Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Касслер Клайв - Страница 611

Кэролайн стояла в толпе людей, прижимая к груди Ундину. Она нашла мисс Флэтли с ребенком там же, где и обычно, в укромном уголке под навесом, и няня передала ребенка матери почти с облегчением. Кэролайн не могла винить ее в сложившихся обстоятельствах. Марка нигде не было видно. Офицер искал добровольцев, чтобы подготовить спасательные шлюпки, и Марк, получив заверения от Кэролайн, что с ней все в порядке, отправился на помощь. Она пообещала оставаться на месте, пока он не вернется.

Кэролайн бросила взгляд на девочку на руках – на милое личико, щечки, покрасневшие от океанского ветра. Ундина заголосила, и Кэролайн прижала ее крепче, похлопывая по спине; но по мере того как плач усиливался, страх Кэролайн рос. Ее пугала бурлящая толпа, пугало море внизу – черное, ледяное, бурное.

Расплата была близка. Она чувствовала ее всем своим существом.

– Лиллиан, – прошептала она, чувствуя, как стекающие слезы замерзают на щеках.

Но прошлого не вернуть. Кэролайн это прекрасно знала.

– Я любила тебя, – прошептала она.

Пыталась ли Кэролайн успокоить дух – дикий, безрассудный дух, который, несомненно, был здесь, рядом?

Она пыталась заботиться о подруге. Лиллиан была такой упрямой. Кэролайн было так сложно убедить ее обратиться к своему лечащему врачу.

– Какое право я имею жаловаться на легкую боль или недомогание? По крайней мере, я жива, в отличие от тех, с кем я работала на фабрике, – говорила Лиллиан всякий раз, когда Кэролайн поднимала эту тему.

Но боли не прекращались, иногда все тело Лиллиан сотрясалось, и Кэролайн начала всерьез беспокоиться за подругу. В конце концов Лиллиан смилостивилась.

Кэролайн ждала в кабинете врача, пока Лиллиан одевалась, а старый доктор Брейтуэйт вернулся из смотровой с улыбкой.

– Я понимаю, почему вы беспокоитесь за подругу. Для организма, пережившего такую трагедию, это может быть большим потрясением. Молодой леди повезло иметь такую преданную подругу, – Доктор вытирал руки о льняное полотенце спиной к Кэролайн, рассуждая о нервных расстройствах, которым подвержены женщины. – Можете быть уверены, ваша подруга полностью здорова.

Кэролайн облегченно перевела дух.

– Подобные судороги совершенно нормальны при беременности, – добавил врач.

Вот так Кэролайн обо всем и узнала.

Генри, первый муж Кэролайн, никогда по-настоящему не понимал, как сильно жена хотела ребенка. Как Кэролайн могла ему объяснить? Она всю жизнь жаждала любви – в любом ее проявлении. Но как только она вышла замуж, то почувствовала неизбежное разочарование, скрытое за сладостью, таящееся в моментах тишины. Однако она была уверена: с ребенком она наконец ощутит полноту чувства. Кэролайн была создана для материнства, знала это как прописную истину.

Но врач сказал, что это невозможно.

В тот момент Кэролайн сделала то, что делала всегда.

Она открыла двери и приняла Лиллиан в свой дом, в свою жизнь и в свое сердце. Тогда она еще не знала, что тоже влюбится в Марка. Она еще не встречалась с ним. Она знала его только по словам Лиллиан. Откуда она могла знать, что все окажется именно так?

Холодный, пронизывающий ветер напомнил ей, где она находится: на палубе тонущего корабля. Кэролайн всегда верила, что можно вознестись над жизненными проблемами, но теперь задавалась вопросом: не обманывала ли она себя? Что, если вся ее жизнь – ее соревнования по верховой езде и уроки пения и то, как она держала Генри за руку, когда он уходил в небытие, – все это лишь прелюдия к этому моменту?

Посмотрев на Ундину – все, что осталось от ее подруги Лиллиан, – Кэролайн внезапно осознала, насколько больна малышка. Это было серое, вялое и, казалось, едва дышащее существо. Ужас пронзил ее: она была так поглощена Энни Хеббли, своим гневом на Марка, своим увлечением Гуггенхаймом, что пренебрегла Ундиной. Что она за мать?

В этот момент перед ней возник стюард с безумным взглядом и растрепанными волосами.

– Почему вы тут стоите? – закричал он. – Где ваш спасательный жилет?

Кэролайн огляделась. И правда: все, кто толпился вокруг нее, были одеты в неуклюжие брезентовые и пробковые жилеты, наброшенные поверх одежды.

Почему она этого не знала?

– Не важно. Возьмите! – он довольно грубо пихнул ей громоздкий спасательный жилет. – Берите с собой в спасательную шлюпку. Немедленно.

Он с силой подтолкнул ее в спину, но она противилась.

– Я не могу, я жду мужа… Я… Я…

Стюард только хмуро покачал головой, глядя на нее.

– Вы не слышали? Только женщины и дети! Вы и ребенок – немедленно в лодку! Сейчас же!

Глава сорок третья

Люси Дафф-Гордон не испытывала никакого страха, только раздражение. Возможно, она должна быть благодарна своему воспитанию за это – мало что могло выбить ее из колеи. Она знала, сама не понимая откуда, что выкарабкается. Умение выживать, сражаться, выцарапывать путь, кропотливо планировать, разрабатывать стратегию – все это не позволяло ей проиграть.

Падения не было, только подъем. Никакого погружения, только плавание. Ты просто держишься в стороне от масс. Ты просто продолжаешь идти. Рушились империи. Тонули огромные суда. Но такие, как Люси, не сдавались.

«Ты должна ставить себя на первое место, Люси, – однажды сказала ей мать. – Нельзя ожидать, что кто-то другой позаботится о тебе, даже твой муж. Особенно твой муж. Как женщина, ты должна бороться за себя, если хочешь выжить в этом мире».

После этого она бросила своего первого мужа – пьяницу и не очень хорошего человека. Она приняла совет матери близко к сердцу и научилась уважать себя, носить невидимый щит – лучший из ее нарядов, который никто никогда не увидит. Она позволяла ожиданиям окружающих соскользнуть с нее, будто шелк, и упасть на пол.

И теперь будь она проклята, если проделала весь этот жизненный путь, чтобы умереть посреди океана.

Они стояли возле спасательных шлюпок, наблюдая, как люди садятся в одну из них. Этот занудный офицер, лейтенант Лайтоллер, следил за происходящим. Он лично помог каждой женщине перелезть через борт в лодку. Все происходило медленно, но куда более упорядоченно, чем она могла себе представить.

Космо был важной частью ее жизни. Незамужняя женщина вызывала в некоторых кругах вопросы, а еще была уязвима для всякого рода юридических махинаций. Она повернулась к нему:

– Космо, сядешь со мной в лодку.

Он устало на нее взглянул.

– Ты же знаешь меня, Люси: я не герой. Я бы предпочел спасти свою шею, а не замерзнуть насмерть в этих водах. Но ты слышала офицеров. В первую очередь женщины и дети. Лайтоллер не пустит меня на борт.

– Ты сядешь со мной в спасательную шлюпку, даже если нам придется надеть на тебя платье и боа из перьев, – сказала она сквозь стиснутые зубы.

Пассажиры не верили в опасность, когда начали посадку в первые две спасательные шлюпки, но слухи о воде на нижних палубах скоро распространились по всему кораблю. Женщины, поклявшиеся не оставлять мужей, начинали менять решение. Несколько мужчин доказывали, что их тоже следует пустить на спасательные шлюпки, и по крайней мере в одном случае в ход был пущен пистолет. Ходили слухи о насилии и о женщинах и детях в третьем классе, запертых в каютах, чтобы не занимали места в шлюпках. Леди Дафф-Гордон чувствовала, что все может очень быстро выйти из-под контроля. Как мало требовалось, чтобы превратить людей в уродливую толпу!

И тут она усмотрела свой шанс. Лейтенанта Лайтоллера, похоже, отозвали, оставив за старшего лейтенанта Моуди, шестого офицера. Самого младшего.

Он выглядел так испуганно. Он, казалось, понимал, что скоро умрет, и не был готов умереть героем, как Лайтоллер. Остекленевшими глазами он наблюдал, как матросы помогали женщинам перелезть через борт лодки, а другие поддерживали почти пустое судно.

– Сними шляпу и накрой голову вот этим, – сказала она мужу, протягивая ему свою огромную ажурную шаль.

Люси подтянула край к его носу, прикрывая усы.