Противотанкист. Книга 2 (СИ) - Дягилев Алексей - Страница 31

Когда мы приехали в часть, лейтенант пошёл отписываться в штаб, а всех небоеспособных принялись осматривать эскулапы из местного санитарного взвода. Перевязав и почистив раны, понатыкав уколов и заставив каждого выпить по нескольку порошков (Федя с Серёгой к тому времени очнулись), а так же наложив мне нормальные лубки, весь наш квартет отправили в дивизионный медсанбат, где мы и попали в «ласковые» руки врачей и медсестёр. Так как дивизия находилась во втором эшелоне и занималась строительством укрепрайона, то раненых было очень мало, в основном больные, так что нас оставили в медсанбате, тем более об этом очень сильно просил комдив Берёзин.

Больше всех повезло дяде Фёдору и Мишане, им назначили постельный режим, и они просто лежали и балдели под капельницами. Наши же с Серёгой зады, трещали от болючих уколов, которых нам ставили по нескольку штук в день. У Серёги гноилась рана, а у меня пошло какое-то воспаление и поднялась температура. Всё-таки рукопашка для меня добром не кончилась, и я получил несколько гематом, а ещё ссадин и царапин, которые начали гноиться, также я натёр ноги. Во-первых, трофейные сапоги были на размер больше, а во-вторых, эти грёбаные носки, в которых я проходил и пробегал больше суток. Но, несмотря на все наши страдания, большим плюсом являлось то, что мы были ходячие, и после всех процедур и обхода могли заниматься своими делами и делишками. А вот Федьку с Мишкой никуда дальше уборной не пускали и заставляли соблюдать постельный режим. Правда через неделю мои мучения закончились, неудобство составлял только гипс, в который как в панцирь, заковали мою согнутую в локте левую руку, от кисти, до самого плеча, причём часть этой монструозной конструкции заканчивалась где-то в районе левой лопатки. Как мне сказал хирург, который осматривал мою травму, у меня был вколоченный закрытый перелом шейки левого плеча, и минимум два месяца в гипсе мне гарантированы. Меня даже возили в город Ржев, где в армейском госпитале сделали снимок, чтобы окончательно определиться с диагнозом. Сам госпиталь разместился в городской больнице, так что рентгеновский аппарат и плёнка там имелись.

Командовала госпитальным взводом, в одной из палаток которого отвисал наш «криминальный квартет», Лобановская Ольга Анатольевна — врач терапевт. Молодая, приятная во всех отношениях женщина, небольшого роста, с лучезарной улыбкой и огромными голубыми глазами. Лучше чем сказал Сергей Есенин, в одном из своих стихотворений не скажешь, поэтому повторяться не буду, да и идеал красоты у каждого разный, так что навязывать своё мнение никому не хочу. Вся наша банда по уши втюрилась в молоденькую докторшу, но вида старались не показывать, тем более во взводе были и симпатичные медсестрички, а вот с ними, в отличие от врача, можно было и закрутить военно-полевой романчик. Дело молодое, гормоны играют, раны затягиваются, тем более на дворе лето и укромное местечко можно отыскать довольно легко. Ну и слухи о героях разведчиках, которые разгромили чуть ли не дивизию немцев, тоже играли свою роль. Так что выбрав для себя доступные объекты для атаки, мы начали осаду, которая была взаимообразной. Ну а ревнивая женщина со шприцем наизготовку, гораздо страшнее просто ревнивой женщины.

Популярности нам добавило также и награждение, которое состоялось через две недели нашего тут пребывания. Пришли награды за бой у села Ильино, так что у каждого на гимнастёрке (по такому случаю нам выдали форму), блестело по новенькой медали «За отвагу». А вот это дело, без вечерних посиделок за рюмкой чая, не обошлось. Так как на излечение нас отправляли не с поля боя, а из части, то и прибыли мы сюда не с пустыми руками, а с трофеями в своих вещмешках. Естественно там лежали не гранаты и патроны (хотя они тоже имелись), а гораздо более прозаичные вещи, которые можно было обменять в тылу на «лекарства» или продукты. Наш обменный фонд состоял из иголок, ниток, спичек, сигарет, мыла, ну и других всяких разных безделушек и не только. Конечно, местный старшина косился на наши вещмешки и предлагал их сдать вместе с формой, но после пары ласковых, отстал «от этих контуженных на всю голову». Ну а после того, как мы с Серёгой подогнали ему кобуру от парабеллума, в обмен на бутылку местного самогона, и распили её на троих (контуженным тогда пить было нельзя), стал нашим лучшим другом, тем более мы пообещали ему достать и сам пистолет.

Девчата накрыли стол и обеспечили нас крепкими напитками двух видов (спирт чистый и спирт разбавленный), ну а мы позаботились о десерте к чаепитию. Палатки медсанбата располагались в лесу, на берегу речки Осуга. Недалеко была небольшая деревушка Высокое, но пока на улице стояло тепло, решили не стеснять жителей, да и от фашистской авиации лучше было укрываться в лесу. Но связи с местным населением наладились очень быстро, и дополнительное питание в виде молочной продукции и свежих овощей и яблок, было организовано, да и лесные дары тоже присутствовали. Ради такого дела мы сходили в деревню и потрясли мошной, и хотя наши запасы значительно оскудели, но сало, солёные груздочки, мёд, яблоки и несколько литров медовухи, на столе присутствовали. Не сказать, что стол ломился от деликатесов как в ресторане, но и посидеть за ним и обмыть награды, было не стыдно.

Поначалу народу собралось не очень много, пригласили мы только командира медицинской роты — ведущего хирурга, ну и естественно весь женский состав госпитального взвода. Небольшим но дружным коллективом, обмыли наши медали, хорошо закусили, поговорили, — а потом такое началось! «Поручика Ржевского не звали, так что он ничего не опошлил». А сначала где-то отыскали патефон, потом выяснилось, что Федя у нас «первый парень на деревне, вся рубаха в петухах», нашли гармошку, и дядя Фёдор дал гари, ну а продолжили банкет уже на большой поляне неподалёку. Естественно как спонсоры данного мероприятия мы уже не выступали, потому что народ повалил отовсюду, и скопилось его довольно много. Гармошка сменяла патефон, люди плясали, пели и танцевали. Кто-то был под мухой, кто-то под шилом, а кто-то под медовухой, но большинство бойцов и женского медперсонала практически не пили, а просто веселились от души.

Обмыв вместе со всеми награды, разбавленным ключевой водой спиртом, я переключился на медовуху, но сильно не увлекался и старался по возможности пропускать некоторые тосты. Причина была прозаическая. Рядом со мной сидела она — Оля. В ступор я не впал, наоборот, включил весь свой шарм и обаяние, чтобы обольстить эту женщину или девушку. Меня теперешнего она была немного постарше, зато на самом деле, раза в два моложе. Несмотря на разницу в званиях, всё-таки Ольга военврач третьего ранга, а я сержант, я понял, что чем-то заинтересовал эту девушку, тем более осаду я начал уже давно. Не сказать что очень, но как только её увидал, так сразу понял, что попал в омут и добром это всё не кончится. Со всеми медсёстрами я держался ровно, никого не выделял, но подшучивал и в краску вгонял, правда, не всех, а особо впечатлительных. Ольгу же Анатольевну я поедал глазами и развешивал с умом комплименты, но не опускаясь до пошлых шуточек и подколок. Как лечащий врач, она тоже разговаривала со всеми одинаково, и за рамки своих служебных обязанностей не выходила. Но иногда я ловил на себе её задумчивые взгляды.

Зато за столом она расслабилась. Не знаю, что тому было причиной, то ли коварная медовуха, то ли что-то ещё, но мы даже выпили с ней на брудершафт и поцеловались, правда, слегка. А вот когда начались пляски с бубнами, тут я со своей сломанной конечностью ничем похвастаться не мог. Нет, мы конечно покружились в вальсе, под звуки «Утомлённого солнца», и я прижимал к себе девушку одной рукой, но когда народу подвалило ещё больше, попросту сбежали с этого праздника жизни. В результате мы до полуночи бродили по лесным тропинкам, я читал стихи: Пушкина, Есенина, Высоцкого и некоторых других, уже не выбирая авторов, и из какого они времени. Прошлого, настоящего, или будущего, а просто читал всё, что помнил из лирики. Ольга тоже от меня не отставала, тем более мне очень нравился её голос, а небольшой «фифект фикции» (она мягко выговаривала букву «Р»), придавал ей особый шарм. А когда мы нашли укромное местечко, отойдя подальше от любопытных глаз и ушей, то до одури нацеловались. И я хоть и потерял при этом голову, и ощупал девушку в самых интересных местах, наслаждаясь податливостью её губ и упругостью молодого тела, но всё же удержался на грани и черту не перешёл. Может быть и зря, а может и нет, всё-таки я не хотел начинать наши отношения с полного погружения, а мечтал испить эту чашу до дна, но не залпом, а небольшими глотками.