Тетушка против (СИ) - Алатова Тата - Страница 48

— Могу я попросить… — после долгого молчания произнесла Соланж, — объявить о вашей помолвке не раньше весны? Мой зимний сезон… моя репутация…

— Глупости, — внезапно отрезала Жанна. — Мы — Флери. Мы выше чужих пересудов. Его величество Луи Беспечный дал нашему роду исключительную привилегию выбирать супругов по велению сердца. Без оглядки на сословие, веру и национальность… Так что Рауль в своем праве.

У Соланж от удивления некрасиво распахнулся рот.

— Меня волнует совершенно другое, — продолжала Жанна и снова обратила на Маргарет свой пронизывающий взгляд. — Как вы посмели отказать его светлости? Да еще и дважды!

— Что?.. — отрешенно переспросила она, все еще барахтаясь в глубоком непонимании происходящего. — А должна, по-вашему, согласиться? Отдать свое будущее в руки повесы, еще позавчера помолвленного с другой? Вы уж извините, но это же крайне неразумно!

— Вот она, моя Пруденс, — вздохнул Рауль и низко рассмеялся, с явным восхищением пополам с горечью. — Все чувства под замком. Как прикажете ухаживать за такой женщиной?

В гостиной воцарилось густое, растерянное молчание. Соланж притихла, думая о чем-то своем, потом пробормотала:

— Ну если герцог женится на цветочнице…

— Послушайте, Пруденс, — заговорила Жанна задумчиво. — Я ценю ваш трезвый взгляд на вещи и считаю, что Рауль заслужил эту глупую влюбленность как наказание за чрезмерную легкомысленность…

— Ну спасибо, сестрица, — хмыкнул он.

— …и призываю вас не терять головы и дальше. Отвергнете вы его или примете, любое из этих решений должно стать взвешенным и окончательным. Главное, о чем мы должны помнить, — это честь нашей семьи. Надеюсь, мы понимаем друг друга.

— Я понимаю, — вставая, произнесла Маргарет, — что мне пора позаботиться об ужине.

И она вышла, едва-едва ощущая ноги и руки.

Мир опасно накренился, угрожая ее опрокинуть вместе с собой.

Что скажет Пеппа, если узнает о происходящем? — настойчиво билось у нее в голове. Что она почувствует? Этого нельзя допустить!

Следовало уехать из замка прямо сейчас, забыть о Рауле с его настойчивыми и странными желаниями, забыть о себе, тающей от поцелуев.

Все это невозможно, ненужно и слишком запутанно.

Но ведь он сказал, что сойдет без нее с ума. Ведь он попросил остаться…

Маргарет сжала виски руками, только и надеясь, что ее голова не расколется, как глиняный горшок.

Двигаясь как сомнамбула она добралась до запыленного кабинета и написала письмо виконтессе, честно признавшись, что ее разногласия с племянницей достигли своего пика и что временно она служит у графа Флери. Подробно описала дом, который требуется арендовать, и попросила поторопиться. А также — навестить Пеппу и выяснить, как у нее дела.

После чего нашла Жана и отправила его в город, велев без ответа не возвращаться. Старик пытался перекинуть это поручение на Тома, но она твердо пресекла эти поползновения. Молодые слуги не внушали ей никакого доверия, и не хотелось бы, чтобы письмо оказалось вскрыто и прочитано, а его содержимое отправилось прямиком к герцогу Лафону.

После этого Маргарет погрузилась в обычную рутину, отправив Манон прибраться в хозяйских покоях, Тома — заняться гардеробом Рауля, а Мюзетту — приготовить нехитрый обед. Какая-то мысль сверлила ей затылок, пока наконец не достигла сознания: починка платьев Соланж.

Поднявшись наверх, Маргарет толкнула дверь в комнату младшей из сестер, довольно скудно обставленную, распахнула сундуки и монотонно принялась перебирать ее наряды, откладывая те, которые нуждались в иголке.

Ворох кружев, атласа, тафты и бархата становился все объемнее. Перебирая некогда дорогие, а теперь изрядно потрепанные ткани, Маргарет лишний раз убедилась, как шатко финансовое положение этой семьи.

Сколько бы современная аристократия ни пыжилась, но мир уже изменился. На арену выходили предприимчивые дельцы и торговцы, алхимики и ученые, выскочки и мастеровые.

Титул больше не давал права обирать крестьян на твоих владениях и облагать податью арендаторов. Хочешь денег? Изволь заработать их.

Устроившись у окна, Маргарет взялась за привычную работу, кропотливо восстанавливая порванное на рукаве кружево, стежок за стежком возвращая ему целостность.

Буря улеглась, оставив после себя руины. Этот безумный, эгоистичный, безответственный граф! Он же просто делает все, что ему вздумается, совершенно не беспокоясь ни о последствиях, ни о том, как его поступки скажутся на других. По какой-то нелепой прихоти судьбы сейчас он хотел ее, Маргарет, — двигаясь к своей цели грубо и напролом, нисколько не смущаясь отказами, а воспринимая их всего лишь как досадную помеху.

И она сама, сама дала ему столько поводов для напора!

Время текло само по себе, а Маргарет все не поднимала глаз от работы. На смену рукаву пришел лиф с разошедшимися швами, а потом подол, где понадобилось укрепить протертые складки. Никто ее не беспокоил, возможно, потому что никто и не догадался бы искать ее в этой комнате.

Наконец осознав, что она уже совсем плохо видит, Маргарет разогнулась и поняла, что наступил вечер.

Она удовлетворенно кивнула себе, вернула исправленные платья на место и неохотно выскользнула в коридор. Истово надеясь никого не встретить по пути, торопливо, едва не бегом, направилась к кухне, спустившись по черной лестнице, и с радостью увидела, что Жан уже вернулся.

***

«Милая Маргарет, — писала ее приятельница, — я крайне огорчена, что все так вышло с Жозефиной. Эта девочка всегда была чересчур эгоистичной, но таковы уж наши дети — непочтительны и себе на уме. Обещаю, что завтра же отправлюсь к ней с визитом, а потом все подробно тебе расскажу.

Что касается особняка для этого распутника Флери и его несчастных сестер, то могу предложить вам дом моей свекрови, скончавшейся, как ты помнишь, год назад. Это одно из самых старинных зданий в городе, которое расположено прямо за Круглой площадью, неподалеку от той безвкусицы, которую воздвиг себе наш герцог. Я много раз порывалась продать этот дом, но меня постоянно что-то отвлекало. Он весьма старомодно обставлен, но наверняка Флери с их заносчивостью это даже придется по душе. Я бы ни за что не пустила это семейство туда, но тебе ведь нужно где-то жить.

Ты знаешь, что мои двери всегда открыты перед тобой, но я не смею предложить тебе ни должность, ни кров, чтобы не оскорбить твою гордость и не разрушить нашу дружбу. Однако знай, что можешь рассчитывать на меня. Более того — я предоставлю хорошую скидку господам Флери исключительно из добрых чувств к тебе.

Всегда твоя, Констанция Леклер.

P.S.: Я немедленно дам распоряжение своему управляющему привести дом 15 в Закатном переулке в порядок. Можете въехать туда хоть утром. Только сообщи, пожалуйста, что у вас с прислугой. А пока я поселю там консьержа с ключами».

Прижав письмо к груди, Маргарет едва не расплакалась. Впервые с того дня, когда все отношения с Пеппой оказались разорванными, она ощутила, что не одна в этом мире.

Но если быть совсем откровенной — похожее чувство теснило ее сердце, когда Рауль изгнал интенданта из Арлана.

Следовало сообщить ему о королевском подарке от виконтессы, но пока она не готова была его видеть. Столько злых упреков рвались с языка, что требовалось время, дабы притушить их.

Манон и Тома, вернувшиеся за новыми поручениями, глазели на нее с опасливым интересом. Мюзетта лущила фасоль, не поднимая головы. Жан отдыхал, вытянув ноги у очага.

— Тома, начинайте разжигать камины, — устало велела Маргарет. — А вы, Манон, будете прислуживать за ужином. Давайте проверим, помните ли вы мои уроки.

Девчонка послушно взялась за посуду, чтобы продемонстрировать, как будет ее подавать.

Жан со вздохом встал и проговорил:

— Этот мальчишка подожжет дом, если за ним не приглядывать. Погоди-ка меня, сынок, камины — дело тонкое…

Дверь с грохотом распахнулась, и влетел Рауль — взволнованный, почти лихорадочный. Манон от испуга немедленно взвизгнула, и тарелки со звоном посыпались из ее рук. Маргарет ощутила жгучее желание придушить бестолковую девку — этак скоро нечего будет поставить на стол!