Оружейных дел мастер (СИ) - Тепеш Влад - Страница 28

Вариантов, в принципе, маловато. Простейший — навитой ствол, получаемый путем навивания металлической полосы на оправку по спирали и проковывания. Почти то же самое, что и обычный скрученный ствол, чуток получше, но разве что чуток. Второй способ — ствол, кованый на оправке. Да, он будет куда как лучше, но процесс очень трудоемкий, а оружия надо много и быстро.

Вариант с глубоким сверлением Данила отбросил сразу: для этого нужны станки, которых в средневековье, даже таком продвинутом, нет, они появятся много позже, да и сверла Байснера для сверления стволов — тоже вещи, которые на коленке не забацать.

Самой большой проблемой на этом этапе была неопределенность. Во-первых, еще неизвестно, что там у алхимиков с порохом получится. Во-вторых, вопрос в том, какова должна быть бронебойность гипотетической «пищали Разумовского». Сварганить простейшую фитильную аркебузу — дело одно, однако аркебузы эти на Земле вышли из употребления с появлением большого числа латников, против которых аркебузная пуля оказалась неэффективной, потому был изобретен мушкет.

Больше всего Данила боялся, что в этом относительно продвинутом средневековье доспехи могут оказаться лучше, чем в свое время были на Земле, и если так, то даже мушкетов может оказаться недостаточно.

Потому Разумовский обратился к Йонгасу с просьбой найти солдат, которые воевали в злополучной битве и могли бы точнее указать прочность вражеской брони. Эльф отвез его через полгорода в заведение, похожее на госпиталь, к одному капитану-пехотинцу, сумевшему, получив в сражении несколько ран, выбраться с поля боя живым. Рассказанное им удручало.

— Я однажды дрался с одним тархалонцем, лет пятнадцать назад это было. Он носил броню, купленную у дварфов, а их доспехи прочней любых иных, жадные коротышки знают секреты прочных сплавов… Так я умудрился секирой прорубить ему налокотник, когда он пытался удар мой парировать. Знатный удар был, может быть, лучший в моей жизни… А давеча, как у Сигны мы дрались, довелось с ублюдками сойтись в рубке. Поганые карлики носят доспехи с виду плохонькие, но крепкие, что твоя крепостная стена…

— Карлики? Гоблины то есть?

— Да гоблины — ерунда, шмякнул разок и в порошок растер… Орки-карлики. Гоблины набрали среди своих убогих безмозглышей самых-самых маленьких… Орки, в смысле, обычные орки, своих низших родственников выродками кличут, а самых мелких — карликовыми выродками. Но этот «карлик» — только для орка карлик. А так он ростом будет чутка повыше гоблина, почти как я, и уж точно не слабее меня, а обычным людям против них ой как тяжко… Было очень неприятно обнаружить, что из двадцати тысяч гоблинов самих гоблинов только треть, а вот остальные — все карликовые орки… В общем, я одного такого недомерка хряпнул со всего размаху, уж не слабее, чем тархалонца того, а его наплечник только треснул. Ну и рука под ним тоже сломалась, ясное дело. Так что я готов ручаться, доспехи на нем были как дварфовские, а может и прочнее. А может, и не прочнее, просто я за пятнадцать лет постарел слегка… Но если обычные, наши доспехи, или там тархалонские, я колол легко — Эртэс свидетельница, не раз я сукиных детей разрубал от плеча до пояса, расколов и наплечники, и нагрудники — то вот доспех выродка не осилил так разрубить…

Рассказ капитана был особо печален тем, что сам солдат хоть и не обладал никакими орочьими признаками вроде цвета глаз или клыков, но здоровяк был редкий по человеческим меркам. Конечно, до полуорка Гаскулла ему далеко, но что-то неуловимое в чертах лица напоминало Даниле о тех двух орках, которые спасли его в лесу. Не иначе, есть среди предков капитана и кто-то из орочьего племени. Стало быть, человек очень сильный, раз может раскалывать обычные доспехи, но если даже ему не по плечу доспехи врага — стало быть, не преувеличивают, говоря об их качестве.

Данила пожелал ему скорее поправляться и в сопровождении Роктис вернулся к карете.

— Что-то не так? — спросил Йонгас, завидев мрачного, как ночь, инженера.

— И не говори. Судя по всему, задачка сделать оружие, пробивающее вражеские доспехи, значительно сложнее, чем я думал. Достать доспех, сделанный дварфами, возможно?

— Вполне, в королевском арсенале их немало.

— Мне понадобится один, самый крепкий. В качестве эталона для проверки оружия.

— Хорошо.

Вернувшись во дворец, Данила засел за расчеты. По всему выходило, что если обычный мушкет при весе в семь-девять килограммов и калибре свыше двадцати миллиметров пробивал пятидесятиграммовой пулей обычный латный доспех на дистанциях до двухсот метров, то против более крепкого доспеха его может оказаться недостаточно. И что тогда? Увеличить калибр и заряд пороха? Надо еще и стенки ствола утолщать, вырастет масса, вырастет отдача. А их увеличивать некуда, мушкет и так полустационарное оружие, из которого стреляли только с подпорки. Нарезное оружие решило бы проблему, но оно — вопрос лет, а не жалкого месяца.

Конечно, если порох, сделанный алхимиками, будет хорош, а стволы — прочными, можно будет просто увеличивать заряд пороха, в итоге пуля получит большую дульную энергию и большую пробиваемость. Но тут уж все упирается в алхимиков. Справятся или нет? Даже если да, проблема отдачи все равно никуда не денется.

Оказалось, про волка слово — а волк уж в хлеву. Появилась Роктис и сообщила, что Данилу вызывают к королю: алхимики пожаловали.

В зале совещаний Разумовский застал целую толпу разномастных адептов алхимической науки, выстроившуюся у стены с пакетами, склянками, сумками и свитками, некоторые пришли прямо в своих рабочих фартуках и передниках. За столом восседали король, несколько незнакомых Даниле советников и давешний министр алхимии.

— Они принесли свои микстуры, — коротко и без приветствия сказал король, — проверяй.

Данила уселся за стол и сказал:

— Нужны свеча, тонкие лучины и какая-нибудь чашка.

По распоряжению министра-алхимика все это немедленно появилось на столе, затем он вызвал первого из своих коллег, тот поставил перед Данилой несколько склянок, в каждой из которых на дне — на палец порошков.

Проверка заняла добрый час, но уже в самом начале стало ясно: бинго. Хорошо горящая смесь получилась у каждого присутствующего, у некоторых по два-три разных состава. Троим удалось получить не пороховую мякоть, а гранулированный порох приличного качества. Данила опросил ученых на предмет простоты рецепта и остановился на самом простом, почти классическом рецепте с минимальными отличиями.

— Но у меня горит лучше, быстрее и ярче солнца! — нарушив дворцовый этикет, с обидой в голосе завопил тощий человек лет сорока с подпаленной бородой, источающей запах горелых волос.

— Так-то оно так, — согласился главный алхимик, — но, почтенный Флорн, сколько у вас там компонентов в рецептуре? Два десятка. А надо сей порошок готовить бочками.

Даниле, на самом деле, было трудно отказаться от соблазна использовать гораздо более эффективный состав, но времени просто нет.

— Не исключено, что мы будем и этот рецепт использовать, — сказал он, — но не сейчас. Как первую волну серой чумы отобьем — будем улучшать оружие и порох. Но пока пойдем самым простым и быстрым путем. Но это еще не все. Сейчас король выделит рабочих, и вы, министр, вместе с изобретателем рецепта наладите массовое производство.

Министр скосил вопросительный взгляд на короля, Валлендел кивнул:

— Выполняйте.

— Так, а к остальным господам алхимикам есть еще одно дело, — сказал Данила, — подойдите поближе, сейчас я объясню вам, что такое пороховой стопин[1]. Он представляет из себя пучок хлопчатобумажных нитей, пропитанных калиевой селитрой и обмазанный снаружи сметаноподобной смесью пороховой мякоти с клеем. Обычно такой шнур горит со скоростью… ну, в палец по длине, пока вы скажете «раз».

— Фитиль, что ли? — спросил один из алхимиков.

— Не совсем. Фитиль должен гореть долго, а огнепроводной шнур — быстро. Так вот, необходимо изобрести такой шнур, который вспыхивал бы от огня, горел бы не быстрее, а лучше — на длину пальца за «раз, два, три». Более того, этот шнур должен загораться, даже если мокрый, или быть непромокаемым.