Апельсинки для Осинкина (СИ) - Соловьева Елена - Страница 15

Марья Петровна, воспитательница, встретила меня возле ворот. Детишки стояли чуть поодаль и тесно жались друг к другу, испуганные и бледные. Только Вася с Кларой, увидев меня, бросились навстречу и повисли у меня на руках.

— Ну, рассказывайте, где ваш бабайка? — попросил я, готовый действовать.

— Там, в кустах!.. — с суеверным страхом сообщила воспитательница. — Давно просила сторожа скосить эти проклятые лопухи, вымахали выше человеческого роста. Вот там теперь и заводится всякая нечисть.

— Нечисть?.. — повторил я.

Только сейчас подумал, что Федор Грибов слишком труслив, чтобы действовать своими руками. Вряд ли этот местный королек стел бы прятаться в лопухах. Скорее, нанял кого-то, чтобы запугать детей.

Но зачем ему это?

Действительно мстит Ариэль? Таким дурным способом?!

— Будем разбираться, — пообещал я. — Где заросли?

Вася и Клара взяли меня за руки и повели в нужном направлении. Марья Петровна семенила рядом, а остальные дети шли сзади. По дороге я узнал, что воспитательница сама разрешила девочкам позвонить с ее телефона.

— Я позвонила паре папаш, — сообщила она встревожено, — но меня подняли на смех. Сказали, будто я запугиваю детей своими причудами. Еще и Ариэль предлагали показаться. Но я ведь не сумасшедшая!

— Конечно, нет, — согласился я. Марья Петровна не походила на умалишенную, но при этом искренне беспокоилась за детей. — А Ариэль вы звонили?

— Не стала ее тревожить, — охнула воспитательница. — С таким бабайкой двум женщинам не справиться. Он такой… Страшный.

— Лохматый, — добавила Василиса.

— С красными глазищами! — пискнула Кларисса.

— И воет, — поддержал девочек парнишка в цветастой панамке.

Он же с гордостью вручил мне свой игрушечный меч, сказав, что против чудовищ надо выступать непременно с таким оружием.

Я все больше сомневался, что это выходка Федора Грибова. Но и в бабайку не верил. Какие еще чудовища средь бела дня? А вот в то, что какой-нибудь забулдыга принял на грудь лишнего, да уснул в прохладе лопухов – вполне себе. Он мог быть и косматым и красноглазым. Да и храпеть мог с завываниями.

Добравшись до зарослей, расположившихся аккурат за забором детской площадки, попросил детей и воспитательницу остаться в стороне. Мало ли что взбредет в голову разбуженному «бабайке». У него в запасе может оказаться что-то понадежнее деревянного меча.

— Эй! — крикнул я. Просунул меч в дырку забора и пошурудил им в лопухах. — Выходи, бабайка, драться будем.

Ну, а что еще я мог предложить, держа в руках деревянный меч?

— Не на жизнь, а на смерть!.. — поддержал меня все тот же смелый парень в панамке.

— Хотелось бы обойтись без этого, — усмехнулся я. — Куда ж тебя!..

В лопухах действительно кто-то был, но драться, тем более на смерть, не пожелал. Вместо этого решил сбежать, пригибая лопухи и хрипло постанывая.

Двигался «бабайка» медленно. Я вполне успел оббежать лопухи и встретить его с другой стороны. Застать врасплох, так сказать.

— Вот так бабайка… — вздохнул я. — Угораздило же тебя, парень.

Это был не Федор Грибов, и даже не местный забулдыга, а всего лишь бродячий пес. Впрочем, неудивительно, что дети приняли его за нечисть. Некогда черная шерсть пса была покрыта пылью, грязью и репьями. Глаза воспалились из-за какой-то инфекции. Нога бедолаги угодила в капкан, из-за чего пес и выл, точно привидение. Нападать на детей этот парень явно не собирался, скорее, искал место для уединения. Думал, отлежаться и зализать раны.

— Мы тебе поможем, бабайка, — пообещал я, вытаскивая испуганное животное из лопухов.

Пес, сдается, плохо видел из-за воспаления глаз, но смотрел на меня с доверием и даже слабо вильнул лохматым хвостом.

Детям и воспитательнице я показал свою находку, но трогать не разрешил. Для начала стоило подлечить бедолагу. Мало ли, что он мог подцепить за свою бродячую жизнь, кроме блох и репьев.

— Надо показать его маме, — серьезно заявила Вася.

— Ариэль только блохастых подушек не хватало, — ворчливо заявила Марья Петровна. Кажется, она расстроилась, ведь ее вера в бабайку не оправдалась. — Она людей не успевает лечить.

— Но ему надо помочь, — чуть не плача от жалости, сказала Клара. — Бе-е-едненький. Смотрите на его лапу.

Капкан я снял сразу, обмотав лапу оторванным рукавом своей рубашки. Вот только средств для обработки ран у меня с собой не было.

— Поможем, — пообещал я. — Не дадим пропасть бабайке.

Пес, словно услышав, что речь идет о нем, жалостливо заскулил и слегка пошевелил ушами.

— Надо везти к маме! — объявила Клара.

— Мы поможем, — сообщила Вася. — Будем ее аси… асси…

— Поступим иначе, — решил я. — Вы, дорогие мои ассистентки, пока остаетесь в детском саду. Вы, Марья Петровна, присматриваете за ними и больше не пугаете россказнями о бабайках. А я заеду в аптеку за кое-какими препаратами и подлечу пса. Его жизнь и здоровье в надежных руках, гарантирую.

Глава 21

Андрей

Ехать к Ариэль с бездомным псом я не решился, местному фельдшеру действительно с людьми забот хватает. Пришлось везти Бабайку в дом Антонины и там устроить лазарет для бедолаги. Я обработал ему рану, сделал укол антибиотиков и обезболивающего, обработал слезящиеся глаза. Словом, сделал все, чтобы облегчить псу жизнь и ускорить выздоровление. Хорошо, что этот мохнатый парень прибился к детскому саду: если бы его не нашли, ночь он мог не пережить.

— Ничего, парень, сейчас тебе будет легче, — убеждал я пса, осторожно срезая с шерсти репьи. Некоторые так впились и прилипли, что вытащить их было просто невозможно. — Еще будешь бегать по округе и пугать всех своим громким лаем. Да, Бабайка?

Пес махал хвостом и преданно смотрел на меня своими слезящимися глазами. Я почесал его за ухом, добавив:

— Что, нравится тебе новое имя?

На Бабайку пес уже начал откликаться. А меня, сдается, принял не только как врача, но и признал хозяином.

Ближе к вечеру под распахнутыми настежь окнами замаячила темная макушка Антонины. Привстав на цыпочки, та заглянула в комнату и недовольно поморщилась:

— Фу, какая гадость. Я уж думала, ты с девицей какой милуешься. А ты притащил… это. Лучше бы уж Ариэль к себе привел. Она хоть псиной не воняет.

Вообще я бы с удовольствием пригласил Ариэль в гости, но не в дом, принадлежащий Антонине. Ее замечание про запах псины я проигнорировал. Но она не успокоилась. Включила полноправную хозяйку:

— Вообще-то я не давала разрешение на проживание в доме этого блохастого уродства. Убирай его отсюда. И вообще — у меня на животных аллергия.

А у меня аллергия не Антонину — это я понял совершенно точно. Даже не аллергия, а полная непереносимость.

— Не слушай ее, парень, — предложил я Бабайке. — Ты отличный пес. А то, что пахнешь псиной, — это исправимо. Гораздо хуже с дурным характером, его даже хлоркой не вытравить.

Пес понимающе вздохнул и прикрыл лапой нос.

— Это у кого дурной характер? У меня?! — догадалась Тоня. Снова возмущенно фыркнула и задрала нос, изображая глубочайшее равнодушие. — Я его пригрела, приютила, а он вот как. Полюбуйтесь, люди добрые.

Никаких людей, ни добрых, ни злых, рядом не наблюдалось. Даже если бы кто-то и объявился возле дома, вряд ли поддержал обезумевшую тетку.

Эх, зря с нее сняли смирительную рубашку. По этой особе точно дурдом плачет. С чего она вдруг объявила себя моей благодетельницей? Вела себя так, точно меня, как Бабайку, приютила в своем доме. Ну, а то, что намеревалась «обогреть», я тоже хорошо помню.

— Когда я снимал дом, мне обещали уютное и тихое место, — напомнил я. — Платил я как раз за спокойствие. Так что не надо ходить под окнами и искать повод для скандала.

— Собаке здесь не место! — воинственно возразила Тоня.

Вот ведь склочная баба, все никак не успокоится.

— Мне тоже, — сообщил я. — Завтра покину твои «хоромы», Антонина. Плату за оставшиеся дни оставь себе в качестве компенсации за животное в доме.