Служанка царского лекаря (СИ) - Семина Дия - Страница 16

Вовремя поняла, что нащупала преступный след, тут не в ране дело, есть что-то ещё и более ужасное, если скажу, подозрение падёт на Волка.

— Подержи меня за руку, хоть немного отдохнуть от боли.

Молча беру Его Величество за руку и снова пою колыбельную.

Так себе из меня ведьма-знахарка. Ничего не понимаю в этом деле, но вдруг осознала, как могу помочь:

— Если вы послали за Михаилом Гордеевым, то он сделает то, что нужно, а я лишь помогу дотерпеть. Рана ужасная, но воспаления нет, лечение князя Волкова действует. На большее моего скудного опыта не хватает.

— Ты дала мне передышку. Это очень много значит. Завтра на перевязку приходи с князем.

— Слушаюсь, а сейчас спите. Пора спать, утром всё будет хорошо…

Прошептала и с ужасом заметила, что Его Величество закрыл глаза и уснул.

Это я сделала?

Кажется, да…

Глава 15

Печенье с секретом

Мы стоим у царской кровати, цесаревич не выдержал, наклонился, послушал дыхание отца, а тот во сне улыбнулся.

Ему снится что-то приятное, я это чувствую. Но пока даже сказать ничего не могу, сама под впечатлением от произошедшего. У Евдокии явно был магический дар, и она его скрывала, в том числе и от противных родных. Она бы помогла, а я вообще понятия не имею, как «работать», лишь бы не навредить.

— Он впервые спокойно спит! А ты говорила, что у тебя нет дара, — прошептал Павел Петрович и заботливо поправил покрывало.

— Это случайно получилось, я совершенно не понимаю, что и как сделала. Просто от души пожелала ему здоровья и спокойного сна.

Наши разговоры пресекла царица, указала на окно и заставила поспешить:

— Я пройду через дверь, верну слугу на место, пусть охраняет покой Его Величества, а вы осторожно через окно, никто не должен знать об этом визите Евы.

— Но я завтра приду с Его Светлостью?

— Придёшь, как помощница с бинтами, мазями, сегодня мне нужно было лишь убедиться в твоей силе, и она у тебя есть.

Я лишь присела в реверансе, вспомнив, перед кем имею честь стоять, волнуясь, как девочка, забыв, что на самом деле старше и царицы, и её мужа, и никогда не перед кем так низко голову не склоняла и спину не гнула.

Мы быстро сбежали, Павел Петрович проводил меня назад, но не в царские покои, а на второй этаж, где расположены комнаты знатных дам, служащих при дворе.

— Уже поздно, постучись сама, тебе откроют и проводят в отдельную спальню, попроси ужин.

— Благодарю, Ваше Высочество.

И снова приседаю в реверансе, поворачиваюсь, но сбежать не получилось.

— Может быть, повторим утренний поцелуй? — решился, поймал и притянул к себе, пользуясь всеми дозволенными и недозволенными преимуществами. А как же, мама разрешила…

— Простите, я очень устала. Этот бесконечный день, после всех потрясений о романтике думать не могу. Вам кажется, что я взволнована из-за вашего внимания к моей скромной персоне, но это, скорее переживание обо всём, что произошло. И сейчас здесь никого нет, это представление не сыграет вам на руку.

Ни единой эмоции, кроме разрежения во мне не появилось, настойчивый и слишком молод для меня, чувствую себя совратительницей невинного юноши, забыв, что сама сейчас невинная девица. И всё равно неприятно, оттолкнуть невозможно, сбежать некуда.

— Я и не думал устраивать представление, ты мне нравишься.

Зависаю в его крепких объятиях, очень крепких. И даже не пытаюсь вырваться, осталось только призывать пылкого цесаревича к совести:

— Ой, нет! Это совершенно под запретом. Я своё место знаю, служанка! Вот ей и предпочитаю остаться. Мой удел — метла и тряпка, нарядили в платье, но суть не поменялась.

Павел воспринял отказ совершенно не так, как надо:

— Это потому, что ты влюблена в князя? — он не отстаёт и не отпускает. Нашёл время для выяснения отношений.

— Что? Не-е-е-т! Он же женат, кажется. И я простая служанка, вы же слышали, и Орлов от меня не отстанет. Так что помогу вашему батюшке, если повезёт спасу своего и всё, уедем куда подальше, чтобы не мозолить глаза.

— Ты не мозолишь, ты радуешь мои глаза. Хорошо, потерплю, но завтра, ты мне подаришь два поцелуя.

Отпустил, чувствую, как сильно раздраконило цесаревича вечернее приключение, и, по сути, я в его полной власти, если бы царь не нуждался в моей помощи, то вряд ли Павел послушал мои увещевания. Он привык брать от жизни всё, что нравится.

Быстрее стучу в спасительные двери, и Его Настойчивости пришлось отступить в тень, но воздушный поцелуй от него всё же прилетел.

Будь мне лет двадцать, задохнулась бы от восторга. Но мне на много-много больше, и я ужасно устала играть роль молодой наивной девочки, отбрыкиваясь от навязчивых ухаживаний первого мажора страны.

Оно мне надо?

Нет!

— Сударыня, вы припозднились! — какая-то сердитая горничная надменно сделала замечание, впуская меня в фешенебельное «общежитие». — У нас так не принято, первый день и вы умудрились нарушить все правила дворцовой жизни, так, знаете ли, приличные дамы себя не ведут.

Она явно стояла под дверью и подслушивала жаркие разговоры, и воображение почтенной матроны разыгралось не на шутку.

— Добрый вечер. Полностью поддерживаю ваши правила, и завтра непременно передам моему господину, что прислуживать могу только с восьми до шести и с перерывом на обед. Покажите мою комнату, будьте так любезны и, если можно, распорядитесь об ужине, пожалуйста, я с утра ничего не ела.

— Вот пусть ваш господин вас и кормит! В такое время никто вам не ничего подаст, но в комнате есть печенье и холодный чай, спокойной ночи.

Она указала рукой на дверь и ушла к себе. Явно, уже наслышаны о моих похождениях и ненавидят, как падшую куртизанку. То ли ещё будет, учитывая наш последний разговор с Его Высочеством, он решил не играть в романтические отношения, а окунуться в них, развлечься, не думая о последствиях. Как в нашем мире Николай II и Матильда. Но я не балерина, и не куртизанка.

Вошла в свою новую маленькую комнатку и приятно удивилась. Очень милое, стильное жилое помещение, и будуар с ванной есть, и кровать шикарная, чистая, на столике под белой салфеткой притаилась маленькая вазочка с бисквитным печеньем, и остывший чай в чайнике.

— Наконец-то еда.

Быстрее умылась, с трудом сняла платье, а вот корсет снять не могу.

Как же бесит эта никчёмная деталь туалета. Какой садист-извращенец вообще придумал так изгаляться над женщинами?

И так и эдак…

А никак!

Пришлось сесть за стол в расстроенных чувствах, неужели, под конец этого ужасного дня ещё и спать придётся в оковах, и хотя бы утолить голод. Если что, найду ножницы и разрежу.

Взяла в руку бисквит, поднесла ко рту и откусить не смогла.

Неприятный запах ударил в нос, причём так сильно, что вместо голода появилось нестерпимое ощущение тошноты.

Вернула «вонючее» печенье обратно в вазочку и поняла, что на самом деле оно вообще ничем не пахнет. Это фантомный запах, и он в моей голове.

— Замечательно, и суток не провела во дворце, а уже получила ядовитые печеньки.

Теперь сомнений быть не может. Царя травят и очень тонко, без магических способностей или без анализа крови яд не распознать.

Забыв обо всём, втиснулась в другое платье, более скромное, что обнаружила в небольшом шкафу, и, наученная плохим примером царевича, тихонько распахнула окно.

По коридорам дворца я никогда не найду комнаты Волка, а с улицы вполне можно.

Прихватив бисквитные улики, вышла на широкий карниз, на окно повесила ленту, чтобы не промахнуться, когда буду возвращаться, и буду ли…

Перед авантюрой стоило подумать, что это второй этаж. И спуститься невозможно, но моему упорству можно позавидовать. Прошла назад, подальше от парадной части дворца и чуть не вскрикнула от радости.