Невестам положено плакать (СИ) - Довгулева Александра - Страница 32

– Всё-таки, тебе не мешало бы поспать в тепле, – мрачно заметил Борс.

Гленна старательно подавляла зарождавшийся под рёбрами кашель, но, похоже, Борс всё равно заметил. Она была крепче многих женщин, редко болела, справится и теперь.

– Ночь не так уж и холодна, – сказала она.

Некоторые торговцы и впрямь ночевали неподалёку от околицы. Отсюда часто уходили гружёные корабли, чтобы пристать к противоположному берегу, но, куда чаще, они начинали и заканчивали свой путь в Англии. Море, если уж оно не было в дурном настроении, было куда надёжнее и быстрее дорог, а корабль, речной конь, был выносливее живых лошадей.

– Всё-таки стоит попроситься на постой к одному из местных рыбаков, – сказал Борс, – хоть какая-то крыша над головой. Если дождь опять пойдёт?

Гленне не по нраву была эта затея. Ей хотелось держаться подальше от людей. Она ругала себя за слабость, но это не меняло того, что девушку покинуло чувство безопасности сразу же, как в воздухе наметился едва уловимый запах коптильного дымка. Близость людей стала для неё опасной. Только вернуться домой вплавь было невозможно без помощи. Даже Борс, казавшейся ей почти всесильным, не был способен отнести её через пролив на спине.

С тяжёлым сердцем девушка смотрела, как Борс говорит о чём-то с парой рыбаков, недавно приставших к берегу: с отцом и сыном. Пурка стоял у её ног, недовольно косясь то на привязанную к тонкой рябинке лошадь, то на хозяина, велевшего оставаться на месте.

– Мне тоже не нравится, когда мы порознь, Пурка, – сказала она псу, разглядывая людей, сновавших по берегу. С непривычки ей казалось, что их слишком много, хотя, Гленна и понимала, что в замковом дворе, порой, собиралось челяди раза в два больше, чем кружило у деревянных мостков. В отдалении девушка видела пару кораблей, подобных тем, на которых прибыла в Англию Онора. Как бы было бы хорошо, если бы один из них плыл в Ирландию!

Только как она попадёт на него, если даже это так? Чем придётся заплатить? Кем назваться?

Вдруг, в одном из людей, она приметила знакомые черты. Сердце забилось быстрее, она затаила дыхание. Должно быть, ей просто показалось! Не могло же ей так повезти, верно? Разве не исчерпала она свою удачу в тот день, когда единственная бежала с кровавой свадьбы, унёсшей жизни всех её соотечественников на неё приглашённых? Разве после того, как она на ладони Борса увидела кольцо матери, побывавшее в реке, Гленна не потеряла всякое право ждать от судьбы ещё больших милостей?

«Боги, как же страшно ошибиться!» – пронеслось у неё в голове.

Ноги же сошли с места, повинуясь стремящемуся домой сердцу. Об опасности Гленна позабыла тот час же, потому что перед ней появилось спасение, которого она жаждала.

С каждым шагом знакомые черты мужчины становились чётче. Лорда Марика она помнила безбородым юнцом, уходящим на первую в своей жизни войну и вернувшегося с почестями. Он ходил в любимцах у короля Эгга, а потому посватался к Оноре, когда госпожа была ещё девочкой десяти вёсен. Эгг отказал ему, а годом позже устроил союз с девицей близкой доблестному воину по возрасту и положению.

Гленна не была уверена, что Марик узнает её, хотя несколько раз она читала при нём стихи древних саг, которым училась вместе с Онорой. На принцессу такое учение навевало скуку, а Гленне было радостью. Гленна напевно вторила сложенным в древности стихам и в те дни, когда при дворе бывали гости. Ей велел это делать сам король, коли надо было дать отдых настоящим филидам. В этом не было ничего приметного: всякую служанку могли просить петь, если голос её был хорош, а вот Гленне боги дали умение запоминать слова саг. В такие дни, порой, в замке Эгга бывал и Марик. Помнил ли он её? Незаметную девушку, читавшую слова древних песен с закрытыми глазами потому, что она боялась всякого, кто на неё смотрел в этот миг? Как же ей хотелось, чтобы помнил!

Она споткнулась о помост, когда до него были считанные шаги. Её взгляд выхватил фигуру Борса, спешащего к ней. Гленна тут же поняла, что только что наделала, позабыв об осторожности. Только сделанного не воротишь: Марик тоже заметил её. Гленна зажмурилась, не в силах справиться с ворохом мыслей и чувств, которые закружили вокруг неё, отдаваясь звенящей болью в висках. Ей хотелось стать невидимкой, совсем так же как, бывало в последние дни уходящего детства, когда король называл её имя и требовал выйти в середину зала и вспомнить напевные строки гэльских приданий. Стать чуть заметнее прочих девушек, служивших её младшей дочери.

– Леди Гленна? – раздалось у неё над самым ухом.

Лорд Марик стоял перед ней, рыжебородый, коренастый, изумлённый. Его лицо было обветренным и всё ещё молодым.

– Мой лорд, – прошептала Гленна в неуклюжей попытке склониться и не споткнуться ещё раз.

Он протянул ей руку, помогая выпрямиться, поддерживая, направляя, прощая ей слабость девичьего тела. Нужно было сказать что-то ещё, объясниться, спросить, но слов не осталось. Горло сдавило, точно её сглазили.

Борс остановился в нескольких шагах, не спеша приближаться.

– Мой лорд, – повторила Гленна.

Слова безнадёжно путались у неё в голове.

– Принцесса, – отозвался он, – где она?

Он был в тот день в пиршественной зале, когда Онора выбрала её, возвысив и вынудив покинуть дом. Теперь Гленна вспомнила это точно. Облегчение заполнило её и, в то же время, она с ужасом поняла: он ничего не знает.

Глава 12. Ирландия

Гленна оказалась на корабле ещё до заката солнца. Лорд Марик увёл её за собой, она же позволила ему. Позже, когда перед ней поставили чашку горячего супа, она задумалась: почему так легко доверилась ему?

Ответ нашёлся сразу: тот был ирландцем. Гленна, изголодавшаяся по чувству безопасности и тосковавшая по дому, пошла бы за любим, кто был от крови её народа. Она покачала головой, журя себя за легковерие: всё ещё было неясно, знает ли Марик об обвинениях, которые выдвинул против неё Тибальд, а если знает – поверит ли он землячке так же, как она земляку.

– Ешьте же, – сказал он, глядя на хмурую девушку.

Она поспешила взяться за края супницы. Кашель, который она сдерживала всё это время, спешно вырвался наружу.

– Судя по всему, вас не было в замке Тибальда вчера, когда я его покинул.

Гленна, успевшая отпить немного тёплого бульона, чуть не подавилась. Она проглотила суп с усилием. Её не волновало, что Марик заметит это: она не при дворе и не на смотринах.

– Вы были в замке Тибальда? – спросила она напрямик.

Лорд задумчиво кивнул, его взгляд, внимательный и пытливый, стал ещё более заинтересованным. Гленне стало не по себе.

– Был, – ответил он, – этого скрывать нет смысла. Я везу послание короля Тибальда для нашего господина.

Внутри Гленны всё похолодело.

– Что же в этом послании? – спросила она.

Он покачал головой.

– Я могу только предполагать, – сказал Марик задумчиво, – а уж после того, как здесь появились вы, леди, полагаю все мои догадки окажутся неверными.

Он теребил в пальцах серебряный крест, который носил на длинной цепочке. Среди благородных всё чаще попадались те, кто носил украшения, указывавшие не только на высокий статус, но и на веру в нового единого Бога христиан. Гленна смотрела, как танцуют солнечные блики на полированных серебряных лучах. Смотреть на пальцы Марика, игравшие с драгоценностью, было проще, чем на его полное интереса лицо.

Они молчали. Закрытая изнутри на ключ комната не казалась Гленне безопасной. Гленна вообще не знала, где теперь могла бы чувствовать себя защищённой. Мысль о том, что Борс не пошёл за ней, когда она сама вложила ладонь в ладонь ирландского лорда, вовсе вызывала в ней ужасное смятение. Стоило лишь позволить осознанию этого заполнить разум – воздуха тут же переставало хватать.

В дверь постучали. Марик отпер дверь, не спрашивая: за ней стоял охранник. Тот не пустил бы никого чужого. Слуга поклонился низко, прошептал что-то так тихо, что Гленна не смогла разобрать. Марик достал из мешочка с серебром, который носил на поясе, не глядя несколько звенящих слитков, отдал слуге, а потом громко, так, чтобы Гленна уже точно услышала, сказал: