"Фантастика 2025-132". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Белая Яся - Страница 245

А что, есть же этот, как его, профессионал-газетчик из будущего, вот пусть ишачит. Забесплатно и на перспективу. Если верить этому «коллеге по несчастью», то и деканат обеими руками «за», и среди студентов придирчивый отбор идёт… Ой, чую я, пара-другая молодых дарований попадет в наш печатный орган через одно место, через половой нестриженый орган. Естественно, без девушек газета не взлетит, я понимаю, что одна-две журналистки придадут шарм… Но нафига сразу пять штук взял? Говорит, на испытательном сроке. Ну и ладно, всё равно ближайшие полгода все за штатом висеть будут. А там и в самом деле будет видно, кто что и как.

— Милославский, ты понимаешь, что твой Корчагин нуждается в контроле? Что он аполитичный человек и всего лишь попутчик? — О как, я такие слова читал про эсеров и прочих меньшевиков в статьях товарища Ульянова-Ленина. Когда мы их конспектировали в школе, институте и на срочке. А тут опять — попутчик.

— Андрей, он не попутчик, он эгоист, кровно заинтересованный в успехе проекта. Кабы не побольше тебя и меня. У нас интерес державный, а у него шкурный, то есть самый что ни на есть действенный стимул. Не егози, капитан, бунта не будет. — Такая вот в нашем отделе субординация. Интеллектуалы как-никак, строем не ходим, форму не носим, из маузера не палим во врагов. Меня в расчет можно не брать, я здесь проездом.

— Сроки он тебе дал конкретные?

— А мы ему их ставили? И вообще, я вот послезавтра или на днях принесу полный расклад на бумаге по организационным вопросам, и окажется, что у нас самих ничего не готово. Так?

— Ну так. Но должен же он чувствовать, что начальство его контролирует.

— Давай без этого. Они там все ударенные и на голову слабые. Контролировать их надо, не вопрос. Но так, чтоб они этого не замечали. Тогда всё будет зашибись, Андрей. До зимы у нас точно ничего не взлетит, а они к тому времени будут готовы — я отвечаю!

— Название хоть придумали?

— Нет пока. Оказывается, это не так просто, как мы с тобой думали. Выбирают еще.

— Вот! А ты говоришь! У них даже названия нет! Дебилы, нафиг, простое дело сделать не могут!

— А ты сам попробуй, раз такой умный.

— Да легко! Вот… нет. А… нет, тоже фигня. Короче, там их учат специально, вот пусть и сочинят что-то такое.

— Какое?

— Резкое, прогрессивное, молодое! Чтоб одна рука за газету, а вторая за лопату.

— Или за ширинку — дело-то молодое.

— Да пошёл ты! Иди работай, Милославский.

Глава 15

Бог хитрости и коварства

Уйти недолго, ноги служат мне исправно, вот только мысль какая-то не даёт им унести меня родного из Конторы. Ага, нащупал мыслю, тяну за хвост! По легенде, то есть даже официально и согласно записям в трудовой книжке, я безработный. Хотя ежели так рассуждать, то у нас здесь несколько миллионов безработные: это те, кто служит в различных структурах, а не работает на предприятиях. Мне только что даже интересно стало, а как тогда родная милиция вычисляет тунеядцев всяких? Полгода принудительных работ выписывают не просто так, а на основании решения суда. Базы данных нет, табличек электронных всяких. Получается, все танцуют от участкового, который путем личного опроса убеждается в благонадежности и трудоустроенности гражданина, проживающего на его земле. Эдакие феодалы образовались на ровном месте. Сейчас еще и рэкетиры из земли как грибы полезут, у них тоже есть понятие «наша земля». Идеологи-профессионалы всех мастей, и эти называют землю-матушку «нашей». Куды бедному крестьянину податься?

Не за себя болею, за народ! А со мной всё ясно участковому — я служу. Да? Тогда и бандюганам довольно быстро станет всё со мной понятно — косяк, товарищи комитетчики! Если у служивого есть инфа о моей сопричастности к Конторе Глубокого Бурения, то все наши танцы так и останутся сольным выступлением. Пойду-ка расставлю точки в должную позицию.

— Товарищ капитан!

— Да, товарищ капитан. Вы уже исполнили порученное?

— Хрена там! У меня вопрос вскочил неожиданно.

— Ну?

— Мой участковый что про меня знает?

— Не переживай, ничего лишнего. Не тот у него уровень секретности, чтоб иметь данные по всем нашим на его участке.

— Угу. То есть через пару месяцев ничто не помешает ему прийти и начать спрашивать за мой статус?

— Теоретически такое может быть, ты прав.

— Угушеньки. И ксивой светить ему вот точно я не стану. Это как прямо сдать инфу по себе всему преступному и деловому миру Москвы.

— Сгущаешь. Но в принципе ты прав.

— Погоди, Андрей, со мной понятно, вопрос надо решать. А у остальных наших с тобой коллег что творится в этом плане?

— Нормально у них всё. В приватном порядке или через управление кадров уведомляет участковых… Чёрт! Да нет, не могут участковые сливать наших уголовникам! Бред.

— А за деньги? За тысячу рублей, к примеру.

— Если только за тысячу. Вот что ты за человек, Милославский. Пиши аналитическую записку, аналитичный ты наш.

— А чего я? Сам и пиши тогда.

— Инициатива имеет инициатора. — Научил на свою голову всяким присказкам коллег, сам теперь не рад.

— Напишу, куда я денусь. Только это… как могу, без всяких положенных «осмелюсь доложить, что во исполнение решений Партии и Правительства и в соответствии с духом оных, мною была подумана следующая мысль…»

— Жорж, ты уже сколько лет в этом мире крутишься, а ведешь себя как попаданец, честное слово! Ну принято так, в каждой стране, в каждом времени есть свой уклад, традиции. А тебе лишь бы поизгаляться над нами, хроноаборигенами.

— У тебя тоже классно получается, Андрей. Уважуха от меня!

— Уважуха? Ага, врубился. Я о том и говорю, вроде за три года, что ты служишь, уже можно было все эдакие словечки выпустить в нас. А у тебя то одно всплывает, то другое. Может, ты их просто сочиняешь, а нам втираешь, что это словоформы из будущего?

— Так уже проверить можно, у вас контрольный экземпляр под рукой — Корчагин!

— Не, ради ерунды юзать второго попаданца не буду. Правильно я сказал?

— Абсолютно.

— Стой, сбил. Жорж, что ты говорил про себя, какая идея?

— А давай через ВЛКСМ меня легитимизируем. Тема знакомая, никто не удивится. Буду отвечать за патриотизм в райкоме. Там-то уже можно будет корочку чуток светануть, там чуть не треть с такими же.

— Насчет трети ты у Онегина спрашивай.

— Он точно будет за, еще и подпоёт. Там интересная схемка закручивается.

— А пошли к нему, если он на месте.

Онегин оказался на месте. Как тот вратарь, который встал стеной и не пропускает ни одного мяча. И ни одного стакана. Вот интересно выходит в родном русском языке: сходные фразы зачастую несут противоположную смысловую нагрузку. Сравнить «пропустил стакан» и «пропустил тост». Почто одно и то же, а какая бездна пролегла между описанными деяниями!

Короче, идею Пётр пропустил и одобрил. Покосился на Долгова, махнул рукой и углубил.

— Жора, твоя идея с реконструкторами в этом свете заиграла новыми красками. Ты не просто самозахватом берешь ту церковь, тебе её выделяет Райком ВЛКСМ как помещение для историко-патриотического клуба. А заодно никто не удивится твоим ушам, с ногами торчащим из газеты. Ты же комсомолец, Милославский. У тебя это…

— Харизма и ум?

— Шило в заду и поручение комсомола! Харизма у него, ага. Словечек на придумывают и пользуются к месту и не к месту. Я всё сказал, проработка на вас обоих. Справитесь?

— Вот что ты за человек, вот зачем я с тобой попёрся? Вот кто мне твой Онегин? — Долгов научился у меня генерировать вопросы, не иначе. А может и сам умел, но вслух их не произносил. Чекист начинается с вопросов, ответы он ищет в процессе своей деятельности. Вопрос — начало цепочки, ответ — её конец. Или его, то есть чекиста.

Клуб реконструкторов «Наследие предков» ютился по соседству с опорным пунктом милиции и не попал в сводки по криминалу исключительно благодаря такому соседству. Никому в голову не приходило, что под боком у милиции расцвёл махровым цветом такой рассадник всего плохого против всего хорошего. Дисциплина? Не слышали. Техника безопасности? Некогда. Доспехи вообще для трусов. И да, в десятом веке никаких трусов! Ленка — проверка! Трусы к осмотру!