Воронцов. Перезагрузка. Книга 5 (СИ) - Тарасов Ник - Страница 32

Анфиса остановилась, держа в руках половую тряпку, и вопросительно посмотрела на меня:

— А что это будет, Егор Андреевич? Может, пирог какой задумал?

— Ты сделай, как прошу, а там покажу и расскажу, — ответил я, поднимаясь и направляясь к двери. — Дело хорошее будет, полезное.

Анфиса кивнула и поспешила выполнять поручение, а я тем временем кликнул Митяя. Парень как раз во дворе с кем-то из работников обсуждал, как лучше крышу на флигеле починить.

— Митяй! — окликнул я его. — Оставь пока крышу, есть дело поважнее.

Тот сразу подбежал, утирая вспотевшие руки о рубаху:

— Слушаю, Егор Андреевич!

— Принеси мне стеклянные изделия, которые больше всего в моем понимании похожи на банки. Помнишь, я тебе показывал как-то, какими должны быть литровые банки? Ты видел и несколько штук сделал тогда.

Митяй сразу оживился — он гордился своим стеклодувным мастерством и любил, когда его изделия требовались для какого-то важного дела:

— Ах, те, что с широким горлышком и ровными стенками! Помню, помню. Сколько нужно?

— Да сколько есть, столько и неси.

Тот кивнул и побежал во флигель, а я остался ждать во дворе, прикидывая в уме, как лучше все организовать. Через пару минут Митяй вернулся, неся перед собой деревянный ящик, в котором аккуратно, переложенные соломой, лежало полтора десятка стеклянных банок — от небольших, объемом с полулитра, до добротных литровых. Стекло было чистое, без пузырьков, работа — на совесть.

— Вот, глядите, Егор Андреевич! — с гордостью сказал Митяй, ставя ящик на лавку. — Все как учили — и стенки толстые, чтоб не лопнули, и горлышко широкое, чтоб удобно было что внутрь класть.

— Молодец, — похвалил я, осматривая банки, в которых были все горлышки разного размера. — Теперь слушай следующее задание. Приготовь куски мягкой кожи, но толстой, понимаешь? По размерам такой, чтобы накрывала банку сверху с запасом, так чтобы можно было обвязать бечевкой и таким образом закрыть банку плотно-наплотно.

Митяй на мгновение задумался, прикидывая размеры, потом кивнул, уловив суть задания:

— Понял! Сейчас найду подходящую — у меня есть кусок толстой воловьей кожи, мягкой, эластичной. В самый раз будет!

И убежал, оставив меня с банками. Я внимательно осмотрел каждую — работа и вправду была отличная. Стекло чистое, прозрачное, формы правильные. Для моих целей — то что надо.

Тем временем Анфиса уже управилась с яблоками. Принесла два полных ведра отборных плодов — румяных и спелых. Расположилась за большим столом в горнице и принялась мыть каждое яблоко. Потом нарезала — аккуратно, ровными дольками, тщательно выбирая все косточки и убирая поврежденные места.

Когда Анфиса закончила резать яблоки — а получилась целая гора ароматных долек, — я взял самый большой горшок, какой только был в доме. Тот был добротный, с толстыми стенками и широким дном, как раз подходящий для долгой варки.

— Анфиса, помоги высыпать яблоки, — попросил я.

Мы вместе аккуратно переложили всё в горшок. Яблоки заполнили его почти до краев, источая свежий, немного терпкий аромат. Добавили немного воды.

— А теперь сахар, — сказал я, доставая мешочек с сахарным песком. — Смотри и запоминай пропорции. На каждые две части яблок — одна часть сахара. Не больше и не меньше.

Анфиса внимательно следила, как я отмериваю сахар большой деревянной ложкой, высыпая его поверх яблок. Белые кристаллики красиво контрастировали с румяными дольками.

— Зачем так много сахару? — поинтересовалась она. — Очень сладко получится же?

— Не очень, — заверил я. — Сахар не только для вкуса нужен. Он поможет яблокам лучше сохраниться, дольше не портиться. Увидишь сама.

Мы вместе перенесли тяжелый горшок к печи. Огонь в ней ровно горел — Анфиса умела поддерживать правильную температуру. Поставили горшок на самое горячее место, прямо над пламенем.

— Теперь слушай внимательно, — сказал я, когда первые пузырьки начали появляться на поверхности. — Как поплывут яблоки, как пойдут пузыри — обязательно ставь горшок на край печи, где не так жарко, и помешивай постоянно длинной деревянной ложкой. Медленно, аккуратно, чтоб не пригорело.

— А долго варить-то? — спросила Анфиса, взяв в руки большую ложку и приготовившись к работе.

— Час примерно. Даже, чуть больше. Когда яблоки станут прозрачными, как янтарь, а сироп загустеет — тогда и готово. А потом разольешь по банкам, — я указал на стеклянные емкости, которые я тем временем расставил рядком, — и плотно накроешь кожей, завязав крепко-накрепко, чтобы воздух не проходил.

— А что это будет? — снова спросила Анфиса, уже начиная помешивать содержимое горшка.

— Варенье, — сказал я с улыбкой. — Очень вкусное. Зимой будем ложечкой есть да вспоминать лето.

— А, чуть не забыл! — вспомнил я важную деталь. — Как закипит хорошенько — сверху будет образовываться пенка, белая такая, с пузырьками. Вот ее аккуратно собирай и отдельно на тарелку складывай.

— А зачем? — удивилась Анфиса. — Выбросить, что ли?

— А затем, что так надо, — усмехнулся я. — Увидишь сама. Только не вздумай выбросить — это самое вкусное будет.

Анфиса недоуменно кивнула и принялась за дело. Я остался рядом, наблюдая за процессом и давая советы. Яблоки постепенно меняли цвет, становились более мягкими, а сахар растворялся, образуя ароматный сироп.

Через минут двадцать, а может, и полчаса, когда варенье уже активно кипело и по кухне разносился потрясающий аромат, Анфиса собрала первую пенку. Тарелка наполнилась золотистой, слегка пенистой массой, от которой исходил просто невероятный запах.

— Егор Андреевич, — сказала она, не отрываясь от помешивания, — пахнет-то как вкусно!

Я взял у неё тарелку с пенкой и подошел к Машке, которая сидела на лавке у окна и с интересом наблюдала за всем процессом. Достал чистую деревянную ложку и зачерпнул немного пенки.

— Пробуй, — сказал я, протягивая ей ложку.

Машка недоверчиво посмотрела на незнакомое лакомство, но потянулась за ложкой.

— Да стой ты! — аж выкрикнул я, успев перехватить ее руку. — Подуй сначала, а то горячая — язык обожжешь!

Она послушно стала дуть на ложку, раздувая щеки от усердия. Когда пенка немного остыла, она осторожно попробовала. И тут же ее глазки закатились от удовольствия, а на лице появилось выражение такого блаженства, что я невольно улыбнулся.

— Егорушка! — воскликнула она, причмокивая губами. — Как же вкусно-то! Как мед, только еще лучше! А это весь горшок будет таким вкусным?

— Нет, солнышко мое, — сказал я, присаживаясь рядом с ней на лавку. — Это только пенка такая особенная получается. Да и то на любителя. Но само варенье тоже будет вкусным. Немного другим, но тоже очень хорошим. Увидишь.

Машка закивала, уже мечтательно поглядывая на горшок, где продолжало булькать варенье.

Время шло, и аромат становился все насыщеннее. Анфиса периодически собирала пенку, и тарелка постепенно наполнялась этим лакомством. Я следил за процессом, давая указания когда надо помешать поактивнее.

Наконец, через час с небольшим, яблочные дольки стали прозрачными и янтарными, а сироп приобрел нужную густоту. Я попробовал варенье на ложку — оно тянулось тонкой нитью и имело идеальную консистенцию.

— Все, готово, — объявил я. — Теперь разливай по банкам.

К тому времени Митяй уже принес кожаные лоскуты — аккуратно вырезанные кружки из мягкой, но плотной кожи, которые идеально подходили для закрывания банок.

Я показал Анфисе, как правильно разливать варенье — черпаком, аккуратно, чтобы не разбить стеклянные стенки и не обжечься. Банки наполнялись золотистой массой, в которой красиво просвечивали янтарные дольки яблок.

— А теперь самое важное, — сказал я, беря одну из банок. — Смотри, как завязывать.

Я накрыл банку кожаным кружком, следя, чтобы кожа плотно прилегала к краям горлышка, затем туго обвязал бечевкой, делая несколько узлов для надежности.

— Видишь? Воздух внутрь попадать не должен, иначе варенье испортится. А так оно всю зиму простоит, а может, и дольше.