Профессор магии на полставки. Том 3 (СИ) - Сомхиев Георгий - Страница 37

— Вопрос вы, конечно, задали интересный, — сказал я, вернув самообладание. — Вот так сходу не всегда поймёшь. Нравится или нет, завязано на внутренних ощущениях. Самый простой способ — это пригласить девушку на свидание. На ужин, например. Если она согласится, то скорее всего что-то между вами есть. Если откажет — вы ничего не потеряете. Максимум пару месяцев будете чувствовать взаимную неловкость, а дальше оно само пройдёт. Тем более я уверен, что Лидии Евгеньевне вы небезразличны.

— Вы правы. Если я буду тянуть резину, то её могут… — парень внезапно замолк, и через несколько секунд к нему пришло осознание. — Подождите, как вы узнали⁈ Я же не говорил, что мне нравится Лидия!

— У всех есть свои секреты, — я приложил указательный палец к своим губам и ухмыльнулся. — И нет, я за вами не наблюдал. Можете считать это проницательностью, если хотите.

— Наверное, так даже проще… — вздохнув, сказал Алеев. — Я бы сразу её пригласил на свидание, да только сами понимаете. Она мой друг. Мы не дружим с детства, но как бы это сказать…

— С ней хочется проводить как можно больше времени? — предположил я и попал в точку.

— Да, именно! — подхватил слова Алеев. — Правда я сам по ощущениям, до сих пор не разобрался в своих чувствах.

— Почему же? — спокойно поинтересовался я.

— Сложно сказать, — развёл руками парень. — С тех пор, как пропала угроза моей жизни, я всё чаще стал задумываться, а чего, собственно говоря, хочу.

— Поиск смысла жизни. Многие через это проходят, — пожал я плечами. — В том числе и я. Ответ, как правило, сам придёт со временем.

— Возможно, — с сомнением в голосе ответил Максим. — Ваши слова мне тоже в последнее время стали понятнее. Денег у моего рода столько, сколько я не успею потратить за всю жизнь, даже если очень захочу. Благодаря связям отца я могу после Академии стать хоть военным советником, хоть послом. Сам титул князя даёт мне немало власти. Только всё это не доставляет мне хоть какой-то радости или удовольствия.

— Если делать только то, что тебе не нравится, жизнь очень быстро потеряет краски, — внезапно вспомнились слова Евгения.

Он любил повторять эту фразу при удобной возможности. В детстве я не понимал, зачем говорить что-то столь очевидное, но по мере взросления понял, сколько смысла брат в неё вкладывал.

— Тут с вами не поспоришь, — согласно кивнул Алеев. — Вот поэтому я решил пересмотреть свои взгляды на жизнь. Найти то, что мне будет нравиться. Только из-за этого я не уверен, что правильно понимаю свои чувства.

— Как это связано с Морозовой? — тут я недопонял мысль парня.

— Понимаете… — Алеев на секунду остановился, подбирая нужные слова. — Когда мы только познакомились, она казалась очень замкнутой в себе, а после общения с вами, совершенно изменилась. Во время общих обсуждений она перестала оставаться в стороне. Если у кого-то возникали проблемы с изучением плетений, Лидия первой шла помочь. Даже если ей самой потом пришлось бы дольше тратить время на ваши задания.

— Екатерина Дмитриевна тоже помогала своим одногрупникам, но что-то непохоже, что вы в неё влюбились, — сказал я, сложив руки на груди и приподняв левую бровь. — Как я это вижу, вам Морозова понравилась по другим причинам.

Алеев около минуты молчал, обдумывая услышанное. Я тоже не торопил его с ответом. Тем более помочь своему студенту всяко интереснее, чем в очередной раз слушать ворчание Ворона.

— Знаете, я похоже понял, чего хочу от жизни, — парень неожиданно широко улыбнулся. Такой искренней улыбки я от него не видел даже тогда, когда он избавился от проклятия.

— И чего же? — с интересом спросил я.

— Чего-то обычного, человеческого, — расплывчато ответил он, и немногим погодя, дополнил ответ: — Не так давно я пытался полностью взять контроль над проклятием, и опять провалился. У меня не было даже сил подняться на ноги. Лежал я так десять минут, пока вдруг ко мне не подошла Лидия, держа в руках контейнеры с едой. Она сказала, что это мелочь, что всё равно была приятна такая забота. Силы сразу же вернулись. Мы пошли в парк, где сели пообедать. Мы обсуждали всё подряд, говорили на самые разные темы. Она не стеснялась говорить о своих страхах и мечтах. Она вела себя свободно. А я… Я будто всё это время куда-то бежал, а теперь наконец-то сел. Да и на сердце сразу стало тепло. Наверное, это и есть любовь.

— Тут я уже не советник. Я сам никогда не испытывал этого чувства, — не стал лукавить я. — Впрочем, мой совет не изменился. Пригласите её на свидание. Хуже от этого не будет. А там уже сами поймёте, настоящее это чувство или нет.

— Так и сделаю. Спасибо что выслушали, Алексей Дмитриевич, а то о таком мне поговорить практически было не с кем, — искренне поблагодарил меня парень.

— Пустое, — улыбнулся я, после чего попрощался со студентом.

Когда же мы остались одни, Ворон не упустил возможности подшутить.

— Может тебе пора переквалифицироваться из профессора в психолога? Будешь тоже работать на полставки, — весело прокаркал он.

— Нет уж спасибо. Тем более психология куда сложнее, чем кажется, — покачал я головой.

Впрочем, то, что студенты шли за советом именно ко мне, забавляло. Я-то откровенно говоря, не сильно старше их.

Ладно, пора бы сосредоточиться на своих делах. Сначала поговорить с графом, затем с Зориной, а дальше подготовиться к дуэли, и вообще хорошо бы было понять, зачем всё это делается.

Глава 19

— Устроить совместные тренировки? — удивлённо переспросил граф, задумчиво смотря на меня.

Я пришёл проведать графа прямо в его аудиторию. Парочка студентов, что хотела зайти внутрь, при виде меня, сразу же убежала. Помнят значит! Вот что значит работающая репутация.

— Почему бы и нет? Если среди ваших студентов найдутся добровольцы, они могли бы спарринговаться с моими студентами. Само собой после того, как меня вернут на должность преподавателя, — объяснил я свою идею. — С восстановлением прав проблем не возникнет. Если верить Аристарху Евгеньевичу, к третьему семестру всё будет готово.

— Это я знаю. Ланцов на последнем общем собрании об этом заявил. Яковлев был не очень доволен, но поделать ничего не мог, — весело ответил Оболенский. Его вся эта ситуация явно забавляла. — На тот аргумент, что вы несколько раз помогли Академии не упасть лицом в грязь, ему было нечего возразить.

— Чувствую, своих попыток исключить меня из Академии он не оставит, — усмехнулся я, сложив руки на груди. — Мне теперь даже интересно, насколько далеко зайдёт его фантазия. Если опять начнёт давить на то, что я опасная и неконтролируемая личность, то будет совсем уж скучно.

Ещё немного пообщавшись, я попрощался с графом и направился по своим делам. Если быть точнее — сразу к Зориной. Нужно было решить парочку важных дел.

В первую очередь вопрос касался ментального усилителя. Половина тех ингредиентов, что я вернул, к сожалению не годились больше для использования. Пришлось составлять новый список, часть которого должна была выделить Академия, а ещё часть требовалось купить самому.

Второй вопрос касался обычного магического усилителя, а точнее патента на него. Зорина в упор отказывалась вписывать своё имя, хотя конечную формулу мы дорабатывали вместе и тут откровенно говоря, была большая доля её участия.

Как считала девушка, раз я выполнил большую часть работы, то значит только за мной должны быть закреплены права на рецептуру. Я с этим утверждением не согласился, поскольку вклад девушки тоже оказался немалым, и без неё я бы точно провозился дольше.

В итоге она согласилась с аргументом, что нам в будущем придётся ещё очень много работать друг с другом. Значит вписывание её имени в патент пойдёт только на пользу нашей репутации.

Закончив со всеми делами, я наконец занялся личными тренировками. К этому моменту я научился создавать «Чёрное око».

Выглядело заклинание как небольшой глаз, летающий рядом со своим носителем. Для его поддержания требовалась уйма маны, а убойность теневых выстрелов оставляла желать лучшего. Но это пока что. Жаль придётся очень муторно и долго экспериментировать. Впрочем, как обычно.