Тетушка против (СИ) - Алатова Тата - Страница 39

— Давайте поспешим к ужину, — предложил Рауль, помогая алхимику встать. — Жанна не любит ждать.

— Уже ужин? — всполошился Бартелеми. — А что же обед? Так ваша сестра вернулась?! Ой-ей!

— Уж не боитесь ли вы ее, братец? — рассмеялся Рауль.

— Разумеется, боюсь, она едва не выставила меня из замка! Вы как знаете, ваша светлость, но я почти уверен: госпожа Жанна меня недолюбливает.

— Вам показалось.

— С другой стороны, — упрямо продолжал Бартелеми, весьма шустро устремляясь в сторону замка. Кажется, пропущенный обед чрезвычайно действенно прибавлял ему скорости, — госпожу Жанну можно понять: я подобен лисе в курятнике.

— Простите? — с надменностью, которая время от времени извлекалась из пустых карманов, обронил Рауль.

— Этот замок — просто кладезь грязных семейных секретиков. Кто захочет, чтобы они вылетели на свободу? Лучше бы вам всем вести себя повежливее со мной, так и передайте своей сестре.

И Бартелеми спрятался за Маргарет, немедленно оробев от собственной дерзости. А она спрятаться не успела — от взгляда Рауля, призывающего ее стать соучастницей его веселого удивления: мол, каков нахал, полюбуйтесь-ка на него! И безо всякой веской причины это вызвало такой силы смятение, что едва не столкнуло ее с дверным косяком.

***

Стоя в углу возле буфетной, Маргарет внимательно следила за тем, как новые слуги подают еду. И увиденное ей категорически не нравилось. Мальчик, Тома, держал вычурную фаянсовую супницу, будто ведро с углем — неуклюже и рискуя все пролить. Девочка, Манон, уже успела уронить серебряный нож, а теперь и вовсе изображала собой истукан, восторженно глазея на красавчика-графа вместо того, чтобы подлить воды Жанне.

Насколько Маргарет разбиралась в таких девицах, полных не хитрого кокетства, а наивного восхищения, от них то и дело жди бастардов.

— И как долго вы намерены радовать нас своим присутствием? — меж тем прямолинейно спросила Жанна у Бартелеми, заставив того недовольно заерзать, а Рауля — нахмуриться.

— Дорогая, — сказал он укоризненно, — господин Леру — мой гость.

— Конечно, — поджала губы она.

Бартелеми в панике выпалил, обращаясь к Соланж и старательно игнорируя старшую из сестер:

— Моя госпожа, вы невероятно похожи на свою далекую прабабушку Кристин.

Тут Манон наконец опомнилась, бросилась наливать воды Жанне и поставила графин на стол с таким глухим стуком, что Маргарет едва не вздрогнула. Нельзя же шуметь, как на конюшне!

— Я? — с неожиданной обидой воскликнула Соланж. — Да как вы смеете! Вы видели ее картофельный нос? Крохотную сплюснутую голову?

— Ты слишком сурова к бедному художнику, — с мягкой иронией вмешался Рауль. — Триста лет назад он считался выдающимся в своем деле.

Тома, разлив всем супа, положил грязную ложку прямо на скатерть. Маргарет, мысленно дав себе зарок надрать поганцу уши, пока лишь стиснула зубы. Похоже, у нее будет очень много дел после этого чертова ужина.

— Нет-нет, — заторопился Бартелеми, вспыхивая и взмахивая руками. — Портрет совершенно ужасный в своей архаичности! Я имею в виду настоящую Кристин.

— Теперь он бредит, — с нескрываемым злорадством усмехнулась Жанна.

— А я бы послушала, — все еще настороженно проговорила Соланж, чье любопытство явно перевешивало оскорбленное самолюбие. — Что есть «настоящая Кристин»?

— Кристин из моего сна, — охотно и восторженно затараторил Бартелеми. — Она показала мне, сколь драматично оборвалась ее беззаботная юность в родительском доме.

— Докажите, что вы не придумали все, — азартно предложила Соланж, и одновременно с ней Жанна сказала:

— Какая наглость эти фантазии!

Бартелеми услышал только первое.

— Доказать? — повторил он, горделиво выпрямляясь. — Извольте же! У отца Кристин была густая борода, обветренное лицо и сильные руки…

— Этого уже не проверить, — не сдавалась Жанна.

— Она была счастлива до того, как ее отдали грубому вояке Кристофу Флери в качестве талисмана на удачу.

За столом воцарилось мрачное молчание. Даже Рауля, далекого от переживаний о чести семьи, пробрало, и он резко отставил от себя тарелку, утратив аппетит. Тома подпрыгнул и бросился ее убирать, едва локтем не заехав его светлости по уху (Маргарет обреченно зажмурилась, не в силах на это смотреть).

— Что вы несете, господин алхимик? — в полном отчаянии простонала Жанна.

— Его величество Луи Беспечный, — с запальчивостью несправедливо обвиненного мальчишки зачастил Бартелеми, — задумал далекий и славный поход и собрал под своими знаменами двенадцать преданных вассалов. На удачу, чтобы каждому из них было к кому вернуться, он вручил холостякам по невесте из старинной знати. Так Кристин стала женой Кристофа.

— Вручил? — повторила Соланж шепотом. Она явно сразу поверила его словам и ужаснулась им: — Как простую вещь? Вроде кроличьей лапки?

— Господин Леру, — бесцветно проговорила Жанна, — ваши сочинительства довольно необычны… да вот только они и оскорбительны тоже. Предполагать, что этот брак был лишь королевской прихотью, значит выступать против всей истории нашей семьи. Ведь хорошо известно, как сильно Кристоф Флери любил свою жену и как он скорбел после ее ранней кончины.

Бартелеми растерянно замолчал, явно ощущая шаткость своего положения, ведь он действительно не мог ничем весомым подкрепить сказанное. Сны — это всего лишь сны, что с них взять?

Маргарет, неусыпно следя за каждым движением Тома и Манон, вспомнила, какой Кристин явилась к ней на болотах. Она казалась лукавой и беспечной, а о муже говорила с той легкостью, с какой не говорят о нелюбимых деспотах.

Возможно, восемь лет ожидания и трое детей подарили ей смирение. Или же… или же Кристин появилась, чтобы просто взглянуть на Маргарет и не сочла ее пригодной для откровений? Мальчишка-алхимик приглянулся ей куда сильнее, раз уж она забрала его в свои сонные владения на целый день и рассказала о себе куда больше?

— Но почему она приснилась именно вам? — сухо спросил Рауль. — Здесь трое ее прямых потомков, а вы всего лишь чужак.

— На этот вопрос у меня есть ответ, — обрадовался Бартелеми, уподобившись усердному студенту на уроке, — потому что я первый алхимик, ступивший в фамильный склеп за триста лет! Так сказала Кристин и велела мне найти последний, самый важный ингредиент!

— Какой ингредиент? — жадно спросила Соланж.

— Тут его светлость меня и разбудил, — моментально поник Бартелеми.

— Что же, — Жанна поднялась с места, — довольно с меня сказок на ночь. Господин Бартелеми, я надеюсь, что вы вспомните наконец об уважении к хозяевам этого дома и оставите наших предков в покое. Доброго вечера, господа.

***

На кухне Маргарет наконец-то дала волю терзавшему ее гневу.

— Вы что же, — набросилась она на новеньких слуг, отправив Мюзетту отдыхать, — никогда в жизни не прислуживали за столом? Завтра же вы, Тома, выстругаете деревянную посуду, и мы будем тренироваться ее подавать. Бесшумность и аккуратность, дорогие мои, бесшумность и аккуратность! А вы, Манон, научитесь опускать взгляд и смотреть только руки господ, тарелки и графины. Мыслимо ли так беззастенчиво глазеть на его светлость? Да у меня уши полыхали от стыда за вас. А теперь вон отсюда и не смейте прикасаться к грязным тарелкам, не хватало еще перебить остатки!

Вручив недотепам по ведру с водой, чтобы они самостоятельно привели отведенные им комнаты в порядок, Маргарет тщательно перемыла посуду, а потом искупалась сама в остатках горячей воды, после чего наконец отправилась к себе, чтобы упасть в постель и немедленно уснуть.

***

Когда-то Пеппа была очень прилипчивым ребенком. Рано потеряв родителей, она ластилась даже к своей суровой тетушке и, не находя у нее отклика, убегала в объятия нянюшки Латуш. Маргарет не привыкла к нежностям, но она всегда следила за тем, чтобы племянница была сыта и хорошо одета, чтобы не простужалась на сквозняках и регулярно бывала на свежем воздухе, чтобы получила достойное образование и ни в чем не нуждалась.