Мёртвые души. Книга 1 и Книга 2 (СИ) - Аверьянов Евгений - Страница 113

Глава 17

Я не двинулся ни на шаг.

— Три, — повторил я холодно. — Цена за жизнь. Я сюда не торговаться пришёл. Я — посланник.

Он поморщился, стиснув зубы. Я чувствовал, как в нём всё клокочет, но он не решается. Не может.

— Ты даже не показал силы, — бросил он, будто цепляясь за последнее.

Я чуть наклонил голову, глядя ему в глаза:

— Именно. И ты всё равно боишься. Значит, всё делаю правильно.

Он больше не стал спорить. Сделал едва заметный жест кому-то за моей спиной, и через минуту в зал внесли плоский чёрный контейнер с тремя сферическими капсулами внутри. Я почувствовал внутри лёгкий отклик, словно что-то во мне на мгновение потянулось к этим ядрам, но подавил это.

— Забирай и убирайся, — процедил главарь сквозь зубы.

Я молча кивнул, подхватил контейнер и развернулся к выходу. В спину мне неслись взгляды — смесь ненависти, страха и облегчения. Странно, но никто даже не пытался меня остановить.

Уже на улице, на фоне пыльного закатного света, я остановился на мгновение, глядя в сторону пустыни.

Почему? — промелькнула мысль. Почему они просто… поверили?

Я не светил силой. Не угрожал. Не демонстрировал ничего. И всё же… они уступили.

Абсолют? — тихо спросил я в мыслях, но, как и прежде, в ответ — тишина.

Что ж. Пусть так. Я убрал контейнер в багажник мотоцикла, вставил новый энергетический стержень, завёл мотор и рванул обратно к границе. Туда, где ждали нежить и неоплаченные долги.

Кайлер встретил меня в своём кабинете, как обычно спокойно и сдержанно. Он поднял взгляд от планшета, когда я вошёл, и коротко кивнул.

— Вернулся. С пустыми руками?

Я молча поставил на стол небольшой кейс и открыл его. Внутри лежала одна из сфер — ядро, тускло поблёскивающее изнутри, будто живое. На лице Кайлера промелькнуло что-то между удивлением и удовлетворением.

— Всё прошло… гладко? — уточнил он, всё же не скрывая любопытства.

— Удивительно гладко, — ответил я. — Глава города поверил мне на слово. Возможно, сыграла роль легенда о человеке, уничтожившем отряд. Возможно, сам знак посланника. В любом случае — вот то, что мы договаривались.

Кайлер осторожно взял ядро, разглядел, будто проверяя его подлинность, и только потом убрал в один из сейфов, встроенных в стену.

— Мы честно обговорили: если добудешь хоть что-то, один артефакт отдаёшь нам. Ты сдержал слово. Это ценится, — произнёс он с долей уважения в голосе. — Что дальше?

— Предлагаю сотрудничество, — сказал я, не усаживаясь. — Я продолжу охоту на мертвецов, особенно на предводителей. Половина добытых ядер — ваши. Половина — мои. Вас устроит?

Кайлер задумался. Его глаза слегка прищурились.

— При прочих равных — да, нас это вполне устраивает. Ресурсы, которые мы сейчас платим за одну такую сферу, чудовищные. Ты сам знаешь, что почти никто из наших не может их добыть. А если ты можешь — мы с радостью обеспечим тебя всем необходимым.

— Энергетические стержни, патроны, доступ к архивам и симуляторам. И, возможно, информация о других порталах, — добавил я.

Он снова кивнул.

— Получишь. Я отдам распоряжение. Формально ты не числишься у нас, но… — он сделал паузу. — У некоторых аномалий должен быть особый статус.

Я чуть усмехнулся.

— Рад быть аномалией, если это работает.

— Тогда не теряй времени. Предводители появляются редко, но их активность усиливается. Похоже, мертвецы начали что-то понимать. Или кого-то ищут.

— Плохо, — бросил я. — Значит, мне стоит быть на передовой уже завтра.

— Игорь, — остановил он меня на выходе. — Спасибо. Ты не представляешь, насколько ты сэкономил нам времени… и жизней.

Я не ответил. Просто кивнул и вышел, чувствуя, как за спиной медленно закрываются тяжёлые двери штаба.

Одно ядро — отдано. Осталось добыть следующее. Только теперь всё иначе.

Я устроил привал в километрах десяти от города. Старая стоянка, каменный полог, немного уцелевших конструкций, остатки чьей-то жизни до великой катастрофы. Я включил щит на минимальной мощности, выставил мотоцикл на подзарядку — пара энергетических стержней ещё оставалась — и, наконец, сел.

Достав оставшиеся два ядра, я долго разглядывал одно из них. Мутное, живое, словно что-то внутри него двигалось, как зародыш в плёнке. Затем положил его на ладонь и мысленно активировал:

«Использовать ядро?»

Да.

Мир на миг исчез. Что-то прохлынуло через меня, будто река, вырезая новые русла в теле и сознании.

«Получен 23-й уровень средоточия.»

«24-й уровень средоточия…»

«До следующего уровня: 10 000 000 000 универсальных единиц…»

Я резко выдохнул, будто проснулся от погружения. Кожа зудела, кости гудели, а в голове стоял странный звон, как будто где-то глубоко внутри что-то перестраивалось.

«Изменение информации: добавлены сведения о ядрах силы. До следующего уровня 1 ядро силы.»

Я выпрямился. Слова висели в воздухе — не как голос, а как неотъемлемая часть мира. Одно ядро силы? Так вот оно как…

Выходит, теперь у меня два пути: либо копить десять миллиардов единиц, по крупице выгрызая энергию из живых врагов, либо находить такие ядра — редкие, но дающие сразу скачок. Один к одному. Что бы я ни выбрал — оба пути ведут вверх, но один из них короче и гораздо опаснее.

— Прям как жизнь, — хмыкнул я и положил второе ядро обратно в кейс.

Рано. Пока ещё рано. Надо убедиться, что я способен выжить на новом уровне игры, прежде чем снова бросать кости.

Я поднялся, проверил оружие, просканировал окрестности. Ночь приближалась, а с ней — и волны мёртвых. Отличная возможность проверить, как работает уровень двадцать четыре.

Ночь выдалась напряжённой. Казалось, мертвецы знали, что я рядом. Волны шли одна за другой — неорганизованные, вялые на первый взгляд, но с каждой новой группой становилось всё заметнее: кто-то ими управляет.

Я двигался между развалинами, уворачивался, кромсал, бил, резал, ломал — всё автоматически, как в симуляторе, но с куда большим весом и риском. Новые уровни средоточий делали своё дело: движения стали точнее, тело слушалось без промедлений, зрение обострилось, реакции — быстрее.

Но и враги становились опаснее.

Где-то под утро, когда восток только начал светлеть, они остановились. Пауза. Никаких шагов, ни одного стона. Тишина, слишком подозрительная, чтобы быть случайной.