Запретное желание принцессы Амелиты (СИ) - Цветкова Виктория - Страница 58

На несколько минут тесное помещение наполнилось густыми клубами пара. Я кинулась к двери и распахнула ее, чтобы горячая влага не осела на моих вещах. Пришлось также погасить светильник, чтобы не налетело кусачих тварей с улицы. Вскоре дышать стало значительно легче.

Вместе с неожиданно прохладным ночным воздухом в клетушку проникли странные, непривычные звуки тропической ночи — стрекот невидимых насекомых и таинственные шорохи. Звезды и одинокий фонарь над входом в сарай служили единственными источниками света. Этого вполне хватало, чтобы разглядеть погруженную во мрак улицу и пустырь. Высокая сорная трава слегка мерцала, колыхаясь под легким дуновением ветра.

Я подошла к дверному проему и, опираясь плечом о косяк, невольно залюбовалась картиной ночи на краю цивилизации. Большие и светлые звезды на небосводе хоть и были иными, чем в моей родной Зангрии, все-таки оставались такими же прекрасными и таинственными.

Вдруг внизу проскользнула черная тень, за ней другая. Я вздрогнула. Показалось? Нет, я ясно видела темные силуэты. Кто там бродит в ночи? Запоздавший путник, а, может, разбойник? Страха не было — на худой конец, позову защитников из комнатушки по соседству. Несколько минут я вглядывалась в ночь, но все было спокойно, и дикие травы по-прежнему волновались на пустыре под звездным небом.

Внутренне насторожившись, я все-таки не отказалась от намерения убрать из комнаты громоздкий банный инвентарь. Прижимая к себе тяжелую лохань, в которую поместила оба ведра, я осторожно ступила на галерею.

Это был довольно узкий дощатый настил, крытый пальмовыми листьями. От случайного падения вниз защищала лишь тонкая рейка перил. Просто оставить лохань за дверью я не могла — это преградило бы путь в комнату Ильхарда. К счастью, других постояльцев на верхнем этаже не было. Потому я прошла чуть дальше его комнаты и опустила надоевший инвентарь на пол.

«Надеюсь, все здесь обладают хорошим ночным зрением и не запнутся в темноте».

Повернулась, чтобы возвращаться к себе, и тут у настила, прямо возле моих ног, показалась чья-то голова. Страшная, кудлатая, с дикой, как я рассмотрела в потемках, бородой. К моей ноге потянулась огромная лапища.

Я не размышляла. Схватила ведро и надела его на эту самую голову. И только потом окружила себя защитной полусферой (слабенькой, но уж какая есть) и завизжала во весь голос.

Бандит грязно выругался и сражался с ведром на башке. Кажется, ручка очень кстати запуталась в его бородище. Тут рядом с первой показалась еще одна голова, менее лохматая, но с не менее свирепой рожей. Удар вторым ведром пришелся новому пришельцу точно по макушке. А затем в край озверевшая я схватила тяжелую лохань и с силой опустила ее на головы отщепенцев, вообразивших, будто я легкая добыча.

Мою талию вдруг взяли в захват. Прежде чем я опомнилась, поняла, что меня куда-то уносят. Я взвилась и попыталась лягнуть схватившего меня сзади негодяя.

— Тихо, тихо, детка! Это я.

Голос Ильхарда я узнала бы из тысячи. Я обмякла от облегчения в объятиях принца, но все-таки успела увидеть, как двое бандитов пытаются выбраться из черной сети, накинутой на них Марсом.

— Ловко ты их огрела, Огонек! Ты жестокая, детка, оказывается!

— А чего они? — возмущенно пробормотала я, с удовольствием прижимаясь к теплой обнаженной груди мужчины. — Как ты, Ильхард?

— Это поразительно, но твой брат сотворил чудо.

Дверь каморки, где проходило лечение принца, была открыта. Ильхард внес меня туда и усадил на мат, на котором в изнеможении уже вытянулся Алес. На брата — как и всегда, при большом расходе некро-магии — было страшно смотреть: глаза запали и были окружены тенями, кожа словно высохла, а губы почернели. Кажется, он уже впадал в некро-сон. При нашем появлении он обессиленно прикрыл веки.

Снаружи слышались чьи-то вопли.

Коротко прижавшись поцелуем к моим губам, Ильхард метнулся назад, на помощь Марсу.

Несмотря на жгучее желание узнать, что там и как, я смирно сидела и ждала, понимая, что сейчас не время путаться под ногами у воинов. Минут через десять мужчины вернулись с победой. Бандиты были связаны и в таком виде переданы трактирщику, которого пришлось вытаскивать из постели. Что он будет с ними делать, моих друзей не интересовало. Возможно, он с ними в доле и отпустит на все четыре стороны. Важнее, что этой ночью нас никто беспокоить не будет.

— Ужас. Герцог выглядит, словно труп, — пробормотал Ильхард огорченно. — И все из-за меня.

— Ничего, часа два или три поспит в объятиях Матери Тьмы и будет как новенький, — заверил Марс. Некромант с усмешкой повернулся ко мне: — Ну ты даешь, Огонек! Одному из них ты голову ведром разбила, а второго контузила!

В таких спорных случаях я предпочитаю занимать оборонительную позицию. Инстинкт, выработанный с детства, когда мне часто доставалось за проказы.

— Я не виновата! Они сами полезли!

Мужчины расхохотались, что, кстати, ничуть не потревожило сон Алеса.

— Все, расходимся, поздно уже, — постановил принц.

— Да, Огоньку нужно выспаться. Да и тебе тоже после восстановления требуется полноценный отдых, друг мой. — протянул Марс почти лениво. — А я посторожу нашу принцессу, чтобы не украли. — Тут он обернулся ко мне и лукаво подмигнул. — Или чтобы она ненароком кого-нибудь не укокошила.

73 Вперед, в Ничьи земли!

Меня пожалели и разбудили не в четыре, а в половине пятого утра. Мой брат — свеженький после некро-сна словно огурчик — небрежно растолкал меня и сунул в руки миску с желтоватой кашей, посреди которой плескалась озерцо растаявшего масла. На вкус эта штука напоминала клей, но я мужественно проглотила несколько ложек, так как Алес пригрозил, что до полудня привалов не будет.

Мужчины деловито упаковывали наши вещи в большие заплечные мешки. То, что не входило, или должно было быть под рукой, в чехлах крепилось к рюкзакам. Меня тоже ожидала поклажа, правда, не слишком объемная и тяжелая.

Костюм, в который мне предстояло облачиться, выглядел довольно брутально: облегающие бриджи, высокие сапоги и застёгивающаяся наглухо куртка с капюшоном. Все сшито из черной тонкой водонепроницаемой кожи и снабжено усиленными заклинаниями прочности, самоочищения и комфорта. Последнее свойство обеспечивало прохладу даже в сорокоградусную жару — по крайней мере, так обещала этикетка.

Мужчины облачились в нечто подобное, и вся наша группа выглядела так, словно попала в Тиз с другой планеты. На мой вкус костюм был уж слишком облегающим, особенно в районе бедер и груди. С непривычки мне захотелось прикрыться от горячих взглядов, которым встретили меня Ильхард и Марс. Чтобы замаскировать неожиданное смущение, пришлось укрыться за спиной брата и помочь ему затягивать ремни на вещмешках.

Провожать нас явилось, кажется, всё население городка. В предрассветной мгле обращенные к нам лица казались высеченными из камня. Женщины с младенцами, детишки от мала до велика, суровые мужчины (возможно, родные братья тех, кого я избила лоханью), в сопровождении кудлатых ханнов высыпали к границе города, обозначенной покосившимся забором.

Дальше начиналась холмистая степь. Ни дороги, ни даже тропы не было намечено на убегающем вдаль девственном ковре из диких трав.

«Они уходят в Ничьи земли. Безумцы!» — долетел до нас чей-то громкий шепот.

Какой-то седобородый старик, вероятно, пользующийся среди горожан уважением, заступил дорогу Алесу.

— Мир вам, путники! Мы не желаем вам плохого, потому хотим предупредить, что ходить на тот берег опасно. Там обитают злые духи, они не выпустят вас назад.

— Спасибо за предупреждение, мы ценим вашу заботу, — вежливо откликнулся Сетт и обошёл старика, давая понять, что разговор закончен.

В душе меня немало взволновало то, как на нас смотрели все эти люди. Словно на призраков или на ходячих мертвецов. Многие со страхом, но кое-кто с сожалением. Несколько молодых девушек бросили цветы под ноги моим спутникам. Вот это показалось мне совсем уже лишним: и впрямь словно похоронную процессию провожают.