгоценной коже, и если бы я мог, то забрал бы всю боль, которую ты помнишь, своими прикосновениями.