Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Касслер Клайв - Страница 642

— Да здравствует стачка! — снова взорвался зал, но человек опять попросил тишины.

— Завтра с утра, наши агитаторы, в сопровождении рабочих дружин должны выйти в город и пресекать любые попытки религиозного насилия, — произнёс он, — владельцы заводов активно использовали против нас религиозных фанатиков! Завтра мы должны выступить перед прихожанами обоих церквей и разъяснить народу смысл нашей борьбы! Дать понять, что среди нас есть и католики, и протестанты, и евреи, и даже те кто не ходит ни в одну из церквей! Эта всеобщая стачка должна объединить всех простых британцев в борьбе за свои права, и стать началом массового рабочего движения, началом нашего единства и первым шагом в борьбе за светлое будущее грядущих поколений, товарищи! И мы не позволим завтра, обнаглевшим барыгам, гордо именующих себя бизнесменами, просто так взять и лишить наши семьи праздника, и вынудим их понести убытки…

Человек выступал, люди, время от времени одобряли его криками и возгласами, а когда он закончил и сошёл с трибуны его моментально обступили рабочие задавая вопросы на которые он тихо и размеренно отвечал.

— Идём, идём, — потянул за собой Чарли Джек.

Они протиснулись сквозь плотно обступивших оратора людей. Джек вытолкал Чарли вперёд.

— Товарищ Томпсон! — увидел Джека оратор и попросил, чтобы его пропустили.

— Здравствуйте, товарищ Галлахер, — пожал Джек руку оратору.

— Очень рад, Томпсон, увидеть тебя, — обнял Галлахер Джека и посмотрел на Чарли.

— Ну, а с Вами, молодой человек, как я понимаю, я просто обязан познакомиться? — Галлахер протянул Чарли руку, — Уильям Галлахер.

— Очень рад, мистер Галлахер, — растерявшись, пожал руку Чарли, — меня зовут Чарльз Гудвин… Вы говорили… вы говорили прям как я думаю!

— Мы все тут так думаем, — рассмеялся Галлахер, — и сколько же тебе лет, парень?

— Уже четырнадцать, мистер Галлахер, — неуверенно произнёс Чарли.

— Четырнадцать, — покачал головой Галлахер, — а почему ты не в школе, а тут, на заводе? Почему ты пошёл работать, а не учиться?

— Я учился, — опустил голову Чарли, — я очень хочу учиться. Но мы не можем ходить в школу, потому что нам не дают этого делать. В школу ходит только один из моих братьев. Он может за себя постоять, а вот младший нет.

— Прискорбно, — ответил Галлахер, — ну а сам? Хочешь угадаю?

Чарли посмотрел на него.

— У вас большая семья, — сказал Галлахер, — мама не может найти работу, потому что ходит не в ту церковь, отец еле справляется, а ты решил помочь им и пошёл на завод? Верно?

— Верно, — кивнул Чарли, — откуда вы знаете про церковь?

— Ты правильно сделал, хотя дети на заводах и в шахтах это чудовищно. У всех детей на фабриках и заводах одинаковая судьба, — ответил Галлахер, — я пришёл на завод когда мне было десять. Чего тут угадывать, если все мы повторяем путь друг друга?

— А я могу вступить к вам в партию? — спросил Чарли, — я услышал то, что сам давно говорю отцу и матери. Отец согласен со мной, но мне кажется, что он боится.

— Он осторожный и боится за тебя и твоих братьев и сестёр, — ответил Галлахер, — а коммунистом ты стал давно, едва только начал думать и действовать как твои товарищи по заводу.

— Разве? — удивился Чарли.

— Не думаю, что тебе прям сразу нужен партийный билет, — усмехнулся Галлахер, — их нет и у половины членов нашей партии. А если тебя сюда пригласили, то можешь считать, что тебя приняли в местную организацию. А значит сочли достойным. И это значит, что ты уже коммунист.

Чарли улыбнулся.

Галлахер достал из внутреннего кармана куртки книжку и протянул её Чарли.

— Эта книга называется «Что делать? Наболевшие вопросы нашего движения». Её написал наш товарищ из России, с которым я очень дружен уже несколько лет. Его зовут Владимир Ульянов. Но он известен под другой фамилией, Ленин. Прочти её, а потом с тобой обсудим его мысли.

— Спасибо, сэр, я буду осторожен с ней, — ответил Чарли аккуратно взяв книжку…

Фредерик молча сидел в спальне закрыв двери, низко опустив голову и подперев её руками. Возле него лежал раскрытый конверт и письмо Святому Николаю от детей…

Вошла Августа и присела рядом.

— Фрэд? — спросила Августа, потормошив муже и перевела взгляд на письмо.

— Да? — посмотрел Фредерик на жену.

— Что случилось? — спросила Августа.

Фредерик молча подал ей лист исписанный каракулями Уильяма.

— Ну что сказать? — вздохнула Августа отложив письмо детей, — можно было бы улыбнуться, чтобы не заплакать…

…Тед Холли был огромным и толстым, и сказать что он был просто здоровый телом во всех отношениях, это не сказать ничего. Постоянно бривший голову, Тед казался всем страшным. Здоровенное тело казалось каменной глыбой, движущейся медленно но уверенно, не замечающей ничего и никого на пути. Но на самом деле это было не так. В этом огромном теле билось доброе и чуткое сердце, отзывчивое и даже нежное. Стоило только заговорить с этим человеком, как можно было понять насколько обманчива бывает внешность.