Дар Демона. Том 1 и Том 2 (СИ) - Веден - Страница 7

Обычно жертвами опытов Тонгила являлись либо преступники, либо невезучие, в чем-то провинившиеся слуги. С какой стати Темный изменил своим привычкам? Или это Риен не вовремя попался магу под руку? Например, когда тот изучал воздействие нового заклинания? Уж лучше надеяться на это, чем думать, будто его списали на отправку в подземелья. Умирать, да еще таким жутким образом, Риен не хотел.

Тонгил между тем окинул его внимательным взглядом и покачал головой.

— Иди-ка к себе, парень.

Эта короткая фраза моментально вернула Риену силы, заставила даже забыть о боли. Он торопливо вскочил на ноги, поклонился и чуть ли не бегом направился к двери.

Том 1

Глава 7

Арон устало вздохнул и опустился в кресло. Скользнул взглядом по двум масляным светильникам, приказывая им зажечься. Каждый час новой жизни подкидывал сюрпризы, словно сама судьба посмеивалась над его попытками осознать происходящее. Раз здесь он Темный маг, то как сумел создать шар Истинного Света и коснуться его, не испытав боли? Младший ар-Корм прав — это невозможно. Хотя что из случившегося с ним возможно?

Арон попытался вспомнить, как именно вызвал сгусток солнечного света, но в голове было пусто.

В соседних покоях ждали записки двойника, но возвращаться к ним, вновь погружаться в жизнь, наполненную Темной магией, не хотелось. Арон находился здесь всего один день, а казалось, будто прошел год. На душе после встречи с Вендом было мерзко. Да еще этот мальчишка ар-Корм, смотревший на него с тревожным ожиданием, периодически перераставшим в откровенный ужас…

Может, забыть обо всем до утра? Все же ночь предназначена для сна, а не для чтения дневников Темных магов.

Стоило лечь, как мысли начали путаться, перед внутренним взором замелькали невнятные образы. И пришел сон.

…Арона окружали деревья, кроны которых осень окрасила в любимые им цвета: желтый, рыжий, багряный. Кое-где попадались и коричневые листья — словно крупные капли засохшей крови. Опавшие листья, почти живые, с мягкой плотью, легшие бескрайним ковром под копыта коней. И воздух — прозрачный, еще по-летнему теплый и сладкий, но уже с намеком на скорое умирание мира, на белый саван зимы.

За спиной почудилось движение. Арон лениво оглянулся, уже зная, кого увидит. На вороном жеребце — близнеце его собственного — по петлявшей между стволов тропинке приближался Мэа-таэль.

— Налюбовался листиками? — спросил полуэльф насмешливо. То ли в его душе действительно не находилось места красоте, то ли неприятие эльфийского наследия заставляло притворяться даже перед собой. Арон поставил бы на второе, но выяснять не собирался.

— Налюбовался, — покладисто согласился Арон, потом его мысль вернулась к тому, для чего они и приехали в лес. Арон посмотрел на Мэа-таэля, отмечая привычный яростный блеск в его глазах — предчувствие любимого развлечения.

— Славно поохотимся, — выдохнул полуэльф.

Стая ждала на поляне — несколько человек уже спешилось, кто-то из воинов присел перед пленником, пытаясь разговорить. Тот упрямо отмалчивался, продолжая сохранять высокомерное выражение лица. Арон скривил губы в подобие улыбки — в подземельях пленник был разговорчивей.

— Ну как, не передумал? — спросил он больше для вида.

— Нет! Ты будешь проклят, убийца! Все, чего ты достиг, станет прахом! Все отвернутся от тебя!

Сколько бессильной ненависти жило в глазах Светлого мага, верного подмастерья Аларика Неркаса! Какой гнев кипел в нем, какая ярость на несправедливость судьбы!

— Развяжите его, — кивнул Арон стражам.

Можно было это сделать и магией, но по привычке, намертво вдолбленной учителем, Арон не любил попусту расходовать энергию, предпочитая всегда держать резерв полным. Слишком уж много неожиданностей любит подкидывать жизнь.

Таким же сюрпризом, но уже для Аларика Неркаса, стал сам Арон Тонгил, когда Светлый, потратившийся на магическую защиту замка верного вассала, расслаблялся в компании одной милой девушки. Темный маг долго подбирал подходящую красотку, и роль свою она сыграла отлично…

Нет, не стоит попусту расходовать магию, чтобы однажды не оказаться на месте бедняги Неркаса.

Светлый поднялся на ноги, оглядел поляну, задержав взгляд на Мэа-таэле — о присутствии полуэльфа в свите Тонгила ходили слухи по всей империи. Вероятно, даже у приговоренных к смерти бывают проблески любопытства.

— Мы дадим тебе фору, — благожелательно сказал Арон. — На западе, за милю отсюда, течет рукав Вьесты. Сумеешь перебраться на другой берег — будешь свободен. А нет — не обессудь, станешь обедом для моих песиков.

Светлый маг гордо вскинул голову, собираясь выдать нечто благородно-глупое, но в этот миг воин, прежде пытавшийся разговорить пленника, негромко зарычал. Если не видеть, можно было поклясться — звук принадлежит дикому зверю. Светлый запнулся на первом же слове и отшатнулся. Стражи громко расхохотались, несколько оборотней издевательски залаяли, но непривычный для их горла звук быстро перешел в вой.

— Нравятся мои песики? — широко улыбаясь, спросил Арон.

Ненависть Светлого сменилась откровенным ужасом, он попятился.

— Ну что же ты, храбрец? — вперед выехал Мэа-таэль, излучая хищное веселье, наклонился с коня. — У тебя больше не осталось проклятий?

Светлый уставился на него, как на безумца, сделал назад шаг, другой, развернулся и кинулся прочь. Стоявшие на дороге стражи отступили в сторону.

— Как думаешь, не заблудится? — заботливо спросил полуэльф.

Арон покачал головой.

— Я частично снял блокировку с его эррэ — на чувство направления, на исцеление и на выносливость.

Вместе они наблюдали, как Светлый зацепился ногой за невидимый под листвой корень. Упал, вскочил и побежал дальше, прихрамывая. Иногда пленник оборачивался, и даже на расстоянии был заметен ужас, исказивший его лицо.

— Будет забавно, — Мэа-таэль заулыбался в предвкушении. Арону подумалось, что таким счастливым он его уже давно не видел. Стоит устраивать подобные охоты чаще.

— Можно, господин? — Глаза десятника горели желтоватым огнем, выдавая звериную суть, пока что запертую в тесной человеческой оболочке.

— Мэль, — Арон обернулся к другу. — Твоя охота.

Полуэльф улыбнулся, обнажив более острые, чем положено человеку, клыки.

— Думаю, пора.

Тотчас аура нестерпимо чуждого и вместе с тем давно знакомого изменения накрыла поляну, заставив эррэ самого Арона инстинктивно оградить человеческую суть хозяина щитом внутренней реальности. А вокруг люди превращались в волков, их тела ломало в судорогах боли и экстаза.

Несмотря на наложенные слои заклинаний, кони жалобно заржали и попятились. Арон привычно махнул рукой, набрасывая на пугливую скотину сеть подчинения; ржание стихло, глаза лошадей остекленели. А волки вытянутой цепочкой уже бежали в глубь леса, по четкому следу Светлого мага.

— Наперегонки? — не дожидаясь ответа, Мэа-таэль гикнул и сорвался с места. Арон, заразившись мальчишеским азартом друга, припустил следом.

Светлый почти успел — до берега Вьесты человеку оставалось едва ли сто шагов, когда первый волк прыгнул ему на загривок, повалил на землю, и тут же сам покатился по траве, жалобно визжа и пачкая ее кровью. Светлый попятился, сжимая в правой руке неизвестно откуда взявшийся клинок. Должно быть, подумалось Арону, сумел вытащить у одного из стражников перед началом охоты. Лицо подмастерья выражало отчаяние и решимость дорого продать свою жизнь.

Мэа-таэль, обогнавший Арона, слетел с коня, выхватывая из ножен широкий охотничий кинжал, и пружинистой походкой двинулся к жертве.

— Потанцуем? — Хищная ухмылка полуэльфа сделала бы честь любому волку. Арон, остановивший коня в некотором отдалении, покачал головой: риск ради риска он понимать отказывался. Но Мэа-таэля, будь он в ярости или веселом азарте, собственная жизнь, казалось, не волновала. Полуэльф словно жил одним днем, и день этот старался сделать как можно ярче и насыщеннее.