Смутные дни (СИ) - Волков Тим - Страница 53

Подумав так, доктор про себя хмыкнул: скорее всего — не придется! Придут к власти большевики… И надо будет с ними что-то делать… как-то жить… А подумать об этом хорошо бы уже сейчас, заранее! Эх, жаль, ос знанием истории плоховато… Правда, уже сейчас понятно — то, что Аннушка член партии правых эсеров — это плохо. То, что она в Комитете — тоже плохо, а вот Совет солдатских и рабочих депутатов — очень даже хорошо! Ей бы еще к большевистской фракции примкнуть… так, на будущее…

— Эвон, Иван Палыч, тут напрямки…

Андрюшка показал на пролом в кладбищенской ограде… Все кругом заросло — чертополох, бузина, рябина — кресты на могилках давно покосились, да и прочие памятник выглядели неухоженными… Впрочем, далеко не все — некоторыми занимались.

— Игнат! — остановившись, позвал доктор. — Господин Феклистов!

Нет ответа… Лишь где-то рядом журчала река…

— Нехорошо, что у реки кладбище, — Иван Палыч осуждающе покачал головой. — Не подмывало еще?

— Люди говорят — было, — наморщил лоб Андрей. — Но, давно, до войны еще. О! Как раз на трехсотлетие Дома Романовых!

— Романовы… — хмыкнул доктор. — Никому уже и не нужны оказались. А ведь не прошло и полугода! Так, где говоришь могилка-то?

— Да вон! За мной идите…

Могилка располагалась у самого края кладбища, ближе к реки. Все — честь по чести: ажурный кованый крест, чугунная оградка. Все старое, с облупившейся от времени краской…

— Что-то не похоже, чтоб тут что-то красили… И следов никаких нет!

Иван Палыч осмотрелся:

— А это что за развалины? Вон, на обрыве…

— Наверное, чей-то склеп, — поморгав, пожал плечами Андрюшка. — Ой! Картуз! Иван Палыч, видите? Там, на ограде, у склепа…

— Ну да.

— Это дядьки мово картуз! Игната Устиныча!

— А ну, пошли-ка! Игна-ат! Господин Феклистов!

Тишина. Лишь река журчала…

Склеп располагался у самой реки, на обрыве, и выглядел уже основательно подмытым.

— Так! Андрей, давай осторожней тут…

— Ага…

Парнишка нырнул, казалось, куда-то под землю, скрылся из глаз…

— Андре-ей!

Из склепа вдруг показалось растрепанная голова:

— Иван Палыч! Тут… ноги…

— Ноги?

Доктор нырнул в развалины…

Склеп это был или что-то еще, однако, кирпичная кладка обвалилась, не выдержав подмыва… И обвалилась, судя по всему, совсем недавно.

Обвалилась и погребла под собой мужчину в справных яловых сапогах… с набойками из кожи от приводных ремней.

Феклистов!

Рядом валялись кирка и лопата…

— А ну, Андрей помогай… Только осторожно!

Полетели в сторону кирпичи и куски красной слежавшейся глины… минут через двадцать тело удалось извлечь… Но, конечно же, было уже поздно.

— Игнат Устиныч… Эх… — покачал головой доктор. — Ну, надо же так…

Андрюшка дернулся и закричала:

— Дядюшка-а-а!

Успокаивая, Иван Палыч положил руку ему на плечо:

— Что ж, Андрей… Давай, беги за мужиками. Подводу пусть пригонят, ага…

Парень убежал. Доктор же огляделся. Зачем сюда Феклистов поперся? Ага, вот зачем…

Рядом с телом лежал чемодан, полный денег. Феклистов тайничок свой сделал, таскал из кассы, да сюда складывал. А вон и золотишко… Тут же тетрадка — учет сколько кожи с украденный ремней взято на пошив, кому сшито, кому предстоит сшить.

Эх, Игнат Устиныч, твою бы предпринимательскую жилку — да тоже в мирное русло! — вздохнул доктор, глядя на тело.

«Молодые» выглядели не по-деревенски солидно. Жених в черном сюртуке и белой рубашке с «бабочкой», невеста в светлом городском платке с голыми плечами, в белой свадебной фате с вуалью. Чувствовалось, голых своих плеч, платья этого, Аглая стеснялась… Впрочем, недолго.

После венчания гости вошли в трактир, расселись… И конечно, же, кто-то тут же закричал:

— Горько!

Аглая и Алексей Николаевич поднялись, поклонились гостям… поцеловались…

Под общие аплодисменты и смех, отец Николай благословил свадебную трапезу.

Выпили…

На свадьбу Гробовский нашел не самогон, а самую настоящую водку с белой головкой — высшей очистки! — стоившую до войны шестьдесят копеек бутылка.

— Хороша водочка! — крякнув, заценил Лаврентьев. — Давненько такой не пил. А, Иван Палыч?

— А? — доктор отвлекся от шептания с Аннушкой.

— Водка, говорю, хорошая!

— А, да-да, хороша!

Матушка Аглаи тоже примоднилась, надев красивый городской жакет с тесьмою. Тоже поначалу стеснялась, но, выпив, зарумянилась и завела песню:

И-за о-острова на стре-ежень…

Песня оказалась известная, да и голос — хорош, все кинулись подпевать:

На просто-ор речной волны-ы…

Пели, как пелось, от души, пусть даже и не попадая в ноты. Да разве в нотах дело? Праздник ведь, свадьба — гуляем!

Иван Палыч был нынче шафером, подружкой невесты — Глафира, а посаженным отцом пригласили церковного старосту Парфена Акимыча. Тот такой чести был весьма рад и быстро пьянел, опрокидывая стопку за стопкой. Напился да затянул:

— Холодно, сыро в око-опах…

Сидевшая рядом супружница тут же отвесила ему подзатыльник:

— Ты что это, старый черт, про войну-то поешь?

— Ась?

— Пой, говорю, другую!

— А-а-а… Вот мчится тройка почтова-а-а-я…

Тоже не очень в тему, но, хотя бы не про войну…

Еще выпили…

Потом еще…

Телеграфист Викентий — кто бы мог подумать? — растянул меха гармошки…

Пошли частушки:

Мою милку сватали

И в чугун запрятали.

Сковородой захлопнули.

Чуть глаза не лопнули!

— начала подружка невесты, Глафира.

Ей отозвалась Пелагея Романовна:

Меня сватали сваты,

Богаты-пребогаты —

Четыре кошки, две собаки,

И все хвосты лохматы!

Тут уж многое не выдержали — пошли в пляс! Да так, что только стены дрожали.

Ох, довольно мы напелись,

Дайте смену новую.

Ой, спасибо гармонисту

За игру веселую.

Перерыв сделали, чего уж — устали… Ну, и выпить давно уже было пора.

— Горько!

— Горько!

— Горько!

Молодые встали, поклонились…

Но, поцеловаться не успели — послышался стук в дверь.

— Да заходите вы — не заперто! Свадьба! Всем гостям рады!

В зал вошли трое военных. Бледный худой прапорщик и двое рядовых солдат. Тут же примолкли все, стало как-то не до празднику.

— Гробовский, Алексей Николаевич, кто будет?

— Ну, я, — удивленно отозвался жених.

Прапорщик крякнул и вытащил какую-то бумагу:

— Согласно резолюции «О жандармах и полицейских» Первого Всероссийского съезда Советов рабочих и солдатских депутатов… поддержанной правительством… бывшие полицейские и жандармы отправляются на фронт с ближайшими маршевыми ротами! Господин Гробовский, распишитесь… вот здесь… на фронт собирайтесь…