Красота требует средств - Балычева Галина - Страница 7

— Здорово! — одобрила я работу пластического хирурга. — Всего-то какой-то нос и веки, а какой результат. Просто другое лицо.

Ленка хихикнула.

— Ну вообще-то нос в лице — самое главное, чтоб ты знала. От его формы и размеров зависит практически все.

— Серьезно?

Я скосила глаза на свой собственный нос, который у меня, кстати сказать, тоже был довольно выразительной формы, прямо как у Анны Ахматовой. Только та была известной поэтессой с незабываемым профилем, а я просто так — длинноносой или, точнее, горбоносой.

И в кого только у меня такой нос? Просто удивительно. Нет, вообще-то я знаю, в кого — в отца. Я ведь на него похожа. Но вот откуда у него такой нос? Непонятно. Вроде бы никаких лиц кавказской или еврейской национальности в нашем роду никогда не было, а вот, поди ж ты, у всех — у меня, у моего Степки и у отца глаза карие, кожа смуглая, а волосы черные и вьются.

У меня, правда, волосы не совсем черные, вернее, совсем не черные, а каштановые, но тоже вьются. Впрочем, при чем здесь волосы, когда мы говорим о носе?

— Так если мне переделать мой нос, то и у меня будет совсем другое лицо? — Я с надеждой посмотрела на Ленку. Мне тоже очень захотелось получить такой же красивый маленький носик, как у нее.

— Обязательно будет, — подтвердила Ленка, — и даже очень глупое.

Я с непониманием и обидой уставилась на школьную подругу.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Марьяшка, прекрати говорить глупости. У тебя шикарный профиль, как у Анны Ахматовой. И если при твоей внешности у тебя вместо нормального носа будет торчать маленькая пуговка, то это будет выглядеть просто смешно. И вообще я жалею, что начала с тобой этот разговор. Я уже сказала, что это как наркотик. Единожды начав, ты никогда уже не сможешь остановиться. Так что держись, подруга, до последнего. Чем позже ты начнешь с собой что-нибудь делать, тем будет лучше, потому что прекращать это уже нельзя. Кожа, которая привыкла раз в месяц, а то и раз в неделю получать определенный допинг, сразу же отреагирует, если не получит положенную дозу витаминов в надлежащий срок. А если у тебя вдруг не окажется денег на наведение красоты, что ты тогда будешь делать?

— А ты?

— Я постараюсь, чтобы этого не случилось. Но у меня ведь просто не было другого выхода. Я в общей сложности похудела на тридцать два килограмма, а мне тогда было далеко не двадцать лет, а уже чуть-чуть за тридцать. И можешь себе представить, что случилось с моим лицом и телом?

— Не могу.

— Вся кожа повисла, как у шарпея.

Я напряглась, чтобы припомнить, как выглядят собаки этой породы, а когда припомнила, то не удержалась от смеха и хрюкнула.

Я представила себе Ленку всю в бархатных складочках с головы до пят, и эта картина показалась мне забавной. Хотя если вдуматься, то обвисшая кожа у сильно похудевшей женщины — это действительно очень большая проблема.

— На одних только массажах я чуть было не разорилась, — сказала Ленка. — А уж сколько пиявок приняли смерть на моем теле, и не сосчитать.

— Пиявок? — удивилась я. — А они-то здесь при чем?

— Гирудотерапия, — пояснила Ленка, как будто бы это красивое слово сразу же должно было мне все объяснить.

— Гирудотерапия? — Я сделала умное лицо и согласно кивнула: дескать, ясное дело, что гирудотерапия — это вещь.

Однако что это такое на самом деле, я не знала, и каким образом Ленкина нынешняя красота могла быть связана со смертью каких-то там пиявок, мне было не понятно. Но дабы не раздражать подругу лишними вопросами, на всякий случай я решила промолчать, а то она меня и так уже за тундру считает.

Впрочем, наверно, она права. Тундра я и есть. Ни разу за все свои сорок лет я не побывала ни в одном салоне красоты. И даже волосы мне подстригают либо сын Степка, либо подруга Лялька.

Нет чтобы прийти в красивый салон, просидеть там... три часа, оставить при этом кучу денег. И все только ради того, чтобы одним движением ножниц мне слегка укоротили бы волосы. У меня же в конце концов не какая-нибудь сложная стрижка, а просто длинные до плеч волосы.

И какая разница, кто мне их подрежет — Степка портновскими ножницами за пять минут или парикмахер-стилист за сто баксов и за два часа? Результат все равно будет один и тот же. Кудри они кудри и есть, как ты их не стриги.

— Кстати, вот гирудотерапию я тебе очень рекомендую, — сказала Ленка. — После первой же процедуры будешь порхать как бабочка, честное слово. А уж после целого курса у тебя не только повысится иммунитет и сил прибавится, а и весь организм омолодится, многие болячки пройдут, кожа станет упругой и эластичной и, кстати, похудеешь обязательно. Впрочем, тебе это ни к чему. Ты и так худая, как селедка.

Ленка почему-то все время называла меня селедкой. Я что, так плохо выгляжу? Или, может быть, желтый цвет мне не к лицу?

Я украдкой посмотрела на себя в ближайшее зеркало. На мне были надеты короткая черная юбка с маленьким разрезом сзади и желтая шелковая блузка с экстравагантным асимметричным воротником.

Все вроде бы выглядело нормально. К тому же этот прикид мне подарила мама, а у нее безупречный вкус. И все, что она когда-либо для меня покупала, всегда было самым модным и подходило мне идеально. Так почему же тогда Ленке не нравится?

Ленка заметила, что я пялюсь на себя в зеркало.

— Да хватит уже на себя любоваться, — хохотнула она. — Просто я тебе завидую, как, впрочем, завидовала всегда. Мне ведь для поддержания хорошей формы требуются немалые усилия, а тебе это ничего не стоит. Ты можешь есть все, что угодно, и при этом ничуть не толстеть. Я же должна постоянно себя контролировать и ограничивать в еде. Иначе какая-нибудь лишняя калория тут же осядет на моих боках, и придется снова бежать в салон и делать инъекции для расщепления жира.

«Ага, — подумала я, взглянув на рюмку коньяка в Ленкиных руках, — вижу я, как ты контролируешь свои калории. Уже четвертую порцию коньяка приканчиваешь, а еще, между прочим, далеко не вечер, и коньяк, как всякий алкоголь, продукт высококалорийный» .

Ленка снова перехватила мой взгляд.

— Да-да, — согласилась она. — Я сегодня явно перебарщиваю. И если бы не обстоятельства...

И тут Ленка вдруг предложила:

— Слушай, Марьяшка, а поехали ко мне в гости? Это совсем недалеко от города, и кроме того, ты все равно собиралась поехать на королевскую охоту. Погостишь немного у нас, а потом мы все вместе поедем в замок к Морису. Как, Марьяшка, согласна?

Это предложение застало меня врасплох. Все-таки я приехала в Париж не только для участия в выставке, но еще и увидеться с мамой. Мы же с ней не на соседних улицах живем и видимся довольно редко. И уж если я приехала в Париж, то негоже мне надолго уезжать куда-то в гости.

К тому же я приехала не одна, а с Фирой, нашим дальним родственником, которому я обещала показать город и свозить в Булонский лес.

А еще буквально вчера в Париж приехал другой наш родственник, Димка Воронцов. Правда, Димка нам не совсем родственник. Просто так получилось, что он рано остался сиротой и стал жить у нас. Поэтому я всегда считала его своим старшим братом, потому что у меня есть еще и младший брат.

Короче, исходя из вышеизложенного, мне никак нельзя было надолго уезжать из дома.

— Ты понимаешь, Лена, — начала я вежливо отказываться, — я очень хочу побывать на королевской охоте и с удовольствием погостила бы у тебя дома, но дело в том, что у меня здесь мама... Кстати, ты знаешь, что моя мама теперь живет в Париже? Она замужем за французом, и я каждый год приезжаю к ней в гости. Так что теперь мы с тобой будем видеться часто.

Ленка от удивления вытаращила глаза.

— Твоя мама живет в Париже? — Она ахнула и по-бабьи всплеснула руками. — Невероятно!

— А что тебя так удивляет?

— Она что, развелась с Викентием Павловичем? Бросила такого шикарного мужчину?!

Ну надо же! После школы прошло уже больше двадцати лет, а Ленка до сих пор помнит, как зовут моего отца.