"Фантастика 2025-135". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Звездная Елена - Страница 28

Правда, меня это не спасло.

Смазанное движение, и Даркан оказался на одной ступеньке со мной. Медленно, так жутко медленно, наклонился к моим губам, сильные руки сжали талию, рывком прижав к твердому телу вампира, и я… я… я пережила не самые лучшие мгновения своей жизни, в полной мере ощущая, что такое вампирский засос.

– Сладкая, – прошептал князь, ласкающее проведя языком по моим губам, – неимоверно сладкая.

Офигевшая я была. Неимоверно офигевшая. И только ладонь сжимает пистолет, а палец бесполезно жмет и жмет на курок, так что раздается только сухое бесполезное: «Щелк, щелк, щелк».

– Нежная, – ладонь скользит по моей щеке, вниз, лаская открытую кожу на шее, закрытую кожу под рубашкой, грудь, живот…

Я вздрогнула, когда животом вампир не насытился.

– Милая, сильно сомневаюсь, что животом в принципе кто-либо мог бы насытиться. Но, знаешь, – он нажал там, куда вообще лезть не следовало, даже и через брюки, и прошептал у самого уха, – я даже не помню, когда последний раз столь сильно кого-то желал.

Мои глаза и так были распахнуты от ужаса, что казалось больше некуда… оказалось есть куда. Я готова была ставить рекорд по округлению глаз. Мировой рекорд! Где комиссия по измерению окружности? Мне надо к ним. Мне срочно надо к… такой рекорд нельзя оставлять без внимания общественности.

И услышала смех.

Просто смех.

Даркан прижал меня к себе и тихо ржал, уткнувшись мне в волосы.

Секунду, вторую, третью…

А потом отстранился, ухватил за подбородок, заставляя посмотреть в его глаза и… и мы вернулись в реальный мир.

Послышалось, как бьют часы, по-моему, было восемь вечера, как тикают стрелки, как тяжело стучит мое вконец перепуганное сердце, как внизу раздается осторожное:

– Князь, ужин подан.

Усмешка на его идеальных губах и сказанное не мне:

– Хорошо.

И все снова исчезли. Остались я, Даркан и часы. Часы тикали, демонстрируя, что мы пребываем в реальности… а где были до нее?!

– В иной реальности, – продолжая пристально смотреть в мои глаза, вкрадчиво уведомил князь.

И вроде бы сделал любезность, не оставил терзаться в сомнениях, а с другой стороны:

– Да какая к чертям еще иная реальность?! – я думала прокричу это, а вышел жалкий лепет.

– В иной, – с нажимом на слово «иной» произнес князь. – И самое удивительное в этом знаешь что?

Я не хотела этого знать. Нет, вот правда, есть вещи, которые я просто не хочу знать. Вообще не хочу, никак! В целом прекрасно буду жить, не зная этого. Я…

– Ты, моя сладкая Каиль, способна в нее перемещаться. Забавно, да?

Он выпрямился, издевательски-торжествующе взирая на меня с высоты своего положения, только взгляд… это уже не мокрый асфальт, это было что-то похуже… ядовитое нефтяное пятно на поверхности океана, болотная топь в лесу, черная дыра в космосе…

Усмешка.

И ледяное:

– Николь, проводите княгиню в ее покои. Я ожидаю вашу госпожу через пять минут. Не позднее. Опоздаете – вместо нагревшегося вина, я наполню бокал вашей теплой кровью.

И отпустив меня, он сошел со ступеней, как бог, и лишь когда скрылся в столовой, пули, висящие в воздухе, рухнули на пол. Я подумала, что неплохо бы к ним присоединиться.

Но тут горничная умоляюще произнесла:

– Госпожа, пожалуйста.

Снизу донесся голос князя:

– Алое платье.

***

Капец!

Все о чем я могла думать, обозревая свою комнату.

Меня переселили. Внизу, там, похоже, был склеп, а тут, наверху… тупо тюрьма. Я переводила растерянный взгляд с окна на окно, пока горничная пыталась впарить мне сплошные кружева, вместо платья. И эти кружева они даже не прикрывали ничего!

У меня был шок.

У Николь истерика.

В шкафу еще платья.

***

Ровно через четыре минуты пятьдесят пять секунд я стояла в столовой.

Князь, крутивший в пальцах бокал с вином, глянул сначала на часы, затем жестом отпустил горничную, и лишь после посмотрел на меня. И у бокала были все шансы разбиться, не знаю, как Даркан умудрился его подхватить.

Просто… я умудрилась одеться. Не то чтобы со вкусом и все такое – но все платья, что были в шкафу, я натянула на себя! Все платья! И платье из серебряных кружев. И из золотых кружев. Из темно-синих кружев. Из темно-зеленых кружев. Из багровых кружев, и да – сверху, как и было велено, я натянула алое платье. Оно, правда, трещало по швам, из-за всех остальных и мой черный комплект спортивного белья как бы был не в тему, как собственно и черные кроссовки с белыми носками. Но это было мелочью, по сравнению с волосами, которые радостно стекали мне на спину холодными каплями, и все платья уже были мокрыми насквозь.

– М-да, – князь выразительно оглядел меня с ног до головы и обратно, – я знал, что беру в жены пугало, но не знал, что настолько… старательное пугало.

Мне даже почти стало неудобно, но только почти – у Николь сильно тряслись руки, так что…

– Да, еще есть сходство с клоуном, – меланхолично констатировал Даркан.

Еще все эти одеяния зверски жали. Не продохнуть просто.

Усмешка князя, движение рукой и… ну вот Навьен проделывал то же самое с моей прежней одеждой, только князю даже ниточку вытягивать не пришлось.

– Это просто другой уровень управления материей, – улыбнулся Даркан, глядя, как с меня сползает вся имеющаяся на мне кружевная материя, так что одно белье и осталось.

И стало зверски холодно.

– Согреть? – лениво поинтересовался князь.

И он смотрел на меня с такой безмятежной, лукавой, и в то время не скрывающей его возможности усмешкой, что если у меня и были бы какие-то сомнения в том, что меня могут согреть, то теперь их точно не осталось.

Как и моего желания присутствовать здесь на ужине.

– Йййа не голодна! – не знаю, как хватило слов на это пафосное заявление.

Даркан улыбнулся. Эта загадочная улыбка на его губах, блеск в глазах цвета самой страшной болотной топи, внимательный, все понимающий, и в то же время ласковый взгляд. Он смотрел на меня как на милого совершившего шалость ребенка, как на домашнюю зверюшку, тоже очень милую, как на что-то, что до крайности его забавляло, как на создание, настолько любимое, что мне готовы были простить любые выходки.

– Почти любые, – произнес вампир, все так же пристально взирая на меня.

И то как он смотрел… Под его взглядом, внимательным, слегка насмешливым, я особенно остро ощутила, как жалко выгляжу. С мокрыми волосами, с губами, которые обвели алой помадой вовсе не по контуру, скорее вне его, с черными кроссовками и белыми носками. С полным осознанием, что мне тут явно не место…

– Ты сильно переоцениваешь… это место, – и Даркан поднялся.

Смазанное движение, быстрое настолько, что уловить его глазами было невозможно, и теплый согретый его теплом пиджак. Странно, я всегда думала, что вампиры хладнокровные, но тепло исходило от черного пиджака, поверх которого заботливо уложили мои все такие же мокрые волосы, и теплом дыхания князя, окутало едва Даркан наклонился, почти касаясь губами моего уха, и произнес:

– Ты удивительно милая, когда смущаешься. Милая настолько, что хочется сгрести в объятия, прижать к себе, и согревать дыханием твои волосы, твою кожу… тебя. Удивительное ощущение, удивительное желание, удивительная ты.

И когда князь провел меня к стулу и усадил, я была пунцовая настолько, что алое кружево платья могло идти нервно курить в сторонке – по сравнению с цветом моего лица, оно вообще не котировалось.

А потом я превзошла кружева еще на порядок, потому что Даркан, взяв салфетку, заботливо стер с меня и помаду, и те потуги на придание моим глазам глубины и всего прочего, чего тенями делают. И то, как он стирал макияж с моего лица… Легкие осторожные касания, забота в каждом движении, нежность во взгляде…

Наверное, в этот момент я почти влюбилась.

Почти, потому что… он же вампир. Нахрен, он вампир! Упыр, кровосися, кровосос, кровососущий, кро…

– Каиль, однотипные оскорбления повторенные множество раз, перестают походить на оскорбления, и являют собой то, чем собственно являются – твоей попыткой отгородиться от меня, от твоих собственных чувств, от того, что ты боишься почувствовать.