Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Касслер Клайв - Страница 206

Несмотря на все старания, Пьеро ничего не добился.

– У них есть фотографии? – попросила перевести Элла.

Катерина показала на шершавую стену, обвешанную желтовато-коричневыми фотопортретами давно умерших предков, мужчин в военной форме, степенных дам в строгих платьях. Когда-то семья знавала лучшие времена, а сейчас две вдовы, как и многие другие сельские жители, перебивались с хлеба на воду.

В дальнем углу висело фото молодой девушки. Рамкой для фотографии служили засушенные цветы, обрамлявшие ее, точно светлый нимб. Снизу была прицеплена открытка с хорошо знакомым Элле рисунком. С бьющимся от волнения сердцем она подошла ближе и узрела то, чего не надеялась узреть. Глаза Марии притягивали ее, словно магнит, – глаза, которые она узнала бы где угодно, которые каждый день видит в зеркале. А еще – изгиб губ и маленькая впадинка над ними. Лицо Марии когда-то было ее собственным, а теперь это лицо Клэр.

Пьеро всмотрелся в фотографию, а потом отступил назад, перевел взгляд на мать и дочь и широко улыбнулся.

– Не надо никаких кружев, верно? Стоит только посмотреть на вас троих. Катерина, ну-ка, скажите, что вы видите?

Катерина обвела взором Эллу и Клэр, потом тоже заулыбалась, сняла со стены фотографию, сунула ее в руки старухе и что-то прокричала ей на ухо. Обе женщины перекрестились и закачали головами, плача и смеясь одновременно. Элла, чувствуя подступающие слезы, опустилась на колени перед родной бабушкой.

– Нонна, я дочь Марии…

Старая женщина приветственно простерла к ней костлявую руку.

Ошеломленная открытием, Элла молча уставилась на Пьеро, мысленно благодаря его за вмешательство. Катерина метнулась к шкафу за стаканами и бутылкой вина. Клэр потрясенно разглядывала фотографию.

– Вот где все началось, – тихо промолвила она. – Просто невероятно.

Элла кивнула. Началось, но не закончилось, – подумала она.

Глава 129

Нью-Йорк, декабрь 1959 г

– Ну же, папа, одевайся. Мы ведь не хотим опоздать к встрече гостей. – Патти легонько похлопала отца по плечу, побуждая встать из кресла перед камином. – Надевай новую сорочку и костюм. На улице холодно, так что не забудь шарф.

– Времени еще полно, – пробормотал Анджело, не желавший покидать уютное местечко.

Ему вовсе не хочется тащиться в порт и встречать «Куин Мэри» – лайнер, прибывающий из Саутгемптона. Да, на нем плывет семья Родди. Ну и что? Почему нельзя оставить Анджело здесь, в тепле? Добрались бы и сами. Хватит и того, что праздновать Рождество придется в доме у Патти. Как суетится эта молодежь!

Еще с осени, с самого возвращения из Италии, в доме только и разговоров что об отпуске – где они побывали, кого повстречали, чем занимались да как грустно, что он, Анджело, не смог к ним присоединиться. В доме горы итальянских кружев и дорогих сувениров из стекла. Ему и вправду жаль, что он не съездил к родне, а тут еще сердце опять начало шалить. С наступлением зимы кости ноют сильнее. Кэтлин и Патти, наверное, хотят свести его в могилу, раз посылают в сырость, к воде. Анджело в этом возрасте нужен покой и тишина, а не полный дом гомонящих ребятишек и чужестранцев, которые даже не говорят на его языке.

Гавань вызывает у него только дурные воспоминания. Пароходы все одинаковые, похожие друг на дружку. Просто забрали бы Анджело по пути в Спрингфилд, а еще лучше – оставили бы дома, зябнуть у камина.

Так нет, его усадили в многоместный фургон, набитый подарками и едой – разнообразными праздничными блюдами, над которыми колдовала Кэтлин. Жена задорно ему подмигнула:

– Увидишь, в этом году сочельник тебе запомнится надолго!

Чем этот год отличается от любого другого? Сперва все слишком много едят и пьют, потом зарабатывают несварение желудка и отсыпаются, а снаружи опять навалит по колено снега, который не растает до самой весны. Анджело, конечно, любит жену и дочку, но сегодня они явно перебарщивают.

– Ты хорошо побрился? Ты должен выглядеть молодцом.

– Еще чего! – фыркнул Анджело. – Что такого особенного в сегодняшнем дне? Погодите, вот подхвачу простуду на сыром пирсе и умру, тогда будет вам праздник!

– И тебя с Рождеством, папочка, – рассмеялась Патти.

Элла и Клэр стояли у леера, с нетерпением ожидая, пока судно пройдет Нью-Йоркскую гавань. В немом восхищении они смотрели на открывающиеся их глазам виды – статую Свободы и остров Эллис. Многое изменилось после их путешествия в Италию.

У Клэр, которая изучает историю в Даремском университете, рождественские каникулы. Возвращаясь из Европы в Личфилд, Элла знала, что, обретя себя, не задержится дома надолго.

Селеста, Арчи и Селвин были поражены открытиями, сделанными Эллой, а Родди и Патти с Кэтлин проявили самую сердечную доброту. Ради одного человека – того самого недостающего звена в этой цепочке – все пока держали в тайне.

Будь ее воля, Элла сразу прыгнула бы в самолет и полетела к отцу, но, во-первых, ее ждали заказы, а во-вторых, требовалось время, чтобы привыкнуть к своей новой личности и уже в спокойной домашней обстановке изучить все обстоятельства.

Уроки итальянского, которые брала Элла, очень пригодились. Она отправила в Италию оставшиеся кусочки кружева – установить авторство работы. Патти прислала свадебную фату Марии как еще одно доказательство того, что эти кружева сплела одна и та же мастерица.

Элле довелось своими глазами увидеть список пассажиров «Титаника». На борту лайнера была лишь одна пассажирка из Тосканы – Мария Бартолини с новорожденной дочерью, Алессией Элизабетой. Других женщин, подходящих по возрасту и описанию, не нашлось. Элла с восторгом обнаружила, что в действительности на несколько месяцев моложе, чем считалось по документам Элен.

Пьеро Марселлини по-дружески помогал ей, переводил письма к Катерине и старой Алессии, передавал им подарки и фотографии, на которых были запечатлены все вместе. Откровенно говоря, Пьеро уже стал для Эллы гораздо ближе, чем друг, однако это дело будущего, а не настоящего.

Сейчас, стоя у борта лайнера в окружении живописных пейзажей и звуков оживленного водного пути, Элла думала о своем первом путешествии – в чужой одежде, на руках у чужой женщины. История не знает более скорбного прибытия, чем приход «Карпатии» в Нью-Йорк в далеком 1912 году. Проплывая недалеко от места катастрофы «Титаника», Элла не могла не помолиться за упокой души своих матерей – настоящей и приемной, за всех, кто погиб в катастрофе, и за любовь, которая сделала возможным сегодняшнюю встречу. Мэй совершила свой поступок во имя любви, и Элла давно простила ее, так же как простила Энтони, ушедшего раньше времени.

Прошлое нужно оставить в прошлом. Волнующее путешествие подходит к концу, впереди – самое главное. По спине Эллы пробежали мурашки. Она встретит своего настоящего отца! Она уже тысячу раз прокрутила в голове, что скажет, тысячу раз повторила приготовленные слова.

Не расстроится ли Анджело, не будет ли разочарован? А может быть, совсем ей не поверит? Лишь бы только потрясение не сказалось на его здоровье.

Жизнь Эллы – словно затейливое кружево: чтобы выяснить, кто она такая, понадобилось много лет и странных событий, которые в конце концов соединили всех вместе. Капитан Смит спас ребенка, Мэй забрала ее, Анджело не терял веры, что его дочь жива. Фрэнк пожертвовал собой ради Родди, и это привело к знакомству с Патти: из всех этих причудливых переплетений соткалась история Эллы, а началось все с крохотных детских башмачков.

Поначалу Анджело смотрел на приближающийся пароход без эмоций, однако запахи дыма и мазута, крики чаек и обычная портовая суета вновь пробудили в его душе невыносимое чувство одиночества. Зачем его заставили прийти сюда, ведь знали же, как он расстроится! И почему их английские гости не прилетели самолетом?

Анджело стоял между Кэтлин и Патти – обе держали его под руки – и, глядя на медленный ручеек пассажиров, выходящих из зала прибытия, чувствовал, как мерзнут ноги. Люди махали руками, улыбались, радостно обнимали родных – все точно так же, как почти полвека назад, когда Анджело в немом отчаянии одиноко стоял на пирсе. Хорошо хоть сейчас он тут по более приятному поводу.