Служанка царского лекаря (СИ) - Семина Дия - Страница 20

Камердинер кивнул, кажется, вообще ничего не понимает в происходящем. С чего это девица в платье служанки отдаёт приказы и требует отвести её в покои самого царя. Но, к счастью, не сопротивляется. А то бы пришлось ворчать, упрашивать и требовать.

— Мне нужен моток прочных гладких шёлковых ниток. Острая, но довольно толстая игла, бинты. Бутылочка самогона, горелка масленая, небольшая, чистая кастрюля, горячий утюг, ножницы у меня вроде весть, так что ещё? А бутылка чистой воды, и таз! Запомнили?

Он достал из кармана маленький блокнот и огрызок карандаша, записал под диктовку.

— Больше ничего?

— Срочно найти лекаря. Он вышел из своих покоев ночью и пропал. Это ненормально! Понимаете? Сообщите Её Высочеству и цесаревичу.

Быстрым шагом спешим в покои царя, остановились перед шикарным входом в спальню, камердинер что-то шепнул караульному и тут же ответил мне:

— Хорошо, всё передам Её Высочеству, охрану подниму. Вот мы пришли.

Он трижды постучал в дверь и открыл, охранники попытались было возмутиться, но я с таким деловым видом заявила о себе: «Я ученица лекаря, пришла сделать перевязку, пока ищут князя Волкова!», что они пропустили.

Я снова в своём репертуаре, иду напролом и каким-то чудом оказываюсь в святая святых царского дворца. Или может быть, кроме меня сейчас никто и не рискнёт входить?

Похоже на то…

Сердце сжалось от стона.

Пётр Иванович морщится от боли, чувствую, что у него яда за ночь добавилось.

Это как бы не агония.

Бегом подбежала, плюхнулась на кровать рядом и схватила его за запястья с такой силой, на какую только способна. Мне показалось, что он сползает в пропасть, а я должна его вытаскивать, и только я. Больше рядом никого нет.

— Миленький, родненький, держись, а! Пожалуйста. Они вас отравили, я это почувствовала, яд змеи… Сейчас что-нибудь придумаю.

— Лекарь где….

Прохрипел царь, не в силах сдержать дрожь в теле.

— Пропал! Его не могут найти. Он должен был у вас ночевать. Всё, нас не это сейчас волнует. Мне нужно дать вам противоядие…

И в этот момент я вдруг отчётливо осознала, какое противоядие ему поможет.

Камердинер прибежал с первой частью из списка: самогон, вода, горелка и тазик…

— Срочно тащи стакан воды, чистейшей! Никого не впускать!

Мне кажется, что в этот момент во мне обострились все чувства, я как змея теперь всем телом ощущаю пространство, температуру тел, боль, эмоции и страх.

Мужчина умчался и вернулся через считаные минуты со стаканом воды. Дрожащей рукой поставил на столик и выбежал, стоило взглянуть на него.

— Моя кровь — единственное противоядие! Никому не говорите, что вас спасло! Понятно! — не говорю, а шиплю на царя, ему и так плохо, но он с ужасом смотрит на меня.

Закрываю дверь и на всякий случай подпираю стулом под ручку.

Скальпель, как следует протираю спиртом, и делаю аккуратный надрез, между большим и указательным пальцами левой руки, совсем небольшой, такая ранка не помешает работе. И теперь жду, когда вода в стакане окрасится в красный цвет.

— Ева, ты знаешь, что делаешь?

— Вас травят очень токсичным ядом, от него ваше тело перекручивает невыносимая боль, ночью кто-то увеличил дозу, а вину свалят на Волка или меня. Простите, я делаю это прежде всего ради него, потом ради вас. Понимаете?

Он лишь кивнул.

— А теперь быстро пейте, потом я заштопаю вашу рану. Боюсь, что наш лекарь попал в неприятности, и он не успеет вернуться. А рану нужно скорее зашить, она из-за яда и не заживала.

Приговариваю, пока он пьёт коктейль «Кровавая Ева».

Допил до последней капли, а я понимаю, что придётся повторить, хватило бы моей крови. Наступила минута передышки, придётся ждать, когда противоядие подействует, а после принимать непростое решение. Пока же сижу на кровати и поглаживаю руку Его Величества.

Слышу от окна тихий стук.

— Ваш сын пришёл! Так, про яд, умоляю, пока ни слова! Вам сейчас станет легче.

— Хорошо, не скажу! Уже легче.

Пришлось открыть окно и впустить испуганного новостями цесаревича.

— Как он? Лекарь пропал, это правда?

— Да мне кажется, его похитили. Ой, я пока даже говорить об этом не могу, если его убьют, я… Я…

Всхлипываю и возвращаюсь к кровати Петра Ивановича, но теперь уже не запрыгиваю, просто стою рядом и жду, когда ему полегчает.

Кроме крови, у меня нет никакого лекарства для него. Если Его Величество умрёт — я пешком пойду на каторгу, хотя нет, не так далеко, на виселицу.

Глава 19

Штопаем царя

— Он снова уснул, — Павел наклонился над отцом и очень тихо зачем-то констатировал очевидный факт. Тяжёлое дыхание царя слышно даже в дальнем углу огромной спальни. А мы стоим у изголовья, надо бы отойти, чтобы не мешать Его Величеству, но я боюсь. Слежу за каждым вдохом, готовая нова сделать кровавый коктейль.

— Лекарь пропал, Её Величество царица приказала обыскать весь дворец.

— Надеюсь, вы понимаете, Ваше Высочество, что тот, кто напал на лекаря, посягнул на жизнь царя? Это не просто так произошло. Это неслучайность! Кто-то очень настойчиво желает смерти вашему отцу.

— Может быть, произошло какое-то недоразумение, он в вас влюблён, и может быть ревность…

Закатываю глаза, от этого детского сада множится раздражение, но я держусь, отвечаю как есть:

— Он взрослый мужчина, серьёзный, мудрый и честный. И я с ним честна, у нас нет этих самых отношений, особенно теперь, когда наши жизни висят на волоске, а у господина Орлова ножницы в руке, в любой момент подрежет или эту волосинку или крылья. Так что личное сюда даже не думайте примешивать. Всё это дела политические, а мы — пешки.

Боже, как он на меня посмотрел…

— Ева, ты говоришь не так, как бы говорила не самая образованная провинциалка. Очень похоже на шпионские игры.

— Я и не провинциалка, и образована, и умоляю, не обвиняйте меня в ужасных преступлениях, я не шпионка. От жизни вашего батюшки зависит и моя жизнь, и сейчас у нас повис один очень непростой вопрос.

Присаживаюсь на небольшую тахту, с которой мне хорошо видно спящего царя, и Павел присел рядом, не спускает с меня взгляд, хочет докопаться до истины, всё ещё пытаясь найти объяснение моему странному поведению и манерам. И, кажется, придумал:

— В документах указано, что твой отец дворянин, наверное, он тебя учил?

— Да, так и есть, — быстрее отмахиваюсь от скользкой темы. — Но сейчас у нас на повестке не мои проблемы, а рана вашего батюшки. Мы вчера с Волком, ой, простите, с Эйнаром разбирали методы лечения и пришли к такому выводу, что золотых скрепок недостаточно. Рана рваная, у неё такая форма, что стянуть её довольно трудно. Придётся использовать способ кочевников.

— Это какой? — у цесаревича голос дрогнул, наверное, методы кочевников здесь не просто не любят — а боятся.

— Шов шёлковой нитью, камердинер принёс мне всё необходимое, вон на столике. Осталось только раскалённым утюгом прогладить бинты, прокипятить нитки, и иглу, обработать всё спиртом и открывать швейную мастерскую. Я никогда этого не делала. В смысле не сшивала раны, одежду штопала, но человека нет. Ужасно волнуюсь, но тянуть нельзя.

— Что ты от меня хочешь?

— Хочу получить от вас официальное разрешение, и чтобы вы пригласили сюда ещё какого-то лекаря, или повитуху, кого угодно, кто не боится вида крови. Потому что я могу и не справиться, но всё подготовлю и поясню.

Вздыхаю под невыносимым бременем ответственности.

Цесаревич задумался, поморщился, вижу, что перебирает в памяти людей, способных на авантюру, и отметает кандидатуры.

Наконец, вернулся ко мне из размышлений и выдал:

— Я согласен на эту экзекуцию, но если ты гарантируешь положительный исход. И есть одна женщина, она неболтливая, занимается женским здоровьем, тебе с ней будет комфортнее. Мужчины у нас сама видела, слишком чванливые и ни за что не согласятся на такой метод лечения. И многие уже отказались лечить Его Величество из страха перед обвинениями в шарлатанстве. Сейчас пошлю за Её Величеством, попрошу зайти, чтобы она лично дала тебе разрешение, и велела отыскать госпожу Авдонину. Но я поражён твоей стойкостью, ты как мужчина выдерживаешь удары.