Берегитесь, тетя Аделаида! Загадка синих бегоний - Меривезер Флора - Страница 6

– Не забывай, мои детективы вытащили твое издательство со дна.

– Не забывай, – в тон ей ответил Морис – Что кроме меня никто не хотел их брать. Мы держимся за концы одной и той же веревки, миссис Уотерхейм, так что будь поучтивее с Кроувом, малый напуган твоим пренебрежением к обязанностям, а в наше время сложно найти помощника за гроши, которые он получает, однако, я вижу в нем потенциал коммивояжера, а значит перед ним будут открыты все двери. Либо он закончит свои дни швейцаром в Дорчестере.

– По-твоему, мне пять лет, чтобы за мной бегала нянька?

– Разве все писатели не мечтают об этом? – улыбнулся Морис – Чтобы им подносили бумагу для автографов, а потом за ручку вели по великосветским мероприятиям?

Аделаида посильнее сжала телефонный провод.

– Ты должно быть путаешь меня с Розлин Бэйл – мрачно ответила она.

– Рад, что мы наконец перешли к делу – изменился тон Мориса до деловой хватки – У меня появились сведения, что Розлин собирается написать свой первый детективный роман. Аделаида, ты ведь понимаешь, что это значит?

Аделаида понимала, но извлечь из себя покорное «Понимаю» в ответ не могла.

– Что ты предлагаешь?

– Выпустить роман раньше срока и укрепить тебя на вершине детективного жанра. Побольше цветочного флера и убийств, что так прочно пустили корни в умах дам за сорок. Отойди от сантиментов. Режь по живому!

– Как насчет жестокое убийство редактора с помощью корзины с лилиями?

– «Белая лилия, черный яд», Аделаида – почти по-дружески ответил Морис – Ты повторяешься.

Аделаида бесшумно чертыхнулась.

– Попробуй рододендроны – то ли с усмешкой, то ли серьезно напоследок посоветовал Морис ей – Они сейчас в моде. Как и бегонии.

В трубке раздались гудки, и Аделаида обессиленно приделала ее к рычагу. Она двинулась к стеллажу с книгами, где долго бродила глазами по аляпистым заголовкам своей цветочной серии. «Настурции в бисквите», «Белая лилия, черный яд», «Смерть в сирени», «Хризантемы по пятницам», «Тело в вересковой пустоши», «Пион для миссис Монтегю», «Три веточки лаванды». Все было, тюльпаны, наперстянки, кувшинки. Аделаида остановила палец на корешке ботанического справочника и вытянула потрепанную книгу. Конечно, пробежала взглядом она по содержанию, в мире еще множество цветов, но они же должны вдохновлять, ткать историю, просто быть ядовитыми на худой конец, шла она обратно, гипнотизируя убористый список с названиями.

– Что-то вы долго – жуя тост, высказал Герхард, когда Аделаида сомнамбулистически появилась в проёме кухни – Так чем вы собираетесь заняться?

Герхард спрашивал с надеждой, что Аделаида поможет ему с калиткой, но Аделаида застыла с гримасой досады и смирения на лице.

– Очевидно, – взмахнула она жестом полководца – Я собираюсь заняться написанием своего нового детективного романа!

Не слишком ловко, опасаясь выронить прихваченную книгу, Аделаида сорвала с крючка соломенную шляпу и двинулась в сад, подхватив с тумбочки кипу листов и проклиная на чем свет стоит Александра Белла. Как хорошо должно быть, думала она, запрятываясь в глубине сада, было без электричества. Никто не мешал Поуису строчить его восемьсот страничные готические романы при свете керосинки, дожидаясь, пока письма издательства доберутся до него в глушь Уэльса. Или Лоуренсу, который преспокойно сменял хижины по всей Европе, пока редактор должно быть отыскивал его в мексиканском проливе или в лачуге на Этне. Аделаида впервые пожалела, что у нее нет ирландских корней.

А Герхард, пораженный столь не похожим на тетю поведением, только пожал плечами. Сам он собирался приступить к делам не раньше обеда и расправив газету до состояния выглаженной рубашки принялся не перечитывать, на случай, если какую-то маленькую заметочку или некролог он всё-таки упустил.

После обеда Герхард нашел в себе силы встретиться с калиткой. День был долгим и пыльным, и Герхард провозился в саду до пяти часов, безуспешно пытаясь найти причину скрипа.

– Знаете, тетя – после безуспешных попыток посетовал он, вторгнувшись в писательскую обитель Аделаиды – Давайте лучше вызовем викария. По-моему, в этой калитке томится призрак! Обычные петли не могут так скрипеть.

– Уверена, – оторвалась Аделаида от заметок – До тебя они скрипели гораздо меньше. На кухне под раковиной есть лейка машинного масла. Попробуй воспользоваться ею.

Герхард идти за лейкой не спешил, вместо этого он, потягиваясь, подошел к бирючинной изгороди и вытянул голову на соседние участки.

– Отсюда можно увидеть дом Эшпертона – пробормотал он, свесившись – И дом миссис Пинч. А вы ничего не видели в то утро?

– Правую сторону окна закрывает декоративный виноградник.

– А калитка? Она была открыта?

– Калитки никогда не запираются, Герхард, мы же не в Берлине.

– А что вы можете сказать об этой миссис Пинч? Она восхищалась Эшпертоном. Восхищалась довольно подозрительно – рассуждал он – Давняя обожательница отомстила за безразличие в порыве чувств?

– Вдова аптекаря – скучающим тоном ответила Аделаида – Выращивает потрясающей пышности георгины, если это как-то поможет в твоем страстном расследовании – она обернула на Герхарда искренне непонимающее лицо – Где ты набрался подобной чепухи?

– А вторая? – не обратил внимания Герхард – Такая грузная дама?

– Мейбл Фоули? – тон Аделаида стал более заинтересованным – Что ж, Мейбл Фоули – протянула она – Более подозрительное лицо. Да, пожалуй – Аделаида задумчиво пожевала губы.

– Ну не тяните!

– Мейбл не очень любят другие садоводы – Аделаида словно намеренно неспешно вышла из-за стола – По вечерам она смущает всех своим фонарем на лбу. Возится в земле ночью. Но тебя может заинтересовать не это. Подойди – она свернула к проходу между домами – Вон там.

– Что? – подслеповато присмотрелся Герхард к чему-то скрытому в клумбах – Какой то ягодный куст.

– Волчье лыко – произнесла Аделаида – Его ягоды очень ядовиты. Мейбл не раз ругали на конкурсах за то, что она выращивает небезопасные растения. В прошлом году разгорелся большой спор из-за наперстянок. Их легко спутать с шалфеем, и ей пришлось их выкосить. Но недавно я заметила, что Мейбл нашла наперстянкам замену – Аделаида тоже в задумчивости посмотрела на куст – Этот участок не просматривается из окон соседей, и она попыталась скрыть кустарник за компостной кучей.

– Как вы его углядели? – поразился Герхард.

– Случайно – признала Аделаида – Собака Гринов забежала в сад, пришлось обойти дом.

– Эшпертона могли отравить…

– Могли – махнула рукой Аделаида – Но волчье лыко, пусть и скрытое за компостом, не самый лучший способ разделаться с соседом. Правда вскроется, как только полиция обследует ее сад.

– Но полиция даже не подозревает об этом! Почему вы на нее не донесли?

Аделаида снова задумчиво посмотрела за изгородь.

– Не в моих правилах вмешиваться в чужие дела.

– А по-моему, все это наводит на определенные мысли.

Аделаида вернулась к столу.

– Калитка, Герхард – она волевым движение нацепила на нос очки – А то кто-нибудь незаметно продкрадется к тебе ночью.

Герхард трусовато оглянулся. Когда он ушел, Аделаида избавилась от вида напускной серьезности, и от своих заметок, превратив их в бумажный ком, и недовольно покосилась на ботанический справочник.

А Герхард, вооружившись лейкой, пытался и так и эдак пристроить ее к болтам. Петли продолжали безнадежно скрипеть.

– Вы будете чинить это до Рождества, или у вас есть хоть какая-нибудь инструкция? – раздался над ним твердый голос.

Герхард поднял голову. Перед ним стояла девочка-подросток в темно-синей клетчатой школьной форме, позой больше напоминающая римского солдата. Под мышкой у нее была зажата книга, на плече болталась школьная сумка со значками, а пиджак топорщился набекрень. Она смотрела на Герхарда с насмешливо, но Герхард решил, что так только кажется из-за веснушек.

– Дарси Уотерхейм – протянула она липкую руку.