Искра (СИ) - Видум Инди - Страница 34

Закончилось все неожиданно и опять не закрытием искажения, а появлением длиннющего языка кракелаца, который принялся обшаривать закоулки в поисках пищи. Я подпихнул ему раздавленных тварями кур, и кракелац радостно утащил тушки к себе по одной.

— Всё проще, ощипывать не надо, — меланхолично сказал Валерон. — Решил все-таки прикормить кракелаца? Кур ему не хватит.

— Ну, прости, нового трупа не приготовил, — огрызнулся я. — А ты почему не охраняешь мою спину?

— Тварям не до твоей спины. Им что-то куда интересней. Со всех искажений прутся, — с некоей задумчивостью сказал Валерон.

Я сразу забеспокоился.

— Скажи-ка, друг мой, куда именно они прутся?

— Думаю, ты увидишь сразу, как выйдешь на улицу, — скромно сказал он.

Язык кракелаца задел Митю, и тот отработал обоими лезвиями — в результате язык укоротился сантиметров на двадцать, а кракелац на той стороне обиженно взвыл. И на нас опять уставился огромный глаз. Я не специалист по физиогномике кракелацев, но что-то мне подсказывало, что это та же самая тварь.

— Нечего на нас нападать, — сварливо сказал Валерон. — Мы тебя и без того накормили отборным куриным мясом.

По поводу отборности он сильно преувеличил, поскольку стоило перейти под наше с ним управление, как куры начали стремительно худеть и сейчас запросто могли бы пройти отбор на любой куриный подиум, где требуются стройные голенастые модели. Нынешнее нападение тварей лишило наших кур не только жизни, но и возможной карьеры в модельном бизнесе.

Кракелаца речь Валерона проняла — он грустно вздохнул, надеясь пробудить в нас жалость, которая заставила бы нас поделиться еще чем-нибудь вкусным. Но со вкусным для тварей у нас нынче не сложилось — Михайлов к нам не торопился, а больше пока кандидатур не было.

Торчать рядом с искажением сейчас смысла не было: кракелац полностью перекрывал проход для других тварей. Поэтому я дал приказ Мите караулить и в случае опасности подать звуковой сигнал, а сам пошел по пути, отмеченном разрушениями.

Когда проходил через часть, которую отвел для хранения деталей, захотелось немедленно догнать проходивших здесь тварей и убить с особой жестокостью. Они повредили все, что было на их пути. Боюсь, что рама для автомобиля больше не годится — только в металлолом. Частично собранный мотор нынче выглядел неаккуратной лепешкой. То, что стояло у стен, уцелело, по большей части, разве что что-то задели случайно. Хотя, конечно, и остальное они портили не целенаправленно — только то, что мешало пройти.

Твари проломили мой забор и забор участка напротив, а также стену чужого дома вместе с фундаментом, чтобы пробиться к строению в дальнем углу. Маленькому, деревянному, с вырезанным сердечком на двери, из которого, как и из щелей, бил ядовито-зеленый яркий свет. То ли он, то ли идущий с ним в паре странный запах привлекали тварей не только из моего искажения, но и из других. Собрались они перед сортиром, похоже, со всего города и сейчас напоминали детей, ждущих чуда перед новогодней елкой. А что? Какую елку заслужили, ту и получили.

А в качестве Деда Мороза, похоже, они получат Козырева: знакомую фигуру я заметил среди окружавших тварей людей.

— Валерон, — тихо спросил я. — Это то, о чем я думаю?

— Откуда мне знать, о чем ты думаешь? — притворился он идиотом. — Я не менталист.

— Ты в тот сортир выливал? — без обиняков спросил я.

— В тот, — вздохнул Валерон. — Он достаточно давно не использовался, а твое зелье выглядело безобидно…

— Ну, оно хотя бы не взорвалось…

— Это да. И эффект такой интересный. У тебя точно сродство к алхимии не появилось?

— Совершенно точно.

Митя прогрохотал совсем рядом, затем что-то тоненько пискнул.

— Искажение закрылось, — перевел Валерон. Быстро же спелись эти двое. — Пойдешь помогать Козыреву?

Я задумался. Твари выглядели загипнотизированными и вряд ли будут серьезно сопротивляться княжеской дружине. Справятся без меня однозначно, а если я приму участие в зачистке — кристаллами не поделятся. А кристаллов будет больше, чем обычно, что может навести Козырева на размышления, так уж бескорыстно желание деминской артели обучать новичка премудростям походов в зону.

Но и стоять в стороне я не мог: если Козырев меня заметил, то непременно поинтересуется, почему не помог. Отговориться зачисткой тварей в собственном курятнике не выйдет: там не так много трупов.

Княжеские люди перестали изучать скопище тварей, напали на них со всех сторон и сделали это столь успешно, что очень быстро стало понятно: буду я торопиться или нет — неважно, поучаствовать не успею.

Это придало бодрости, и я быстрым шагом устремился к Козыреву. Как и думал — пришел к шапочному разбору, ни одной живой твари уже не было.

— А, Петр? — заметил он меня. — Разбудили?

— Трудно спать, когда у тебя ломают сарай и забор. Что это вообще было?

Я кивнул на сортир, который продолжал светиться зеленым, окрашивая все вокруг в потусторонние оттенки.

— А шут его знает, — развел руками Козырев. — Первый раз с таким сталкиваюсь. Сам бы хотел знать.

— Да астафьевские это, Алексей Фомич, — уверенно сказал один из дружинников.

— Почему так думаешь?

— Тварина угол дома снесла, а там захоронка. И зелья в том числе. Видать, когда драпали, решали, что с собой брать, и часть вылили.

— Нашли куда выливать, — проворчал Козырев. — Как теперь определить, что это за зелье? Такой ценный эффект нам жизненно необходим. Это же прорыв в борьбе с потусторонними выходцами.

— Может, отловить и поспрошать, Алексей Фомич?

— В другом княжестве? — Он протяжно вздохнул. — Был бы у нас свой алхимик… А так, даже если согласится кто к нам приехать, пройдет время и вряд ли смогут выявить нужное. Да и захотят ли…

Он с сомнением поглядел на сияющий сортир. И я его понимал — сам я точно не захотел бы возиться с чужим дерьмом.

Глава 17

Спать с разрушенным забором было тревожно, несмотря на то что на страже моего сна стояли Митя и Валерон. Поэтому, как только рассвело, я отправился на рынок за брусками и досками для ремонта забора и сарая — разрушенное ночными визитерами годилось только на растопку.

По совету Валерона я отправил патрулировать двор Митю, строго ограничив его перемещения. Помощник обещал не спускать глаз с нашего железного друга, поэтому я не беспокоился, что Митя сунется в дыру, а потом побежит по городу меня искать. Зато мог не переживать, что в мое отсутствие кто-то залезет в незащищенный двор. Переживал я, разумеется, не за испорченный курятник, а за инструменты и материалы, которые хранились в сарае. Большая часть их сохранилась и могла быть использована. Правда, Валерон двинул идею, что нет смысла капитально восстанавливать сарай на пару месяцев. Мол, дыру заделаешь — и достаточно. На это я ему возразил, что собираюсь там работать. Снегоход в доме не соберешь — там для этого нет места.

Когда я уходил, Валерон пытался обучить Митю владению веником на минимальном уровне, для чего соорудил орудие уборки из подвернувшихся веток. Мне оставалось только бечевкой их перевязать, чтобы не разваливались. Митя осваивал профессию дворника с трудом: веник у него в лапах не держался и выписывал загогулины, усиленно поднимая пыль и куриное дерьмо — Валерон решил первым делом убрать курятник, чтобы ничего более не напоминало о неудачной попытке куроводства. Пока получалось плохо, да и небольшая кучка полуразложившихся монстров этому мешала. Но Митя честно суетился, каждые пять минут меняя патрулирование дыры в заборе на подметание курятника.

На рынок я пришел одним из первых и, после покупки молока, яиц и пирогов, имел возможность выбрать доски для забора попрямее. Правда, нанять на ремонт никого не получилось — а было у меня такое желание. Жаль было тратить собственное время на этакую ерунду. Под перевоз деревянных стройматериалов подводу я нашел и чуть было не уехал с рынка, когда спохватился, попросил обождать (за что у меня дополнительно выклянчили денег) и пошел покупать гвозди. Когда мне их уже взвешивали, в лавку вошел Козырев. Мы поздоровались, и он спросил: