Прощай, неразделённая любовь (СИ) - Галс Марина - Страница 28

Вот, например, вчера. Соколов неожиданно появился на моём пороге с горящими глазами и нежными признаниями, которые звучали так правдиво, что хотелось забыть все его прошлые выходки и просто верить.

Но едва я начала поддаваться этому порыву, как он также внезапно пропал, оставив после себя лёгкий шлейф дорогого парфюма и чувство недоумения.

А этот звонок глубокой ночью, когда я уже видела десятый сон... Это сообщение, полное намёков... Всё это было красиво и даже страстно, но ничего не объясняло.

Он даже поговорить по душам со мной по-настоящему не мог!

Всё его общение — это полутона, недоговорённости, страстные вздохи, жаркие прикосновения. Да, они сводили с ума, вызывали дрожь в теле, но оставляли массу вопросов.

«Неужели ему от меня нужна одна только физиология? — с горечью подумала я. — Только тело, только мимолётные эмоции, а не я сама, со своими мыслями, страхами, надеждами? Неужели я как человек я его вообще не интересую?»

Но сегодня всё должно проясниться.

Сегодняшний вечер станет той самой чертой, после которой либо мы начнём что-то настоящее, либо я окончательно пойму, что всё это время обманывала сама себя. Что принимала за любовь то, что было всего лишь игрой. Яркой, ослепительной, но такой же быстротечной и пустой.

Сегодня я, наконец, пойму, любила ли всё это время стоящего человека, или только обманывалась его приятной внешностью и яркой харизмой, за которой, возможно, нет ничего, кроме внешней оболочки.

А если окажется, что он действительно такой, каким я его себе представляла? Если за этой лёгкостью и обаянием скрывается настоящая глубина?

Тогда почему мне так тревожно? Почему возникает такое ощущение, что ещё один шаг, и я могу пожалеть об этом?

***

Ровно в шесть часов вечера, как и было условлено, я стояла возле подъезда Соколова, нервно переминаясь с ноги на ногу. Прохладный вечерний ветерок трепал гладкие пряди моих волос, а в груди предательски колотилось сердце: «Может, ещё не поздно развернуться и уйти?»

Но я решила отбросить все сомнения. Ведь если уйду сейчас, ничего в моей жизни не изменится. Я смогу продолжать жить в привычном ритме, без риска, без боли, без разочарования. Но тогда я никогда не узнаю: а вдруг этот вечер мог бы стать началом чего-то по-настоящему важного? Вдруг сегодня меня ждёт не просто встреча с бывшим боссом, а нечто большее?

Я сцепила пальцы, пытаясь унять дрожь. Нет. Я не позволю страху и боязни ошибиться решать за меня. Тем более, я уже здесь. Стою возле дома Соколова.

Ещё раз окинув себя критическим взглядом, я разгладила юбку на бёдрах, поправила блузку, чтобы быть уверенной в том, что моя одежда в полном порядке. И, сделав глубокий вдох, нажала на кнопку домофона.

Гудок прозвучал слишком резко. Я вздрогнула и почувствовала, как волнение уже в полную мощь завладевает мной.

Через пару секунд домофон приветственно пропиликал. Дверь подъезда с лёгким скрипом распахнулась, впуская меня внутрь. Современная и просторная квартира бывшего босса находилась на первом этаже, и, кажется, он уже поджидал меня у порога. Не успела я сделать и пару шагов, как увидела его. Улыбающийся и расслабленный, Соколов уже встречал меня, и, судя по всему, был очень доволен моим визитом.

Выглядел Иван как всегда шикарно. Свежий, подтянутый, с лёгким приятным загаром, будто недавно вернулся с морского побережья. Его волосы были слегка взъерошены, а в глазах светилось лукавое веселье, от которого у меня перехватило дух.

«Боже, как же он умеет выглядеть так непринуждённо и соблазнительно одновременно?» — только и смогла подумать я, из всех сил стараясь не таращиться глупо на него.

Только сейчас до меня дошло, что с одеждой у нас получилась явная несостыковка.

На Иване был надет дорогой шёлковый халат цвета ночного неба — тёмно-синий, почти чёрный, с едва заметным переливом, мягко облегающий его фигуру и подчёркивающий широкие плечи. Ткань струилась при каждом его движении, и я невольно подумала, насколько приятно должно быть прикасаться к ней.

А я стояла перед ним в своей «практичной» блузке мятного оттенка и чёрной юбке и чувствовала себя не очень-то уютно. Мой наряд, показавшийся мне сначала подходящим к данному случаю, выглядел слишком уж официально.

Примерно так же, как если бы учительница младших классов, по ошибке заглянула в мужскую баню.

«Ну, конечно, он написал, что форма одежды откровенная, а я решила, что это шутка», — сокрушалась я про себя, ощущая, как жар разливается по лицу.

Но Ваню, похоже, подобные мелочи совсем не волновали. Не успела я даже пробормотать приветствие, как он, не дав мне опомниться, моментально сгрёб меня в охапку и принялся тискать прямо в коридоре. Он прижимался ко мне всем телом, так тесно, что между нами не оставалось ни миллиметра свободного пространства.

«Он же совсем голый под халатом!» — осенило меня, когда я почувствовала жар его тела сквозь тонкую ткань. Я невольно напряглась, поняв, насколько уязвимой оказалась в данной ситуации.

И без подсказок было понятно, что кроме халата на нём ничего не надето. Видимо, это он и имел в виду, когда писал в сообщении, что форма одежды должна быть откровенной.

А я, как всегда, ничего не поняла.

Вместо того, чтобы прийти в чём-то лёгком и соблазнительном, я выбрала блузку с узкой юбкой, да ещё и нижнее бельё на себя надела.

Вечно я всё усложняю!

Глава 34

— Ты всё-таки пришла, девочка моя, — Его губы коснулись моего уха, и тёплое дыхание заставило меня вздрогнуть. Голос Ивана звучал низко, с лёгкой хрипотцой, будто он с трудом сдерживал эмоции. — Я так ждал... Мне показалось, что прошла целая вечность...

«А он умеет быть романтичным», — промелькнуло у меня в голове, и где-то в глубине души дрогнуло что-то тёплое, почти нежное. Но тут же включился разум: «Расслабляться ещё рано!»

Я слегка отстранилась, положив ладони ему на грудь, не чтобы оттолкнуть, а хотя бы создать между нами небольшую дистанцию.

Отдаваться Соколову прямо в его прихожей я не собиралась, как бы ни трепетало у меня всё внутри от его прикосновений. Да, моё тело охотно откликалось на каждое его движение, но разум упрямо стоял на своём: «Не сейчас. Не здесь. Хорошо подумай, прежде чем решаться на этот шаг!»

И, кажется, он прочитал мои мысли.

— Ах, да! Что же это я держу тебя у порога! — будто очнувшись, воскликнул Иван и на мгновение отпустил меня, запахнув плотнее свой халат. Его глаза блестели в полумраке коридора, а на губах играла улыбка. — Прости, я совсем забылся. Всё из-за того, что ты сводишь меня с ума!

Он взял мою ладонь — тёплую, чуть влажную от волнения, и повёл в гостиную, где уже был накрыт стол. Его пальцы сомкнулись вокруг моих с такой уверенностью, будто мы только и делали, что ходили с ним, взявшись за руку.

Мягкий свет свечей неровно дрожал в полутьме, словно живые золотые язычки. Их отблески скользили по хрустальным стенкам бокалов, играли на серебряных столовых приборах, оставляя на скатерти причудливые узоры из света и теней.

— Как и обещал, ужин при свечах! — всё также низко и бархатисто произнёс Иван, указывая рукой на стол.

Его гостиная показалась мне таинственным уголком, отрезанным от внешнего мира. Окна были наглухо закрыты плотными шторами, не пропускающими уличного света. Свечи, закреплённые в изящных кованых подсвечниках, отбрасывали на стены танцующие тени.

На большом овальном столе, покрытом тёмно-синей скатертью, уже стояли изысканные закуски: нежные тарталетки с копчёным лососем, чёрная икра, сырная тарелка, ростки спаржи, запечённые в прошутто. Всё выглядело так, будто сошло со страниц модного журнала для гурманов.

— Садись, пожалуйста, — Соколов пододвинул стул с такой галантностью, будто мы находились не в его квартире, а в самом дорогом ресторане города.

Я опустилась на мягкую обивку, стараясь не показывать, что страшно взволнована.

— Ты сегодня потрясающе выглядишь, Светик, — произнёс он, глядя на меня. Его взгляд медленно и оценивающе скользнул по моей одежде. — Хотя, признаться, я ждал тебя в чём-то более лёгком, открытом...