Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Касслер Клайв - Страница 636

Гарольд убежал наверх, захлопнул дверь в детскую и, упав на кровать, расплакался.

— Приезжать сюда было нельзя, а оставаться там тоже было нельзя, — расстроенно проговорил Фредерик и присел за стол.

— Не смей его обижать, Чарли, — строго произнёс Фредерик, глянув на старшего сына, — он не такой как все. Он мечтатель. Он добрый и наивный. И привык доверять людям. Это моя вина в том, что он стал таким. Что из него теперь вырастет?

Отец задумался.

— Давай лучше мы будем тебе в мастерской помогать? — тихо попросил Уильям отца.

— Чтоб в мастерскую — ни ногой! — глянул в ответ Фредерик.

— Почему? — не понял Уильям.

— Потому что я так сказал, — в пол голоса ответил Фредерик и на минуту замолчал, — если хочешь мне помочь, — добавил он, — иди успокой Гарри.

— Да, папа, — кивнул Уильям и пошёл в детскую, вслед за Гарольдом.

— Что у тебя? — Фредерик перевёл взгляд на Чарли.

— А мне что делать? — ответил Чарли, — меня взяли учеником на завод, в соседнем квартале.

— Хорошо, — Фредерик облегчённо вздохнул, — поработаешь пока, а там будет видно.

— Почему это, пока? Разве нам не нужны деньги? — удивился Чарли.

— Мне нужно, чтобы ты защищал своих братьев, а не унижал бедного Гарри, — словно не слыша его сказал Фредерик.

— Но он должен расти мужчиной, папа! — воскликнул Чарли.

— Если его унижать, из него вырастет тряпка. Понял? — посмотрел Фредерик на сына.

— Понял, — пробурчал Чарли в ответ.

На следующий день Гарольд в школу не пошёл. Он вообще две недели не выходил из дома, стесняясь своего фингала. Потом фингал начал сдуваться, исчезать и скоро пропал совсем.

Тогда Гарри начал гулять. Сада тут не было, было шумно, и мальчик полюбил ходить за город, где обнаружил небольшой родник из которого бежал тонкий ручеёк.

Гарольд попытался там строить плотину, но это ему скоро надоело. Он просто сидел возле родника, смотрел на воду, и вдруг он обнаружил у себя необычный талант. Он умел сочинять настоящие стихи! Маленькие, простенькие, но самые настоящие. Не такие как раньше. Они ему понравились. Мальчик решил сюда приходить каждый день, подумав, что этот родник волшебный. И конечно же без Уильяма. А Джесси и сама не могла. Она сидела с младшим братиком. Что делала Лилли, Гарольд не знал, потому что Лилли никогда ему ничего не рассказывала, а друзей больше у Гарольда и не было.

«Плохой город», — решил Гарри и размечтался, как он обязательно когда-нибудь, уедет из Фулема, встретившего его так неприветливо…

…После Мелкшама и его приветливых соседей с их посиделками и тортиками, фулемские обыватели стали откровенным шоком для Августы и всех, без исключения, детей. С первого же дня местные барышни Августу долго изучали, провожая взглядами, молча, после чего шёпотом принимались её обсуждать, не особо подавая признаки хоть малейшего дружелюбия. И предметами разговоров становилось всё. От шляпки до походки, от возмущения появлением католички до откровенной зависти. И каждый поход в лавку за продуктами становился настоящим испытанием. Особенно угнетало то, что зачуханые обитатели улочки, в рваных башмаках и с грязными ушами, корчили из себя «белую кость и голубую кровь».

Читать тут никто не умел, но вот писать не уставали…

Где-то через неделю в дверь постучали. На пороге стоял полицейский. Он молча оценил Августу и так же молча, кивнув, прошёл в дом.

— Здравствуйте миссис Гудвин, — хмуро поздоровался полицейский, — на вашу семью поступают жалобы.

— Жалобы? — удивилась Августа.

Выбежавшая с кухни Джесси обняла мать и молча уставилась на полицейского.

— Да, жалобы от вашей соседки, мисс Фриды Хокинз, — ответил полицейский доставая из папки бумагу исписанную с обоих сторон.

Августа опешила.

— Пройдите на кухню, присядьте, — проговорила Августа.

— Благодарю Вас, миссис Гудвин.

Полицейский прошёл на кухню, осмотрелся и присел на табурет за стол.

— И так, — начал он, мисс Хокинз утверждает, что Ваша дочь, мисс Джесси Гудвин, два дня назад, в двенадцать часов по полудню вернулась из школы и громко кричала на всю улицу, колотила ей в окно и всячески оскорбляла пожилую даму…

— Бред какой-то… — проговорила растерявшись Августа.

— Мамочка! Это неправда! — чуть не закричала Джесси, но полицейский указал чтобы Джесси помолчала.

— Далее, — продолжал он, — вчера в первом часу по полудню было слышно, что кто-то из ваших детей колотил мячиком об стену, а через пол часа были слышны звуки льющейся за стеной воды. Так же, в два часа по полудню была слышна ругань и грохот бьющейся посуды, — полицейский посмотрел на Августу и прокашлялся.

— Это неправда, — начала оправдываться Августа прижав к себе дочку, — у нас ванная комната с другой стороны дома и… Джесси не учится в школе… пока что. Мы совсем недавно приехали сюда из Мелкшама и там были на хорошем счету, сэр.

— Я понимаю, — ответил полицейский спрятав в папку донос, — кроме того мисс Хокинз совершенно глухая и я не понимаю почему она вдруг решила донести на вашу семью весь этот бред. Главное, не получите в результате соседства с ней нервное расстройство, миссис Гудвин. Думаю, что предупредить Вас о том, что с вашей семьёй соседствует такая особа это мой долг.

Он встал, попрощался кивком головы, и молча вышел.

— Мамочка! — прошептала Джесси, — что это сейчас было? Давай отсюда непременно уедем прям завтра!

Августа только молча присела на тот же табурет на котором сидел полицейский и схватилась за голову.

— Джесси, я думаю тебе не стоит брать во внимание разных сумасшедших старух, — посмотрела она на Джесси и закрыла глаза.

…Непонятно кто больше радовался поездке в Лондон, Джесси или Сид. Джесси, толкая впереди себя коляску с Сиднеем, шла рядом с мамой. А Сиднею было явно интересно крутиться, прыгать и мешать Джесси. Хотя Джесси это только веселило. Её забавляли выходки младшего брата и на каждую из них она только весело смеялась, и тут же делилась своей маленькой радостью с мамой.

Пока добирались до Лондона на дилижансе, Сидней спал. Но едва только ступили на городские улицы, как малыш тотчас проснулся и оказалось, что ему интересно всё и все вокруг.

Осенние листья кружили, поднимаемые лёгким ветерком. День был солнечный и на удивление тёплый для этой поры. Августа только что приехала в Лондон и шла в городской совет, где её уже ждал инспектор школ.

— Ой мамочка, смотри, он смотрит на голубя! — то и дело раздавался вокруг, привлекая внимание случайных прохожих, звонкий голосок Джесси.

— Ой, смотри, он повернулся ко мне!

— Гляди, гляди! Он здоровается с этой тётенькой! Он машет ей ручкой! — Ему нравится этот домик, мамочка! Давай мы тут постоим? — Мамочка, он что-то говорит! Да не мне, а вон тому котику! — и большой серый кот, лежащий на подоконнике, брезгливо и удивлённо глянув на маленького мальчика, нервно забил хвостом и важно отвернулся…

…Августа с детьми свернула в узкий переулок, в конце которого стояло двухэтажное здание из красного кирпича. Вход немного возвышался. К нему вели две узкие лестницы, а само крыльцо напоминало широкий и просторный балкон.

Возле этого дома они остановились.

— Погуляйте тут, — попросила Августа, поправляя Сиднею одеяло.

— Хорошо, мамочка! Тут так красиво! Только возвращайся побыстрее! — ответила ей девочка, весело улыбнувшись и помахав рукой, когда Августа уже поднималась по ступенькам в здание.

Огромный кабинет на втором этаже был прокурен. Затхлый воздух ударил в лицо. Через грязные, посеревшие от дыма и пыли окна, пробивался тусклый свет. Запах пыли и табака проел тут всё. Шторы, книги, портреты, ровно висящие над головой немолодой дамы, сидевшей за широким столом в старом кресле.

— Ну? — посмотрела на неё дама, не выпуская из рук мундштук с вонючей дешёвой папиросой, — это Вы миссис Гудвин? — спросил она, выдохнув дым изо рта.

— Да, мэм, — ответила Августа, — обо мне должны были сообщить из школы Мелкшама. Я привезла рекомендательное письмо и диплом, как Вы и просили.