Дар Демона. Том 1 и Том 2 (СИ) - Веден - Страница 16

Оказалось, что граф откупился от колдуна, пожертвовав единственным оставшимся в живых сыном — отправил пятнадцатилетнего Риена в замок Тонгила заложником.

Узнав о последствиях своей «победы», Росана разбила все, что попалось под руку, а потом проплакала целую ночь. Последний раз она так ревела, когда услышала о гибели Керана. Но если в смерти старшего брата девушка была невиновна, то Риен пострадал из-за нее.

Никто из родителей к ней так и не приехал, ничего не сообщил, только Делия прислала длинное письмо, кое-где в пятнах потекших чернил. Младшая сестра рассказала, как отправляли Риена и как хорошо держался братишка, хотя понимал: шансов вернуться живым у него немного. Как графиня после того слегла и не вставала неделю, а граф, враз почерневший, почти не выходил из кабинета, а если когда и появлялся, то часто замирал и смотрел в одну точку, словно на что-то, остальным невидимое. И как сама Делия не могла сдержать слез каждый раз, когда думала о случившемся…

В письме сестра ни разу ни в чем не упрекнула Росану, но от этого было только больнее.

После бала, на котором Росана сломала жизнь брату, прошло полтора месяца. Почти все это время, вынужденно проведенное в киретской глухомани под домашним арестом в компании одной лишь горничной, девушка мучилась и переживала. О происходившем дома она узнавала только из писем сестры — никто из родителей на ее послания не отвечал. Иногда Росане казалось, что отец с матерью, угнетенные потерей сына, вычеркнули непутевую дочь из своей жизни. Сложно сказать, что бы натворила расстроенная девушка дальше, но случайно подслушанный разговор дал ей подсказку, придав жизни смысл и цель.

Росана сидела в тенистой беседке в крохотном парке — единственном месте, куда ей разрешалось выходить, — когда по усыпанной гравием дорожке, не заметив ее за сплетением ветвей, прошли двое. Один — кряжистый, наполовину седой начальник стражи, второй — незнакомый Росане молодой воин.

— Останешься за главного, пока не вернусь, — говорил седой. — За девчонкой следи внимательно: граф боится, что эта сумасбродка попытается сбежать.

— Почему ее вообще здесь держат? — Энтузиазма в голосе молодого не ощущалось. — Почему не отдали Тонгилу вместо наследника, раз уж она все это заварила?

— Чародей сам назначил цену. — Начальник стражи покачал головой. — От девчонки отказался… Ну да ладно, вернемся к делу. Стража должна стоять не только у комнат самой девицы, но также у главных дверей и черного хода. И не забудь… — Люди отошли уже слишком далеко, и навострившая уши Росана не смогла больше уловить ни слова из их разговора.

Но побег… Стало быть, драгоценный родитель, побрезговавший написать и пару строк провинившейся дочери, всерьез озаботился превращением этого дома в тюрьму для нее.

Что теперь? Через полгода — год, когда все успокоится, ее, как племенную кобылу, продадут какому-нибудь высокородному недорослю, а Риен так и сгниет среди мрачных лесов севера? Может, отец и любил своих детей, но положение в обществе всегда стояло для него на первом месте.

Росана медленно поднялась на ноги, одернула подол платья. В ее голове уже формировался план, и подробности его привели бы графа в ужас. Печаль и переживания девушки приняли осязаемую форму, Росана не собиралась успокаиваться, пока не исправит то, что натворила, а упрямства в ней было больше, чем во всех остальных ар-Кормах, вместе взятых.

Обыскав выделенные ей комнаты на предмет хоть чего-то подходящего для побега и ничего не найдя, девушка глубоко задумалась…

Шел седьмой день с тех пор, как уехал старый волчара, сотник Игрем, и стражники успели слегка расслабиться. Последние полтора месяца, посвященные охране девицы ар-Корм, называть тяжелыми было никак нельзя, но с отъездом Игрема, все же гонявшего их иногда с полной выкладкой по лесу, жизнь и вовсе показалась медом.

Молодой Исан, воспитанник ар-Корма, заместителем Игрема стал недавно и в глуши успел заскучать. Да и работа ли это для молодого амбициозного дворянина — сторожить взбалмошную девицу, пусть даже дочь графа?

Исану хотелось на границу, за подвигами и славой. Так что стражников он особо не проверял, почти все время посвящая изучению военного дела — юноша мечтал стать великим полководцем.

Игрем стражников ставил всегда по двое и каждую ночь, страдая бессонницей, обходил лично. У будущего великого воителя сон оказался крепким, поэтому уже на вторую ночь стражи решили кидать жребий и караулить по одному, а на третью и вовсе спихнули это дело на молодежь.

Молодежь в лице еще безусого Лига, сперва заворчавшая, после первого одиночного дежурства возражать перестала. Выяснилось, что скучать в одиночестве под темным балконом и перешучиваться с хорошенькой девушкой, на этот балкон вышедшей, — две огромные разницы. Дочь ар-Корма оказалась милой и дружелюбной, а шустрый ночной ветерок иногда так заманчиво приподнимал подол ее шелкового халата…

На третью ночь их оживленного общения добросердечная девушка таинственным шепотом сообщила Лигу, что у нее для него сюрприз, и спустила на веревке бутыль хорошего вина. Качество напитка Лиг тут же благодарно оценил, но мысли после дегустации отчего-то потеряли ясность, а потом и вовсе затянулись сонным туманом…

Внизу с блаженным выражением на лице обнимал бутыль похрапывающий молодой стражник. Служанка, тоже хлебнувшая чудесного напитка, сопела на лежанке. План успешно выполнялся.

Убедившись в отсутствии свидетелей, Росана сбросила на траву самодельный походный мешок, потом слезла сама, избавила стражника от плаща и камзола, но со штанами вышла заминка — девушке еще никогда не приходилось снимать с мужчины данный предмет одежды. Пришлось глубоко вздохнуть и напомнить себе, что это для благой цели. Помимо одежды Росана позаимствовала у стражника оба кинжала с широкими лезвиями и связку «жал» — метательных лезвий.

Имение ар-Кормов находилось в южной части Киретских предместий, среди подобных ему владений купцов Золотой гильдии и знатных вельмож. Каждый особняк окружали высоченные стены, и собственность отца Росаны исключением не была. Хорошо хоть на кладку стены пошли крупные, толком не обтесанные камни, с удобными выбоинами в некоторых местах. Да и деревце, росшее почти вплотную к ограде, помогло на эту самую стену взобраться.

Уже сползая на противоположную сторону и плюхаясь на весеннюю мягкую траву, девушка с возмущением подумала, что таким же образом любой вор мог забраться в имение. Слуги, оставшиеся без хозяйского глаза, не догадались воткнуть в верхнюю часть стены острые камни и ломаный сланец, а на ночь выпустить сторожевых собак. Будь Росана полноправной хозяйкой, уж она бы им объяснила…

Кирет, находящийся за несколько тысяч миль от ближайшей границы, привык к безопасности. Уже несколько столетий как он вылез за пределы прежней городской стены, но так и не обзавелся новой. Да и к чему? Кочевники даже в самые засушливые годы, когда голод выгонял их из Степи, сюда не доходили, варвары-северяне в глубь континента на боевых кораблях не заплывали, а крупных гражданских войн в Империи не случалось уже несколько поколений. И даже Темный маг, подбиравшийся к ним все ближе и ближе, киретцев не напугал и не пробудил от сонного спокойствия. Мало ли их появлялось, таких вот временных властителей? Горожане поклонятся, откупятся — и вновь все будет хорошо, будет по-прежнему.

Хотя Кирет и лежал далеко от южной границы, обитателями его являлись не только коренные имперцы. Здесь можно было встретить и смуглого септа, и белокожего темноволосого северянина, и рыжего, как закатное пламя, обитателя Югерского архипелага. А если знать, в какой переулок зайти и на какой двери выбить условную дробь, то даже и настоящего кочевника — черноволосого, несмотря на почтенный возраст, с миндалевидными глазами, напоминавшими эльфийские.

— Дедушка! — Радостно взвизгнув, Росана подпрыгнула и повисла на шее старого туура. — Как я рада тебя видеть!