Воронцов. Перезагрузка. Книга 4 (СИ) - Тарасов Ник - Страница 44

Я улыбнулся, наблюдая за этой сценой. Ну пусть Машка сама разбирается — кто подойдёт для работы в доме, а кто нет.

Вечер выдался тёплым и тихим. После того, как основные хлопоты с новосёлами были завершены, я собрал всех во дворе у большого стола. Женщины принесли еду — хлеб, солонину, квашеную капусту, огурцы. Из погреба достали бочонок пива — надо было отметить прибытие новых семей.

— За Уваровку! — поднял я кружку. — За то, чтобы деревня наша росла и богатела!

— За Уваровку! — дружно подхватили все, и застолье началось.

Тимофей, оказавшийся общительным и словоохотливым, рассказывал новости с боярской усадьбы. Говорил, что боярин Воронцов доволен тем, как развивается деревня, и обещал ещё поддержку.

— А ещё боярин сказывал, — понизил голос Тимофей, наклоняясь ко мне через стол, — что соседи уже интересуются, как это у Воронцова деревня так быстро на ноги встала. Особливо после того, как стекло на ярмарке появилось.

Я нахмурился, вспомнив недавнее нападение. Видимо, не только тот купчишка заинтересовался нашими делами. Надо быть настороже.

— Ну, пусть интересуются, — ответил я. — А мы своё дело знаем и будем дальше развиваться.

Застолье затянулось до поздней ночи. Пели песни, рассказывали истории, смеялись. Новые семьи, казалось, быстро влились в жизнь деревни, найдя общий язык с местными.

Машка, которая весь вечер приглядывалась к Анфисе, в какой-то момент подсела ко мне, сияя от радости.

— Егорушка, — зашептала она, наклонившись к моему уху, — кажется, нашла я нам работницу! — Сама кивнула на Анфису. — И готовить умеет, и прясть, и шить. А главное — грамоте обучена.

— Грамоте? — удивился я. — Это хорошо. Ну что ж, — кивнул я, — пусть приходит завтра, поговорим.

Машка довольно просияла и прижалась ко мне ещё крепче.

Ночь опустилась на деревню, укрывая её тёмным покрывалом, расшитым звёздами. Костёр догорал, бросая последние отблески на лица людей. Кто-то уже ушёл спать, кто-то дремал прямо за столом, утомлённый трудным днём и выпитым пивом.

Я поднялся, собираясь идти к себе. День выдался насыщенным — и баню строили, и новых жителей встречали. А завтра предстояло ещё больше дел — и с баней продолжать, и новых людей к работе приставить, и о безопасности деревни подумать после недавнего нападения.

Утром после завтрака я вышел на улицу. Свежий воздух наполнил лёгкие, солнце уже поднялось над горизонтом, золотя верхушки деревьев и крыши домов. Деревня просыпалась — из труб поднимался дымок, во дворах хлопотали бабы, гоняя кур и задавая корм скотине.

Я потянулся, разминая затёкшие за ночь мышцы, и решил пройтись к Захару — нужно было переговорить о том, чтобы назначил патрулирование. После вчерашнего нападения на Ивана стало ясно, что нужно усилить охрану наших земель. Не хотелось бы снова столкнуться с незваными гостями, да ещё такими недружелюбными.

Подходя к таунхаусу, я был приятно удивлён тем, что прямо в этот момент у него происходила некая планёрка, где Захар разговаривал с Михаилом. Они стояли во дворе, опершись на плетень, и что-то горячо обсуждали. Я остановился, не желая прерывать беседу, и невольно услышал их разговор.

— Раз Прокоп с Никифором уехали в город, то объезд барских земель придётся взять на себя, — говорил Захар, постукивая пальцами по колену. — Нельзя оставлять деревню без присмотра, особенно после того, что с Иваном стряслось.

Михаил почесал бороду, задумчиво глядя куда-то в сторону.

— Я не возражаю, Захар, — ответил он после паузы. — Дело нужное, понимаю. Но ты сам знаешь, что помимо всего прочего я задействован на строительстве домов и бани. Пётр на меня рассчитывает, я ему обещал с крышей помочь.

— Так и я тоже в стройке участвую, — развёл руками Захар. — И что теперь? Безопасность важнее. Так что будем чередоваться.

Увидев меня, оба встали, поклонились и стали пересказывать то, что я только что услышал. Я видел, что они искренне обеспокоены безопасностью деревни, и это грело душу.

— Всё верно рассудили, — сказал я, подходя ближе. — Именно об этом я и хотел с тобой поговорить, Захар. Нужно усилить патрулирование.

— Так мы уж порешали, Егор Андреевич, — кивнул Захар. — Не дело это — чтобы всякие лиходеи вокруг шастали. Но вот Михаил беспокоится, что на стройке рук не хватит.

Я махнул рукой:

— А на строительство людей пока хватает. Вон, новые семьи приехали, пускай тоже побыстрее осваиваются и втягиваются в работу. Не всё же им по сторонам глазеть.

— Верно говорите, Егор Андреевич, — оживился Михаил. — Тимофей с сыновьями только вчера говорили, что хотят в общем деле участвовать, а то, мол, неудобно — только приехали, а их в новый сруб поселили.

— Вот и славно, — кивнул я. — Захар, возьми на себя организацию дозоров. Распредели людей так, чтобы и стройка не встала, и безопасность была обеспечена.

Захар выпрямился, принимая ответственность:

— Сделаю, Егор Андреевич. Не сомневайтесь. Никто больше к нам незваным не сунется.

Я оглянулся по сторонам, убедившись, что нас никто не подслушивает, и понизил голос:

— И ещё, Захар. Надо бы по-тихому, не привлекая внимания, захоронить тела тех, кто на Ивана напал, кто следить за нами вздумал. Никакого шума поднимать не нужно, просто сделайте всё аккуратно.

Тот понимающе кивнул:

— Сделаем, барин. Уже присмотрел место в овраге за старой сосной. Там глухо, никто не ходит.

— Иван-то как, кстати? — Спросил я.

— Живой, слава Богу, — ответил Захар. — Бабка Марфа говорит, что жара нет, рана чистая. Выкарабкается наш Иван.

— Это хорошо, — с облегчением выдохнул я. — Он мужик крепкий, но всё же удар сабельный — дело серьёзное.

Мы ещё немного обсудили планы по охране деревни, и я отправился дальше по своим делам. Нужно было проверить, как идёт строительство, заглянуть на лесопилку, да и с Ильёй поговорить насчёт печи для бани.

По дороге домой увидел Степана. Он стоял на краю поля, приложив руку козырьком ко лбу, всматривался вдаль, оценивая посевы. Заметив меня, поклонился:

— Доброго дня, Егор Андреевич! Как почивать изволили?

— Доброго дня, Степан, — ответил я, подходя ближе. — Да всё хорошо, спасибо. Вот, обхожу, смотрю, как Уваровка живёт.

Степан довольно огладил бороду:

— А живёт справно, Егор Андреевич! Вон, гляньте, какие хлеба стоят — загляденье! И рожь уродилась, и пшеница. Дай Бог, и урожай будет добрый.

Я окинул взглядом поле. Действительно, посевы радовали глаз — высокие, ровные, колосья налились и склонились под тяжестью зерна.

— Когда, говоришь, зерно убирать запланируем? — спросил я, переводя взгляд на Степана.

Тот прищурился, словно мысленно прикидывая сроки:

— Да думаю, где-то через седмицу-вторую. Надо, чтоб солнышко ещё погрело, зерно дозрело. Но и тянуть нельзя — как бы дожди не зарядили.

— Ну, хорошо, — кивнул я. — Как раз со строительством закончим. Кстати, что там твой старый дом, мужики досками обшили?

— Как раз сегодня-завтра хотели заняться, — ответил он. — Доски уже заготовили, только Илья говорит, что сперва надо щели мхом проконопатить, а потом уж обшивать. Чтоб не продувало.

— Правильно говорит, — согласился я. — Возьми под свой контроль, чтобы не забыть.

Степан важно кивнул, осознавая ответственность:

— Прослежу, Егор Андреевич, не сомневайтесь. Сегодня же с мужиками займусь.

Мы ещё немного поговорили о делах, и я пошёл дальше.

Возле строящейся бани уже кипела работа. Илья с Петром и ещё несколькими мужиками укладывали последние венцы сруба.

— Доброго здоровья, Егор Андреевич! — приветствовал меня Илья, утирая пот со лба. — А мы вот, как видите, трудимся. К вечеру, даст Бог, сруб закончим, а завтра уже за крышу возьмёмся.

Я обошёл вокруг строения, оценивая работу. Сруб выходил крепкий, добротный. Брёвна плотно пригнаны друг к другу, щели проконопачены мхом.

— Хорошо выходит, — похвалил я. — А про тазы не забыли?

— Сделаем, — отозвался Илья. — Вчера вот с Петром обсуждали какое дерево лучше подойдет, к концу недели пару тазов попробуем сделать.