Тетушка против (СИ) - Алатова Тата - Страница 31

— Не скажу, — заверила ее Маргарет, отправляя в печь пирог из остатков груш, меда и сыра, — если вы подадите ужин вместо меня. Совсем я сегодня умаялась, бегая по поручениям их светлости. То ему чая, то компота, то булочек. А уж воды на свои умывания сколько извел, страх просто!

Мюзетта с готовностью согласилась.

***

В этот день Жан вернулся в замок один, привезя с собой записку от Жанны. Она сообщала, что герцог Лафон оказался настолько любезен, что пригласил их погостить несколько дней в его поместье, и что они с Соланж намерены согласиться.

На словах он рассказал, что битый час прокрутился вокруг дома Бернаров, угостив яблоками кухарку и потравив байки с конюхом. Ни про скандалы, ни про дурные слухи выведать не удалось, якобы молодая госпожа объявила себя затворницей, чтобы поддержать сосланного в замок возлюбленного.

Это удивило Маргарет: по ее наблюдениям, Пеппа не была склонна к самопожертвованию. Неужели ее чувства к Раулю действительно глубоки и серьезны? Звон свадебных колоколов казался все ближе.

Пришедший в себя Бартелеми укрылся в комнате, где улегся в кровать, попросив мокрую тряпочку на лоб и поплотнее задвинуть шторы. До завтра ни о каком дальнейшем обследовании лаборатории речи не шло, что всех вполне устроило.

Когда стрелки часов уже подбирались ко времени ужина, на кухню заявился Рауль и потребовал, чтобы пирог ему уложили в корзинку, поскольку он желает его попробовать на лоне природы, любуясь закатом. И не будет ли милая Пруденс добра сопроводить его на пикник.

Маргарет совсем забыла о том, что они намеревались встретить заход солнца возле западной стены замка, и теперь расстроилась. Она чувствовала себя усталой и разбитой, у нее ныла спина и болели руки — давала о себе знать каменная плита, которую они двигали туда-сюда. Чертыхаясь про себя, она поплелась вслед за неугомонным Раулем снова в сад.

По дороге она поведала ему о решении Пеппы разделить его участь, отказавшись от шумных развлечений.

— Как это мило со стороны Жозефины, — с куда более кислым лицом, чем полагалось счастливому кавалеру, отреагировал Рауль.

— Чем вы сейчас недовольны? — удивилась она.

— Чем, чем, — вспыхнул он. — Пруденс, разве мы с вами не условились о том, что вы освободите меня от всяких обязательств, когда мы отыщем клад?

— Если мы отыщем клад, — поправила она его скрупулезно. — Пока нам встречаются сплошь покойники.

— В любом случае, — объявил он сумрачно, — я скорее отправлюсь на службу к Лафону, чем женюсь на вашей племяннице.

— Как? — воскликнула Маргарет, остановившись. Она уже почти смирилась с ним, а он изволит капризничать! — Да ведь вы сами затеяли этот брак, а теперь решили отказаться? Да что с вами такое, право слово!

— Не вы ли меня упрекали в продажности? — тоже вспылил он.

— Да какое вам дело до моих упреков!

— А вот есть дело, — заупрямился он. — Ну же, Пруденс, не смотрите на меня, как на таракана. Что поделать, если вы сами заставили меня передумать?

— Я? — она буквально задохнулась от негодования. — Да как у вас язык только повернулся!

Ничего не ответив, он лишь развел руками. Мол, чтобы было, то было, к чему теперь отпираться.

— Я вас действительно отказываюсь понимать, — признала она, когда он снова зашагал по саду, беззаботно помахивая корзинкой. — Пеппа молодая, красивая, веселая и богатая. Чего вам еще не хватает?

— Пожалуй, мне всего с избытком, — засмеялся он. — А как же любовь, моя дорогая?

— Да что вдруг! — разозлилась она. — Жили же вы без этой любви много лет и еще столько же протянете. Без нее даже здоровее будете.

— Откуда такой пыл? — спросил Рауль, все еще посмеиваясь. — Неужели и вы стали жертвой моего очарования? Так зачем же отдавать меня в чужие руки, Пруденс? Оставьте себе, я с радостью соглашусь.

— Как вы смеете… — выдохнула она растерянно. — Разве это смешно?

— Смешно то, что вы ни с того ни с сего передумали, — возразил он, помрачнев. — И раз уж мы оба не понимаем друг друга, то почему бы нам просто не насладиться ужином и этим отличным видом?

За перепалкой Маргарет и не заметила, как они прошли очередную арку и оказались снаружи замковой стены. Внизу перед ними расстилался осенний пейзаж с золотом листвы у подножья холма. Низкое солнце все вокруг подсвечивало алым.

Рауль достал из корзинки плед, опустился на него на колени и протянул руку, предлагая свою помощь.

— Присаживайтесь, Пруденс, — мирно предложил он, — ни к чему тратить чудесный вечер на склоки.

В такой позе он выглядел как человек, который делает предложение, и это окончательно вывело Маргарет из душевного равновесия.

— Вы невыносимы, — самостоятельно усевшись на противоположный край пледа, пожаловалась она. — Незрелы и несерьезны. Разве можно играть такими вещами, как брак? Что станет с репутацией Пеппы?

— Объявите, что я недостоин вашей семьи, — пожал он плечами. — Плевать. Судя по всему, сестрам удалось договориться с герцогом о продаже вина, а значит, зимний сезон Соланж обеспечен. Вот увидите, своими цепкими коготками она отхватит себе состоятельного мужа. Что касается Жанны, с нее довольно и семейной гордости.

— Это ваше последнее слово? — удрученно спросила она.

Рауль повернул к ней свое лицо, которое в закатном свете казалось смуглее и старше. Уходящее солнце безжалостно подсветило и морщинки вокруг его глаз, и глубокие складки между бровей и возле губ.

Теперь он был серьезен и печален, но явно лишен сомнений и раскаяния.

— Видите ли, в чем дело, Пруденс, — тихо проговорил он, — я ведь повидал много женщин, и ваша племянница, при всех ее очевидных достоинствах, не вызвала во мне и тени волнения.

— И отлично, — горячо одобрила она. — От лишних волнений ипохондрия приключается!

— Лишь когда мужчина встречает женщину, поразившую его как молния, и зарождается та искорка безумия, которая делает нашу жизнь по-настоящему интересной.

— Какая чушь, — отмахнулась Маргарет, — а если вы никогда не встретите такую женщину? А если она будет бедна?

— Поздно, моя милая Пруденс, — грустно ответил он. — Я ведь уже встретил вас.

Онемев, она искала в его лице хоть какой-то намек на насмешку или иронию, позволившие бы не поверить в его искренность. Но он выглядел таким подавленным, что сомневаться в его словах не приходилось.

Маргарет показалось, что ее пребольно ударили в грудь, выбив весь воздух и причинив невероятную боль. Она пыталась вздохнуть — и не могла. Сердце стало тяжелым, неповоротливым, билось медленно и мучительно. Боже, ведь так и приступ схлопотать недолго!

Призвав на помощь все свое самообладание, она наконец продышалась и сказала прерывисто, но твердо:

— Вы глупый романтик, ваша светлость.

— Так и есть, — согласился он просто.

Неуклюже поднявшись на ноги, Маргарет принялась вышагивать туда-сюда вдоль стены, приводя мысли в порядок.

— Уединение старинного замка и нервные потрясения, — сурово выговаривала она, — вот что стало основой вашего порочного влечения, ваша светлость. В любом случае, как воспитанный человек, вы должны были понимать, в какое неловкое положение вы поставите меня своим признанием. Ради всего святого, я ведь тетушка вашей невесты! Как вы только осмелились озвучить свои распутные…

Он молчал, опустив голову и не глядя на нее.

Развернувшись на каблуках, Маргарет зашагала в обратную сторону, подпитывая себя праведным гневом. Да, так она и должна себя вести!

— Я искренне надеюсь, что вам хватит благоразумия забыть о… Ваша светлость, посмотрите сюда!

— Я не могу вас сейчас видеть, — донеслось до нее.

— Да не на меня же, неразумное создание! На стену!

Там, на сером камне золотом светилось небольшое пятно, смутно напоминающее отпечаток ладони.

За всеми этими неловкими разговорами они совсем забыли о цели прогулки к западной стене.

Маргарет торопливо приблизилась к отпечатку, который вот-вот грозил погаснуть, как только солнце опустится еще ниже, и оглядела его. Камень казался цельным, и напрасно она нажимала на светящееся пятно — ничего не происходило.