"Фантастика 2025-132". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Белая Яся - Страница 240

Секунда с начала контакта — а уже оба порвали сходку, стоим в двух шагах друг от друга, его организм даже еще не начал диагностику, вражина на адреналине и не знает, что правая рука — всё. Удар стопой по моей голени прошел вскользь, только кожу ожёг. Небось и содрал. Если у него кроссовки смочены ядом, то мне хана — погибну как принц Гамлет. А если нет, то еще повоюем. Это я так думаю быстро головным мозгом, потому что телом управляет спинной. Он отвёл меня еще на полшага от опасности. Удар молотком — обманка, основной посыл левой ногой бандюга расшифровал и принял в захват. ОЙ! Какая неудача, его правая ручка не слушается, так что незафиксированная левая пробила в живот, никак особенно не повредив этого кабана. Зато второй круговой удар молотка сверху зацепил кисть, снова правая рука пострадала. А вот теперь до него дошло. Как принято говорить, не дрогнул ни один мускул на лице. Хрена два, чуток подрагивает слева — боль пошла дёргать мозг.

— Чудила, завтра в семь вечера забиваем стрелку. У него в столярке, там и поговорим обстоятельно. Разъясню тебе, куда ты полез, на кого пасть раскрыл.

Какой невоспитанный «хуже татарина» пошёл нынче. Стоит со сломанной в двух местах рукой и обзывается. Ещё и угрожает.

— Вон пошёл! Я тебя не приглашал. Или с лестницы спустить?

Кто-нибудь видел на соревнованиях однорукого самбиста? Не в кино, не на показушных выступлениях, где противник сам подсовывает свою тушку под бросок, а на настоящей сходке без поддавков. Скажу так — у самбиста есть шансы, только с револьвером. Без предохранителя и необходимости досылать патрон. У этого «Нагана» не оказалось, с лестницы лететь не захотелось, так что амбал предпочел слинять. Всё хорошо, кроме одного — теперь неприятель знает, где я живу.

На самом деле не такая большая беда. Двадцатый век ничего не знает о защите личных данных. В «Горсправке» за пять копеек любой человек может по имени, отчеству, фамилии и году рождения получить адрес и номер телефона любого проживающего в городе человека. Если в городе числится десяток полных тезок одного года выпуска, то дадут адреса всех. Номера телефонов опубликованы в телефонных справочниках. И вообще, уважаемый гражданин, твой номер телефона и адрес — они не твои, а государственные! Страна распоряжается информацией так, как ей удобно. Скрывать что-то от общественности? А чем таким секретным вы занимаетесь, что прячете от своих товарищей? Вот так стоит вопрос с личными данными в СССР. Все про всех всё знают и со всеми делятся. Участковый ли придет, незнакомый гражданин… любые данные о тебе ему с готовностью выложат соседи. Еще и интимные подробности добавят, упиваясь своей информированностью, значимостью и пользой для общества. Главное — ни гость, ни гость незваный не знают, где я служу. А то б не приперлись.

— И как это понимать, мой несостоявшийся клиент? — Поворачиваюсь к Гуревичу, изящно покачивая молотком в руке.

— Жорж, не знаю! Не видел за собой никакого хвоста, приехал, вошел в подъезд, поднялся к тебе на площадку, а тут такая вот беда. Догнал и набросился.

— Кто это был?

— Серёга Бармалей. Бармашев, то есть. Главный у этих, которые были нашей группой по решению всяких вопросов. Которые теперь в долю просятся.

— Ну я тебя поздравляю, Олег Петрович.

— С чем? — Тупит или притворяется? Евреи они все по жизни актеры.

— Ты сегодня со своими партнерами общался по поводу разговора со мной?

— Да, посидели, порешали, что и как. С чем к тебе ехать. Я предлагал вместе, но решили, что сначала мне лучше одному с тобой вести дела.

— Поздравляю, тебя вашему Бармалею слил один из партнеров или они оба. Сто процентов. Не так же просто он за тобой увязался. Не к любовнице твоей шел свечку подержать.

— О как. — Или новый акт комедии, или Гуревич на самом деле впал в думу.

— А тогда выходит, дорогой ты мой, что не бригада спортсменов, и не часть бизнеса хочет урвать. А весь, и именно твои подельники.

— Вот беда. А ведь похоже, ведь может быть и такой расклад. Чёрт, что же теперь делать?

— Не знаю, но за консультацию и первичный прём ты мне уже должен. Тем более, что процесс лечения уже начался.

— Ты о чем, Жорж?

— Этот, который приходил, ушел с двумя переломами. Не затем ли ты обратился к силе, что стремится нести зло в этот мир, но неизбежно приносит добро?

— Вот только цитат не надо, не о них! Что теперь делать-то?

— Вариантов два. Первый — пойти домой и обдумать новую стратегию развития вашего предприятия.

— А второй?

— Заключить договор со мной, ввязаться в драку. А дальше будет видно, что и как. Кого и на какую глубину. Кстати, сколько их вообще, этих ваших телохранителей?

— Трое. И по деньгам было посильно, и вопросы они закрывали.

— Ха! Да какие вопросы-то? На вас, небось, еще никто и не наехал ни разу как следует.

— Ты так говоришь, словно хорошо разбираешься в реалиях кооперативного движения.

— Маленько. Без фамилий и сфер влияния, только общие принципы.

— И какие они?

— Жри слабого, развивайся, набирайся сил. Прячься от сильного, а потом жри его, как подрастешь. Цеховики уже выползли на свет?

— Пока побаиваются, НЭП вспоминают. Мол, выйдем из тени, тут нас и к стенке.

— Вот когда они осмелеют, тогда ваше время кончится. Если не успеете заматереть. Кого они поглотят, кого бандиты или менты под себя подомнут.

— Что, никаких перспектив? Какая-то у тебя грустная картина вырисовывается.

— Не у меня, у вас. На мой век говядины хватит.

— Какой говядины?

— Которая на лугах пасётся. С вас штукарь и разбежались. Угу?

— За что штукарь, почему разбежались? Жорж, так дела не делаются!

— Да ну? А то, что ты чувака мутного на хвосте притащил, это как? И еще вопрос, не по обоюдному ли сговору.

— Да какая мне от того прибыль⁈ — А тут Гуревич прав, нет у меня ничего эдакого вкусного. Разве что квартира, но это мелочи. Опять же понимает — я за такое и в горло вцепиться могу. — Жорж, ты лучше скажи, тебе есть с кем на стрелку идти?

— И зачем мне это? Ты мне сейчас кто, Гуревич? Или я похож на ослика Иа?

— Жорж, я извиняюсь, на нервах весь. Давайте, мы, то есть вы и я, заключим договоренность. Вы действуете в моих интересах, не товарищества, а лично моих. Каждый этап сотрудничества оплачивается отдельно и по предварительной договоренности. — Хитёр монтер! То есть если я сотоварищи нечаянно решу вопросы окончательно и радикально без предварительного заказа, то Гуревич мне за это ничего не должен. Он не просил, я чисто гуманитарную помощь оказал.

— Угу. Так как должна выглядеть моя стрелка с тремя дуболомами в ваших интересах и за ваш счет? Кстати, что за столярка?

— У нас один из кооперативов изготавливает палеты, это такие поддоны для…

— Не трудитесь, в курсе. Под вилочный погрузчик.

— Да. Есть договор поставки с железной дорогой, достаточно выгодный. Который держится на личных договоренностях, причем его прибыльность на самом деле не так высока, как кажется.

— Откаты?

— Да. Я смотрю, вы реально в теме деловых отношений. Так вот, кроме меня никто не сможет работать по данному договору. Эти идиоты не понимают, что лезут в отлаженное предприятие, которое просто поломают.

— Идиоты — это ваши партнеры или самбисты?

— Теперь уже не знаю. Но вы или завтра участвуете в заявленной встрече, или я с вами больше не сотрудничаю.

— Вот тут не понял, «больше не сотрудничаю» — а у нас уже деловые отношения?

— Простите, погорячился. — Погорячился ты, давишь ты, Олег, по привычке, надеешься, что я по умолчанию подпишусь в твой блудняк.

— Вот и не горячись. Я всё еще не услышал предложение о взаимовыгодном сотрудничестве. Согласен, даже если оно будет без взаимной выгоды. Тут что главное — чтоб мне хорошо было. Так что слушаю.

— Хорошо. Вы завтра приходите на стрелку и доносите до Бармалея мысль, что они на нас больше не работают. Уволены без выходного пособия. Донести мысль надо так, чтоб люди прочувствовали серьезность вашей бригады. Чтоб не было недопонимания. А я за это выплачиваю вам три тысячи рублей. Такой вариант вас устраивает?