Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Касслер Клайв - Страница 229

Пожалуй, подойдет наименее запутанная часть правды.

— Завтра у меня выходной. Кое-кто просил меня провести его с ним. Алек.

— Ну что ж, в корабельном романе есть своя прелесть. — Ее вкрадчивая улыбка давала понять, что сама Мириам уже знакома с этой прелестью. — Впрочем, я удивлена. Когда ты успела познакомиться с кем-то из третьего класса? Ты же работаешь без передышки.

— Он не из третьего класса. — Я уставилась на картошку в своей тарелке. — Это пассажир первого класса. Алек Марлоу.

— Из первого класса?! — Ее это не впечатлило, а насторожило. — Я очень сомневаюсь в мотивах богатых мужчин, обративших внимание на бедную девушку.

— Да тут все совсем не так, — произнесла я как можно тверже.

С сомнением в голосе Мириам откликнулась:

— Может, американцы и другие.

— Может.

— Я скоро стану американкой. — Она глубоко вздохнула, и в ее улыбке появилось что-то новое. Предвкушение, неистовое и безрассудное, в точности как мое собственное. — Брат говорит, это чудесное место. Ничего похожего на старые глупые байки. Там полно народу и намного более шумно и грязно, чем можно себе представить.

— Думаю, это только в Нью-Йорке.

— Но я там и собираюсь жить, так что какая разница? Толпы народу, шумно, грязно и чудесно. И все всегда новое. Это мне и нужно. Совсем не такая жизнь, какую вела моя мать, а до нее ее мать, а еще раньше — ее мать.

Если подумать, у меня есть одна тайна, которую я могу раскрыть.

— Я тоже еду в Америку.

— Ну да, насколько я понимаю, именно туда наш пароход и направляется.

— Я имею в виду, навсегда. — Я еще ни разу не говорила этого вслух и, когда сказала, поняла, что теперь все кажется более реальным. — В конце плавания я уйду от Лайлов. И тоже начну все сначала в Нью-Йорке.

Поведение Мириам целиком и полностью изменилось. До сих пор она была готова выслушать меня и даже помочь, но сейчас впервые смотрела на меня как на человека, равного себе. Ее возбуждение удвоилось и накрыло нас обеих.

— Как здорово! Должно быть, тебя уже тошнит от работы прислугой! А где ты будешь работать?

— Вполне возможно, что снова стану прислугой, — призналась я. — Это то, что я умею делать лучше всего. Но зато можно будет работать не на такое противное семейство, если получится. И потом, я очень хорошо шью, вышиваю, делаю шляпки и все такое. Так что… думаю, что-нибудь да подвернется.

— Если честно, это не кажется мне хорошим планом.

Ее замечание задело меня очень сильно, потому что Мириам была права. Но как я могла искать работу в Америке, скрыв это от Лайлов?

Она прищурилась:

— Надеюсь, ты не рассчитываешь, что тот богатый молодой человек из первого класса решит все твои проблемы? Мне кажется, ты не настолько дура.

— Поверь, я о таком даже не думала. Я знаю, что это… за пределами возможного.

Я вспомнила Алека, такого, каким увидела его сегодня утром, лежавшего в почти бессознательном состоянии на кафельных плитках турецких бань. Каким он был красивым. Каким израненным. И каким смертельно опасным зверем всего за несколько часов до этого.

Да, это невозможно. По причинам, о которых можно сказать вслух, и по тем, о которых не расскажешь никому.

Мои обязанности в тот день были такими же скучными, как обычно, но после всего, уже пережитого мной на этом корабле, скука казалась облегчением. Я убралась после Беатрис, постирала французское шелковое кружевное белье Ирен, нарядила ее в красивое платье к обеду — на этот раз цвета морской волны, которое не шло к цвету ее лица еще больше, чем утреннее желтое.

Хорн заявила, что сегодня вечером хочет выпить чаю в столовой третьего класса, и велела мне остаться с малышкой Беа. Впрочем, не так это было и плохо, потому что настроение девочки улучшилось, а супа и пирожных нам хватило на двоих. Она легла спать вовремя, и я осталась на несколько благословенных минут совершенно одна, чувствуя почти умиротворение.

Пусть я одна, хотя этого быть и не должно, но корабль — одно из тех мест, где Михаил не решится нанести удар. Он пытается втереться в доверие к Лайлам, и вряд ли они, включая надменную леди Регину, будут в настроении весело болтать со своим новым знакомым, если обнаружат в своих комнатах труп. Так что Михаил наверняка не решится убить меня из спортивного интереса, навсегда утратив возможность заполучить Клинок.

Впрочем, он может выбросить мое тело за борт. Меня охватил озноб, когда я сообразила, что сделать это будет очень просто. Кто найдет мой труп, плавающий посреди темного океана?

Но нет. Он так не поступит. Я видела его клыки, слышала его насмешки. Михаил не просто убьет меня. Он… он меня сожрет.

«Но здесь он этого не сделает, — твердо сказала я себе. — Потому что тут будет очень грязно, а весь ковер пропитается кровью». Но сегодня рассудительность не успокаивала меня так, как обычно. Страх свернулся в тугой ком в желудке, еда рвалась наружу, горло перехватило.

И раз уж я думала о Михаиле и о том, как быстро он подружился с Лейтоном, могла бы предвидеть то, что случилось дальше, но этого я не ожидала. Дверь открылась. Я быстро вскочила со стула, чтобы поздороваться с семьей… и Михаилом, вошедшим вместе с леди Региной.

— Как забавно, что вы в далекой Москве слышали о дяде Хамфри, граф Калашников, — сказала она, бросив свою меховую накидку на стул. — Он был известным коллекционером, но, признаюсь, я всегда считала его несколько… эксцентричным.

— Иногда эксцентричные люди по-настоящему гениальны, — ответил Михаил.

Он произнес это так, как произнес бы любой льстивый джентльмен, но выражение глаз противоречило беспечному тону. С того момента, как он вошел в каюту, Михаил смотрел на меня. И только на меня.

Я торопливо убрала на место накидку леди Регины, надеясь, что он не заметит, как сильно я испугана. Изо всех сил избегая его взгляда, я смотрела на всех остальных в комнате: на леди Регину, возбужденную появлением нового поклонника, на Лейтона, опять пьяного, и на Ирен, которая выглядела такой изможденной, словно весь день работала вместо меня. Очевидно, никто из них не знал, почему Михаил интересуется дядей Хамфри, и они ничего не подозревали; они не замечали уз, связывающих этого человека с миром сверхъестественного.

— Как жаль, что вы не можете познакомиться с виконтом Лайлом, — щебетала леди Регина. — Он бы обрадовался встрече с другом покойного дядюшки.

— В самом деле жаль, леди Регина. — Михаил плавно сделал еще один шаг в мою сторону. — А что помешало виконту отправиться с вами в путешествие? Надеюсь, не плохое самочувствие?

— У него дела в Лондоне, — слишком быстро ответил Лейтон.

Мог бы просто поднять табличку с надписью: «Он пытается договориться с кредиторами, чтобы мы могли продолжать жить как богатые люди, хотя остались без денег».

Но Михаил замял секундную неловкость с легкостью, присущей любому джентльмену:

— Деловые вопросы — такое бремя! Надеюсь, он скоро присоединится к вам в Штатах и я буду иметь удовольствие познакомиться с ним.

Ирен увидела меня, наверняка белую как простыню, и слабо улыбнулась:

— Ты можешь идти, Тесс. То есть Дэвис. Больше ничего не потребуется.

— Мне тоже пора уходить, — тут же сказал Михаил. — Вечер был чудесным, однако я должен пожелать вам bonsoir. Но пообещайте, что мы с вами в ближайшее время поговорим о коллекции дяди Хамфри.

«О нет, не отпускайте его вместе со мной!» Скорее всего, мы окажемся в коридоре не одни, но вдруг? И тогда… я даже думать не хотела о том, что случится тогда.

Раз в жизни снобизм леди Регины сыграл мне на руку. Она ни под каким видом не собиралась так легко отпускать русского аристократа:

— Вы должны остаться выпить бокал бренди с Лейтоном.

— Чертовски верно, — буркнул Лейтон, пытаясь удержаться на ногах.

— Мы уже выпили бренди в салоне, и мне этого вполне достаточно… — Безукоризненная маска сердечности Михаила дрогнула; спеша к двери, я чуяла его нетерпение.