Изгнанная жена дракона. Хозяйка лавки «Сладкие булочки» (СИ) - Шашкова Алена - Страница 17

Кладу блокнот на стол, склоняюсь, опираясь обеими руками по бокам от него, и решаюсь задать вопрос:

– Ты поможешь мне с рецептами для выпечки?

На этот раз странички листаются сами собой, вместо слов на странице сначала проступает рисунок булочки с аппетитной поджаристой корочкой.

“По вопросу и ответ”, – появляется надпись.

Это значит “да”? Ладно, надо искать подход к этому чудо-блокноту. А вопросов у меня много.

– Подскажешь, как испечь что-то очень простое?

Странички листаются то в одну, то в другую сторону, пока не останавливаются на одной с, на первый взгляд, несложным рецептом.

– Ну что ж, Лети, – бормочу себе под нос, – дрожжевое тесто… Не так уж сложно. Для начала нам и нужен простой хлеб без излишеств. Всякие там коржики, кексики и пирожные подождут.

С сожалением думаю, что нежное безе в новых условиях у меня вряд ли получится. Возвращаюсь к мысли о простом дрожжевом хлебе. Который, к слову, для меня совсем не простой.

Большой каравай мне печь не доводилось. К тому же денег и продуктов для неудачных экспериментов нет.

А вот небольшие булочки по типу ресторанных пробовала. Авось тут и получатся. Обидно будет перевести продукты.

Достаю из шкафчика большую деревянную миску, которую заприметила ещё вчера. Её гладкие бока отполированы годами использования – явно любимая посуда Фриды.

Из небольшого мешочка, который купила на рынке, отмеряю немного сухих дрожжей, похожих на коричневатые крупинки, пахнущие свежим хлебом и немного кислинкой. Фрида наверняка использовала закваску, но мне пока проще начать с этого. Закваску я заведу позже, когда немного освоюсь.

Подогреваю воду в небольшом котелке, следя, чтобы она не стала слишком горячей. Опускаю палец – тёплая, но не обжигает. То, что нужно. Наливаю немного в миску, добавляю щепотку сахара и высыпаю дрожжи.

– Просыпайтесь, – шепчу я дрожжам, размешивая их деревянной ложкой. – Не подведите меня.

Не знаю, есть ли смысл общаться в магическом мире с предметами, как с живыми, но точно не повредит.

Накрыв миску чистым полотенцем, ставлю ближе к печи, где теплее. Пока дрожжи просыпаются, просеиваю муку через сито. Белая пыль взлетает в воздух, щекоча ноздри. Мука здесь не такая белоснежная, как в моём мире, с лёгким сероватым оттенком, но пахнет богаче, насыщеннее.

А еще… Местами отсыревшая, поэтому правильно я не взяла больше. Зато потом попробую договориться с мельником, так, может, и дешевле будет.

Через несколько минут возвращаюсь к дрожжам – они уже начали пузыриться, покрываясь пенной шапкой. Улыбаюсь, видя, как они оживают.

– Отлично, – говорю я, – значит, свежие.

Добавляю в миску ещё тёплой воды, щепотку соли и начинаю постепенно всыпать муку, размешивая деревянной ложкой. Когда тесто становится слишком густым для ложки, посыпаю руки мукой и начинаю месить его прямо в миске.

– Как же мне не хватает хлебопечки, – вздыхаю, погружая пальцы в податливую массу.

Вынимаю тесто на посыпанную мукой доску и продолжаю месить, складывая его пополам, разворачивая и снова складывая. Оно липнет к пальцам, но постепенно становится всё более эластичным. И сожаления о технологических приспособлениях моего мира развеиваются.

Совершенно иные ощущения, когда вот так, своими руками.

Через пятнадцать минут непрерывной работы тесто уже не липнет к рукам, становится упругим, живым. Формирую из него шар, кладу обратно в миску, смазанную растительным маслом, накрываю полотенцем и снова ставлю поближе к печке.

– Теперь отдохни и подрастай, – говорю я тесту, вытирая пот со лба тыльной стороной руки.

Подбрасываю дров в печь. Пока тесто будет подниматься, они как раз прогорят. Жар должен быть ровный, не слишком сильный. Прикладываю руку к боку печи – горячо, но терпимо. Вот так бы и поддерживать, надеюсь, для выпечки подойдёт.

Пока подходит тесто, иду за матрасом на улицу, с трудом затаскивая обратно и отмечая, что солому в нем придется менять. Но точно уже не сегодня. Не хватит меня на это.

Через час возвращаюсь к тесту. Оно увеличилось вдвое, выпирая из-под полотенца, как большая пушистая подушка. Осторожно надавливаю пальцем – тесто медленно возвращается в исходное положение.

– Идеально, – подбадриваю я себя.

А кто еще поддержит, если не сама? Настоящая Летти-то должна справиться с этими булками. Если я провалюсь, могут что-то и заподозрить. Да что там? Сама в первую очередь буду чувствовать себя неумехой.

Обминаю тесто, выпуская излишки воздуха, и выкладываю на доску. Делю его на равные кусочки, каждый размером с кулак. Скатываю их в шарики, слегка сплющиваю ладонью и выкладываю на большой противень, который предварительно смазываю маслом, найденным в шкафу, и посыпаю мукой.

Масло, конечно, не привычное, подсолнечное, а, похоже, льняное. Хорошо, что еще не успело прогоркнуть. Интересно, а подсолнечное масло тут уже существует? Или не дожили до его разработки?

Оставляю булочки на противне ещё на полчаса, чтобы они немного подошли. Все, как написано в блокноте.

Очень хочется эти полчаса просто посидеть и отдохнуть, но и суп уже готов, и овощи для малыша разварились. Суп просто достаю и ставлю на стол.

А для овощей я выбираю сито с дном, сплетённым из конского волоса, и с помощью деревянной ложки очень быстро превращаю их в кашицу. Накрываю горшочек с ними чистой тряпицей и переставляя на другой стол, немного сетую сама себе, что к тому моменту, когда придет Райта с Дэйром, овощи успеют остыть.

– Мррр! – раздаётся за моей спиной, когда я уже почти закончила.

– Мурик, – радуюсь я возвращению питомца. В ответ доносятся чавкающие звуки. Котёнок первым делом проверил миску. И, судя по всему, мясная пена пришлась ему по вкусу.

– Нагулялся и проголодался, – констатирую я. – Погоди немного, суп остынет, я тебе добавочки дам.

Мурик, уже вылизавший миску дочиста, фыркает.

“Нагулялся… я на разведку ходил, между прочим”.

За хозяйственными хлопотами я совсем забыла о своих страхах. А вот сейчас тревожное состояние возвращается.

– И что же ты узнал интересного?

“Праздник скоро будет”.

– Это я и сама знаю.

“Не перебивай, – сердится кот. – Военных много. Чуть под копыта не попал”.

“И это я знаю”, – с тоской думаю я.

“Богатыми домами интересуются, и кто к кому приехал, но не открыто, а как бы невзначай”.

– Как это невзначай?

“Вслух говорят, как положено повесам, спрашивают о красивых девушках. Будет ли, с кем потанцевать на балу в честь праздника, а как услышали от хозяина таверны, что к торговцу тканями племянница приехала, так старший отправил туда двоих, узнать, кто такая, и велел наблюдать скрытно, себя не обнаруживать”.

– Богатыми, говоришь, интересуются?

“Ну да”, – подтверждает Мурик.

И меня неожиданно отпускает. Всё логично. Алтея все же аристократка. Вряд ли она согласится поселиться среди бедняков. Даже ради прикрытия: она ж просто не выживет, особенно с ребенком. Да и… Ребенка Алтея наверняка поспешила бы сплавить от себя. Не нравится мне то, что промелькивает иногда отголосками в моем теле. Не материнские это чувства.

Значит, пока её, то есть меня, ищут, главное капюшон на глаза пониже надвигать, одежду попроще надевать. И не высовываться лишний раз никуда.

– Спасибо, Мурик, – ласково говорю я котёнку, который все больше похож уже на молодого кота. – Всё это действительно интересно, но у меня уже булочки подошли. Пора их в печь ставить.

“А потом суп, – напоминает Мурик. – Ты обещала”.

– Помню, будет тебе суп. Отдохни пока, разведчик.

Кот сворачивается клубочком на лавке, которая стоит поближе к печке и мгновенно засыпает.

Остаётся только позавидовать ему. Я бы и сама с удовольствием прилегла на часок, но булочки ждать не будут.

Проверяю их. Подросли заметно.

– Ну что ж, пора, всё должно получиться, – снова бурчу себе под нос.

С помощью длинной деревянной лопаты аккуратно задвигаю противень с булочками в печь. Закрываю заслонку, оставляя небольшую щель.