Не смотри назад - Спейн Джо - Страница 14

Люк благодарит его, а Роуз подносит бокал к губам и делает огромный глоток.

– Я бросила дом, работу, всех знакомых, – продолжает она. – Одним словом, все оставила. С собой взяла только чувство юмора.

Она видит, как Люк внимательно вслушивается в каждое слово. Но встревоженным по-прежнему не выглядит. Как так? Почему его ничто не настораживает?

– Сама не знаю, зачем вам все это рассказываю.

– Возможно, вам просто нужно выговориться, – замечает он. – Я незнакомец. У вас на душе скопилось слишком многое, а меня, как вам кажется, вы больше никогда в жизни не увидите.

– Не увижу, – подтверждает Роуз.

Люк качает головой и говорит тихо, но убежденно:

– Увидите. Я надеюсь, – добавляет он. – Не хочу на вас давить. Да и в любом случае не стал бы, но если вы думаете, что ваш рассказ меня отпугнул… ничего подобного.

– Почему? Почему нет? Я ведь призналась, что живу в бегах, скрываясь от жестокого насильника. Это никакие не игры.

– Я так и не думал. Но из вашего рассказа понял, что самое страшное уже позади. Вы перечислили, чем вам пришлось пожертвовать. И что теперь? Вы собираетесь вечно жить одна, не заводить друзей, не знакомиться с мужчинами?

– Люк, он опасен. Если он когда‑нибудь найдет меня и я буду с кем‑то… вы понимаете? Все станет намного хуже. Соперник окажется целью, а меня он накажет вдвое суровее.

Люк не отвечает. Наконец‑то, думает она. Наконец до него стало доходить, о чем она толкует. Вряд ли после такого он продолжит настаивать на своем.

Люк берет стакан и отпивает виски.

– В мире полно опасных людей, – говорит он и ставит стакан на стол. – Вы правда думаете, что он вас ищет?

– Я не думаю, я знаю.

– Где он живет?

– Все там же, в Донеголе.

– И он не знает о том, что вы в Лондоне?

– Надеюсь, нет. Но у меня развилась паранойя. Откуда мне знать, вдруг вы работаете на него.

– Могу уверить, что нет.

Роуз фыркает.

– Конечно, другого ответа я и не ждала.

– Пожалуй, – говорит он. – Вы, случайно, не смотрели фильм «В постели с врагом»?

– О господи! – Роуз не знает, плакать ей или смеяться. – Я не Джулия Робертс. И тут вам не кино. Это моя жизнь.

– Я и не говорил, что ваша жизнь – кино. Просто хотел спросить: помните ее соседа? Того симпатичного парня с бородой.

Роуз вскидывает брови.

– Я и есть хороший парень.

– О, так вы у нас красавчик-актер из голливудского фильма, который врывается и спасает Джулию Робертс? Корона не жмет? Хотите, попрошу официанта поставить «Кареглазую девчонку» [3]?

Люк грустно улыбается.

– Я же не говорил, что не идиот. – Он открыто смотрит ей в глаза. – Возможно, вы не хотите встречаться со мной по каким‑то другим причинам, кроме очевидных. В таком случае я могу вас понять. Я не знаю всего, что произошло с вами. Буду счастлив, если расскажете, но на нет и суда нет, вы не обязаны. Я чувствую ваши душевные раны. И если позволите, хотел бы стать вам другом. Может, начнем с этого?

У Роуз защипало глаза.

Такого она не ожидала.

Люк Миллер оказался не таким, как она ожидала.

Но он понятия не имеет, во что ввязывается.

Она думает об этом, когда телефон в сумке вновь подает сигнал.

Да ерунда, говорит она себе.

Никто за мной не следит.

И почти верит в это.

Лондон

Эллиот высаживает Микки на углу улицы, где живет Люк.

Все тот же адрес, по которому он обитал последние восемь лет. Микки любопытно, почему они решили поселиться здесь, а не у Роуз, например, или не сняли вдвоем другую квартиру, без лишних напоминаний о прошлом.

С другой стороны, что она вообще знает о Роуз? Люк прислал ей приглашение на свадьбу. Микки в ответ отправила извинения, что не сможет прийти, и шампанское. Несколько раз за прошедшие десять лет они пытались поговорить. Она и Люк. Всегда сложно перейти от абсолютной близости к полному отсутствию в жизни друг друга, и какое‑то время Микки надеялась, что они останутся друзьями. Ненадолго между ними установилось шаткое согласие. Но однажды вечером, после нескольких порций алкоголя, Микки сорвалась на него, после чего поняла, что друзьями они точно не будут. Не те у них были отношения.

– Хочешь, зайду с тобой? – предлагает Эллиот. Его нигерийский акцент за годы жизни в Лондоне впитал в себя ист-эндский, и теперь его речь звучит отрывисто-певуче. Ему идет, подчеркивает необычность. В Эллиоте вообще нет ничего обычного, он соткан из противоречий. Красавец-мужчина, сильный физически, за что Микки не раз была ему благодарна, он редко полагается на грубую силу. Он никогда первым не затеет ни ссору, ни драку. Прекратить свару может в случае необходимости, но по природе не склонен к насилию. Общению с людьми предпочитает монитор компьютера. Любит фильмы, старую эстраду и старается избегать ругательств и богохульств, поскольку его набожная мама находит их неприличными. Микки не знает никого, кто бы так заботился о своей семье. Сейчас Эллиот живет с сестрой Наной и ее двумя детьми и каждое воскресенье обедает с родителями. Трудится не разгибая спины, чтобы обеспечить родным хорошую жизнь.

– Нет, там нет ничего опасного, – лжет Микки. – Ждать меня тоже не надо. Лучше просто уезжай.

Эллиот смотрит изучающим взглядом, понимает, что большего она не скажет, и кивает. Они привыкли понимать друг друга с полуслова.

Микки ступает на тротуар. От прошедшего пару дней назад дождя не осталось и воспоминаний. Бабье лето наступило во всей красе, и даже асфальт под подошвами сандалий пышет жаром.

Она морщится от боли, повернувшись, чтобы помахать Эллиоту. И напрасно, потому что он уже отъехал и назад не смотрит.

Нейтан не обрадовался, когда она сообщила, что сегодня выйдет на работу. Но у него нет рычагов влияния, при помощи которых он может ей что‑то запретить. Микки видела мужа ровно полчаса, после того как он привез ее домой из больницы, но, как только Нейтан убедился, что все в порядке, он сам вернулся на работу и перестал ее проверять.

Микки никогда не проводила в постели два дня подряд. Врач, конечно, сказал, что покой ускорит выздоровление, но у нее от лежания тело только начинает затекать и болеть еще сильнее.

Да она и не собирается особо перенапрягаться.

Просто сообщит по телефону об убийстве.

Микки тяжко вздыхает.

И входит в красивое, современное, респектабельное здание.

В холле, дожидаясь лифта, она невольно вздрагивает. События сорокавосьмичасовой давности слишком свежи в памяти – поход в квартиру Петры и все, что случилось после.

В лифте Микки вынуждена любоваться на свое отражение в зеркалах, расположенных на каждой стене. Вид у нее бледный и усталый; синяки на лбу и скуле все еще багрового цвета, но им далеко до кровоподтеков на ребрах и спине, из-за которых приходится слегка горбиться.

Она выглядит как жертва насилия.

Хорошо бы придумать причину, с чего вдруг она решила проверить самочувствие друга, учитывая, что ей самой место на больничной койке. Полиция обязательно спросит. Через два дня после аварии вас охватило настолько неодолимое беспокойство о давнем приятеле, что вы рванули из палаты прямо к нему в квартиру?

У Микки есть примерный план действий. Сначала она позвонит старому другу Нейтана, столичному детективу Десу Уайту. Естественно предположить, что, будучи в шоке, она наберет его номер. А он уже обрисует ее коллегам: о, ну это же Микки, для нее в порядке вещей, не очухавшись от травмы, нырнуть в очередное расследование.

Дес смягчит подозрения менее доверчивых следователей.

Стоя под дверью Люка, Микки делает мысленную пометку, что на площадке действительно только две двери. Она никогда не была здесь прежде; просто знала, что сюда он переехал из квартиры, которую снимал в Кэмдене. Ту квартиру Микки помнит, новой она и в подметки не годится.

Есть еще один вопрос, и копы наверняка его зададут, как бы ей ни хотелось надеяться на обратное.