Ливония. Продолжение (СИ) - Шопперт Андрей Готлибович - Страница 32

Событие сорок седьмое

Наблюдая, как готовятся поместные и артиллеристы, Егор Коноплёв решил, что это всё затянется на весь день и почесав репу, решил, что их зачем-то ведь учили, как на стену с помощью кошек и верёвок взбираться. Чем эта стена хуже⁈ Пусть и она испытает силу гренадёра.

— Тихон, вернись на корабль и штук пять кошек прихвати…

— Так мы взяли, вон у лодок три мешка лежат, — сотник ткнул пальцем в сторону сгрудившихся у причала шлюпок, доставивших их с кораблей.

— Так чего ждём, пока нам ворота сами немцы откроют, берём мешки и идём… — Егор оглядел здания посада и виднеющуюся за ними красную кирпичную стену с башнями.

— Стрелков с ребятами вон к монастырю пошли, — Тихон указал на белую стену метрах в трехстах от них.

— Выдвигаемся.

Их не так много и осталось. Сотню пришлось «одолжить» князю Палецкому в добавок к его послужильцам, сотню оставили в Выборге, два десятка в Орешке, и пятьдесят человек в Нарве, они должны вернуться на отремонтированных кораблях. Так что от четырёх почти сотен гренадёров осталось чуть больше сотни. Так ещё десяток Хомы охраняет Юрия Васильевича. Выходит, с ним даже меньше сотни.

До монастыря добрались быстро.

— Ткнись в ворота, — одному из десятников указал Коноплёв. Ну, что и следовало ожидать, ворота заперты.

— В монастырях полно серебра, — подмигнул Егорке Тихон.

— Угу. Только некогда…

— Спрячут. Чует моё сердце сейчас яму копают, — свёл брови сотник и даже носом шмыгнул, показывая, как жалко ему серебра, что монахи сховают. Эти латиняне жадные, страсть, не хотят с русскими золотом и серебром делиться.

— Десять минут у тебя. Уговорил.

— Семён, Андрей, Ёрш, кидайте кошки на эту стену!

Никто по лезущим на стену монастыря не стрелял, никто кипятком или смолой сверху не поливал, даже камней на голову не кидал. Трое гренадёров спокойно забросили кошки на стену метров пять высотой и за несколько секунд оказались на стене уже. Следом лезли следующие.

— К воротам! — Ерш — десятник одного из лучших десятков среди гренадёров, махнул рукой в сторону ворот запертых и исчез, видимо как-то слез со стены, уж навряд ли прыгнул с пяти метров. Можно ноги по самые зубы обломать.

Егор оглядел припортовую территорию, никакой опасности не углядел и махнул рукой, ощетинившимся во все стороны тромблонами, потешным следовать за ним. Правда, у ворот чуть задержались с той стороны дергали, наваливались на ворота, снова дёргали. Пару минут там пыхтели и крыли матом хитрожо…умных монахов, что такие запоры придумали. Наконец створки ворот заскрипели на несмазанных маслицем петлях и отворились внутрь, предъявив всем красную в ржавчине и глине рыжей широкую харю Ерша.

Зашли в монастырь тремя десятками. Он не сильно и большой. Метров семьдесят в самой широкой части. Стена не квадрат или прямоугольник, скорее треугольник и они в его тупом угле.

— Давайте вы направо, Ерш, ты со своим десятком налево. Тихон, пошли с десятком со мной вон к той колокольне, чего-то там точно копают, прав ты оказался.

Егорка лёгкой трусцой двинулся к группе монахов в чёрных рясах, склонившихся над чем-то. Стояли они спиной к гренадёрам и что-то оживлённо обсуждали. Пришлось гаркнуть на них и распихать, чтобы тоже взглянуть, чего там прячут. Сначала Егор огорченно вздохнул. Никаких мешков с серебром там не наблюдалось. Люди с деревянными лопатами были и даже с заступами были, но не золото с серебром прятали, они… Нда. Они раскапывали заваленный подземный ход. По крайней мере так это смотрелось сверху. Стены с кирпичной кладкой и свод тоже из кирпича, но часть свода обвалена и монахи отгребают землю и пытаются сдвинуть большую глыбу соединенных раствором кирпичей.

— Куда спешим? — поинтересовался явно у старшего здесь… Как там у них эта должность называется? епархиальный архиерей, игумен, аббат? Но дядька в чёрном пилиолусе, тогда как все простоволосы и работают, а этот руководит, покрикивая на землекопов.

Вопрос Коноплёв задал на немецком, не сказать, чтобы знает как родной, но учили же больше десяти лет.

Аббат, пусть будет аббат, отступил назад на шаг от великана в коричневом кафтане со зверской рожей и, оступившись на краю ямы, полетел в неё, размахивая руками, аки голубь. Взлететь пытался. Но нет, грехи видно вниз потянули. Он упал на обломки кирпичей и принялся орать как потерпевший. А ну, да, он и был потерпевшим.

— Ход этот куда ведёт? — зыркнул Егорка на ещё одного монаха и чтобы и этот не улетел, придержал его ручищей.

— В Ревельскую крепость, — попытался отодвинуться от великана мелкий монашек, старенький, видимо потому в яму и не загнали.

— В крепость?!! Братья, давайте быстрее раскапывайте, нам тоже в крепость надо! — гаркнул на монахов Егор, те не отреагировали и только, когда гренадёры на них тромблоны навели, принялись вновь выкидывать из ямы кирпичи и осыпавшуюся глину лопатами.

Стали подходить с обеих сторон гренадёры, отправленные в обход.

— Мешки с серебром сложены у выхода из часовни. Подсвечники, лампады, купель, полно всего. Есть и талеры, — склонившись к уху стоящего на коленях Егора и разглядывающего расширяющийся вход в подземный ход, прошептал Ёрш.

Событие сорок восьмое

Барон фон дер Рекке вместе с сотней, что ему выделил Костров, пока бездельничал. Все были чем-то заняты, одни настраивали миномёты, чтобы выбить ворота, вторые мастерили лестницы, а Коноплёв с сотней гренадёров вообще куда-то исчез. Князь Палецкий со своими людьми и приданными гренадёрами зачищали предместья Ревеля и перестреливались с ливонцами, что со стен Нижнего города пытались по ним палить. Но это быстро закончилось. Оказалось, что мушкеты у гренадёров бьют дальше и стреляют те точнее, а ещё сразу несколько человек бьют по одной цели. Так что вскоре желающие перестрелку с потешными устраивать исчезли. Либо поумнели, либо, что более вероятно, некому уже умнеть стало. А вот интересно, может ли душа, попавшая в рай или ад, поумнеть?

Командир артиллеристов Костин лично проверил оба больших миномёта, что установили в тысяче футах (300 метров) от ворот, почти в порту. Долго возились. Цель не велика и надо с такого расстояния не промазать. Это не орудие, где есть прицельные приспособления, тут просто нужно на глаз навести на цель. Потому, командир то так щекой прижимался к стволу, то с другой стороны, то назад отходил. Барон смотрел на это и в нетерпении переминался с ноги на ногу. Сколько можно⁈ Ну не попадёт, так второй раз выстрелит…

Бабах. Бабах. Выстрелили миномёты одновременно, и тут Иоганн понял, почему так тщательно выцеливал Костин. Миномёты отнесло на несколько метров назад и перевернуло. Да, чтобы второй раз выстрелить, теперь эту тяжёлую штуковину нужно второй раз настраивать. Правильно артиллерист всё по три раза проверял.

Пока барон смотрел на отброшенные силой выстрела миномёты, забыл даже про сами ворота, в которые они стреляли. И только услышав крики «Ура», мотнул головой, мысли про силищу отдачи выбрасывая из головы. К воротам, которые силой удара по ним мин, а потом и взрыва мины не просто открыло, а сорвало и унесло куда-то внутрь города, бежали и люди князя Палецкого, и сотни Коробова, и его сотня, выделенная Костровым. Иоганн выхватил шпагу из ножен и тоже крича во всё горло русское «Ура» понёсся к проёму в стене, где ещё пару минут назад висели такие массивные и, казалось, неприступные ворота.

Война получалась неправильная. Началась неправильно… Вот какого чёрта! Кто дал команду атаковать переговорщиков, да ещё копейщиками. Барону даже стыдно стало за своих, за ливонцев. Не за то даже, что напали на парламентёров, тут просто недоразумение могло произойти, а за оружие. Словно дикие племена с гор спустившиеся или из джунглей выбежавшие. Да ещё бежали толпой, без всякого порядка. И это против гренадёров, вооружённых до зубов. Даже сомневаться не стоит, кто в этой войне победит — безумные, не имеющие боевого опыта, ливонцы с копьями, или русские с их артиллерией и вооруженными четырьмя огнестрелами каждый опытными воями, прошедшими не одну войну. У них и потерь почти не будет. А если к этому прибавить, что нет никакой Ливонии, есть пять маленьких практически беззащитных епископств, да и те не смогут выставить общее войско. Вот так и будут сидеть по замкам, каждый обороняясь отдельно от другого. Князь Углицкий на уроках в школе, которые с удовольствием посещает барон, рассказывает о том, как Русь захватили монголы, пришедшие с востока. Причина поражения именно в этом. Каждый князь заперся в своём небольшом городе и надеялся отсидеться за стенами, вместо того чтобы выставить одно сплочённое большое войско. И про веник потом рассказывал, что можно каждую веточку сломать по отдельности, а вот пучок этих веток сломать не получится.