Воронцов. Перезагрузка. Книга 4 (СИ) - Тарасов Ник - Страница 42

День клонился к вечеру, когда я, возвращаясь от лесопилки, заметил, что возле ангара началась какая-то нездоровая суета. Люди сбегались туда, слышались встревоженные голоса, кто-то куда-то бежал. Я почувствовал, как внутри всё напряглось — что-то случилось, и, судя по всему, что-то нехорошее.

Я решительным шагом направился туда, пробираясь сквозь собравшуюся толпу. Люди расступались, пропуская меня. В центре этого скопления народа Захар хлопотал над лежащим на земле человеком. Приблизившись, я узнал в нем Ивана. Тот был побит и сильно ранен, лицо в крови, рубаха разорвана и тоже в тёмных пятнах. Но, несмотря на тяжёлое состояние, он находился в сознании. По всему было видно, что сам дошёл от леса к деревне, но на последних силах.

— Что случилось? — спросил я, опускаясь рядом с раненым.

Захар, не прерывая своего занятия — он промывал раны Ивана чистой водой и прикладывал к ним какие-то травы, чтобы остановить кровотечение, — коротко бросил:

— Напали на него. Еле живой дошёл.

Иван, услышав мой голос, попытался приподняться, но Захар мягко, но настойчиво удержал его:

— Лежи, не дёргайся.

Иван, повинуясь, откинулся назад, но говорить начал, хотя каждое слово давалось ему с трудом:

— Егор Андреевич… Как обычно… в стороне от обоза проводил его… пару вёрст. — Он закашлялся, и на губах выступила кровь. Захар дал ему воды, и Иван, сделав глоток, продолжил: — А когда назад ехал… то заметил… что за обозом три мужика каких-то наблюдают.

Он снова закашлялся, и я жестом попросил его не напрягаться, но Иван упрямо продолжил:

— Выдали те себя… не ожидали, что я в стороне… по лесу буду ехать верхом… А те с опушки… провожали уходящий обоз.

Я нахмурился, внимательно слушая. Вокруг нас собрались мужики, женщины стояли чуть поодаль, крестясь и шепча молитвы.

— Ну, я и спросил… кто такие… да что нужно на земле боярина Воронцова, — продолжал Иван, всё больше бледнея. — А те… в бой полезли… Один с пистолем стрельнул… да только в шею коня попал. Я на саблю их взял… да только и сам целым не вышел.

Иван замолчал, тяжело дыша. Было видно, что каждое слово даётся ему с огромным трудом. Захар, не прекращая обрабатывать раны, спросил:

— Удалось их допросить?

Иван слабо кивнул:

— Да… один при смерти был. Сказал… что уж больно хотел с Егором Андреевичем… дела торговые вести… да только тот его отшил. А когда от него же… и стекло стали поставлять… решил узнать, как всё это делается… да или ремесло перенять, выкрав мастеров… либо производство нарушить. На том и помер.

Я вспомнил — действительно, на последней ярмарке ко мне подходил некий купец, пытался навязать сотрудничество на своих условиях. Я отказал, и он ушёл недовольный, бросив что-то вроде «пожалеешь ещё». Видимо, решил действовать иначе.

Захар тем временем уже закончил перевязывать Ивана. Раны были серьёзные, но, судя по всему, жизненно важные органы не задеты. Главное — не допустить загноения.

— Где была схватка? — спросил я.

Иван слабо махнул рукой в сторону леса:

— У развилки… где старый дуб… молнией побитый.

Захар кивнул, узнав место:

— Знаю, где это. Недалеко отсюда.

— Поехали, — решительно сказал я, поднимаясь. — Нужно осмотреть место и тела.

Захар отдал распоряжения насчёт Ивана — его нужно было отнести в избу, напоить травяным отваром, следить, чтобы не было жара. Я же крикнул Маше, чтоб сделала отвар из коры ивы — чтоб боль снять.

Мы взяли лошадей и отправились к месту схватки. Ехали молча, каждый думал о своём. Я размышлял о том, что наше производство становится всё более заметным, привлекает внимание, и не всегда доброе. Нужно быть готовыми к тому, что подобные попытки могут повториться.

Доскакали быстро — место было и вправду недалеко от деревни. Развилка лесных дорог, старый дуб с расщеплённой молнией вершиной, примятая трава и кусты. И кровь — много крови, уже подсохшей на вечернем солнце. И три тела, неподвижно лежащие в разных позах.

Мы спешились и осторожно осмотрели место схватки. Всё говорило о яростном бое — вытоптанная земля, обломанные ветки, следы от копыт коня, который, видимо, метался в агонии после выстрела. Иван дрался отчаянно, это было видно по количеству ран на телах нападавших.

Я подошёл к одному из трупов, перевернул его и узнал — да, тот самый купчишка, что на рынке ко мне подходил с предложениями. Теперь его лицо было искажено предсмертной гримасой, глаза широко раскрыты, словно он увидел что-то ужасное перед смертью. Сабельный удар рассёк ему грудь от плеча до пояса — Иван бил наверняка.

— Всё сходится, — пробормотал я, отступая от тела.

Захар, осматривавший других убитых, покачал головой:

— Этих не знаю. Видать, наёмники какие-то. Оружие хорошее, одежда добротная. Не бандиты с большой дороги, точно.

Я ещё раз оглядел место схватки. На земле валялись брошенные пистоли, сабля, какие-то мешки — видимо, там были верёвки и другие приспособления для возможного похищения мастеров.

— Ну что ж. Значит, так судьба и решилась твоя, — подумал я, глядя на мёртвого купца. — Не на того напал.

Уже собираясь уезжать, я заметил в стороне тело коня Ивана — крупный гнедой жеребец лежал на боку, с простреленной шеей. Хороший был конь, жалко.

— Захар, — сказал я, указывая на лошадь, — надо будет за конём с кем-то вернуться — не пропадать же мясу.

Тот понимающе кивнул:

— Сделаем, Егор Андреевич. Пошлю мужиков — они быстро управятся. И мясо заберут, и шкуру снимут, и сбрую. Всё в хозяйстве пригодится.

Мы еще раз осмотрели тела нападавших — оружие, деньги в кошельках, у одного нашли записку с примерным описанием нашей деревни. Видимо, готовились основательно.

— Что делать будем с телами? — спросил Захар, когда мы закончили осмотр.

Я задумался. По хорошему, нужно было сообщить властям о случившемся, но это означало долгие разбирательства, возможные неприятности. А с другой стороны, оставлять всё как есть тоже было нельзя.

— Заберём тела, — решил я. — Похороним их у перекрёстка за деревней. И крест поставим. Всё по-христиански. А властям скажем, если спросят, что напали на нас неизвестные, мы защищались.

Захар согласно кивнул:

— Верно. Так будет лучше всего. А то начнут расспрашивать, кто да что, а нам лишнее внимание ни к чему.

Мы погрузили тела на лошадей и медленно направились обратно в деревню. Солнце уже почти село, и в лесу стало темнеть. Дорога казалась длиннее, чем когда мы ехали сюда, а ноша — тяжелее.

— Егор Андреевич, — нарушил молчание Захар, — а ведь это не последняя такая попытка будет. Ваше дело растёт, прибыль приносит. Будут и другие желать того же.

Я кивнул, понимая, что он прав:

— Думаю об этом. Нужно охрану усилить, дозоры выставить. Чтобы просто так не подобрались.

— Дельно говорите, — согласился Захар. — Я с мужиками поговорю. Организуем всё как надо.

В деревню вернулись уже в сумерках. Нас встречали с тревогой и любопытством — весть о случившемся разнеслась быстро. Женщины крестились, увидев тела, дети жались к матерям, мужики хмуро переговаривались.

Я отдал распоряжения насчёт похорон — всё должно было быть сделано быстро и без лишнего шума. Потом отправился проведать Ивана. Тот лежал у бабки Марфы, известной своими познаниями в травах и лечении. Выглядел он уже лучше — лицо не такое бледное, дыхание ровное. Марфа поила его отваром, что сделал Машенька.

— Как он? — спросил я, присаживаясь рядом с лежанкой.

— Жить будет, — уверенно ответила Марфа. — Раны глубокие, но чистые. Крови потерял много, но молодой, сильный — оклемается.

Иван, услышав мой голос, открыл глаза и слабо улыбнулся:

— Егор Андреевич… Нашли их?

— Нашли, — кивнул я. — Всё как ты сказал. Три трупа, один из них тот самый купец, что ко мне на ярмарке подходил.

Иван удовлетворённо кивнул и снова закрыл глаза. Марфа шикнула на меня:

— Ему отдыхать надо. Завтра наговоритесь.

Я согласно кивнул и вышел из избы. На улице уже стемнело, но деревня не спала.