Дело о даме-дуэлянте (СИ) - Куницына Лариса - Страница 25

Потом он появился снова, неся в руках пачку бумаг, а следом ещё два сыщика несли туго набитые мешочки с монетами и ещё один ларец, в котором оказались деньги и драгоценности.

— Часть из этого принадлежит мне! — заявила Жеральдина, с беспокойством взглянув на украшения и деньги.

Марк тем временем перебирал бумаги, это были долговые обязательства банкиров из нескольких городов. Прикинув общую сумму вложенных в них денег, он понял, что это весьма значительное состояние.

— Откуда у вас всё это? — спросил он, снова взглянув на Доротею. Она продолжала молчать.

И наконец Гаспар втащил в гостиную несколько мечей.

— Нашли в отдельной комнате, — пояснил он. — Там целый арсенал: кинжалы, метательные ножи, даже «когти». И ещё вот это!

Он поставил на стол рядом с оружием небольшую баночку коричневого стекла, запечатанную сургучом.

— Это моё! — тут же воскликнул один из мужчин, стоявших в углу.

— Что здесь? — спросил у него Марк, взяв склянку в руки.

— Яд, — нехотя ответил тот. — Я привёз его с войны. Мы смазывали им мечи и наконечники стрел перед боем. Как видите, он даже не распечатан.

— Зачем же ты его привёз?

Мужчина пожал плечами.

— Кто знает, когда это может пригодиться… Однако пока не пригодилось.

— Забираем всё! — приказал Марк, обернувшись к своему помощнику. — И всех!

И, развернувшись, вышел из гостиной.

В Серой башне Марк убедился, что арестованных заперли в разных камерах, а найденные в доме склянки отнесли в лабораторию Огастена, для того, чтоб он определил их содержимое. Только после этого он отправился домой и, переходя пустую в этот час Королевскую площадь, осознал, что испытывает глубокое разочарование. Да, у него есть теперь все основания для обвинения Доротеи де Мелантен, но её подруга, на руках которой действительно осталась кровь её жертв, похоже, опять вывернется из этой передряги. У него ничего не было против неё, кроме твёрдой уверенности, что она действовала в сговоре с Доротеей.

Рано утром, которое на сей раз было светлым, он явился в свой кабинет в Серой башне и снова остановился у окна, глядя на розоватые черепичные крыши и крепостную стену, где между зубцами виднелись поблескивающие шлемы караульных. Он какое-то время стоял, продумывая следующие шаги, и всё-таки решил сначала собрать все возможные свидетельства против Доротеи де Мелантен.

Для начала он устроил очные ставки, где представил её Жану Грилье и Иветте Гримо. Лакей сразу же признал в ней ту девицу, что подсела к нему в «Белой цапле» и расспрашивала его о привычках хозяина Леонара Бернье, а также подтвердил, что рассказал ей о том, что вечером перед дуэлью тот отправится к Эсмеральде, чтоб провести ночь с Иветтой Гримо. Иветта также узнала её и сказала, что это — та самая дама, которая подговорила её подлить в вино Бернье какую-то жидкость из бутылочки, которую она же и дала. Бутылочка тут же была предъявлена девице Гримо, и та подтвердила, что она — та самая.

Во время этих очных ставок Доротея де Мелантен выглядела спокойной, на вопросы не отвечала и только пожимала плечами, выслушивая показания Грилье и Иветты.

После этого Марк велел привести Анну Дюшарм.Ночь в тёмной сырой камере не прошла для неё даром. Она выглядела ещё более бледной, вокруг глаз появились синеватые круги, а сами глаза теперь горели каким-то злым, лихорадочным огнём. Увидев Доротею, она радостно рассмеялась и ткнула в неё пальцем.

— Это она дала мне яд, чтоб я подлила его в еду Морису. Она сказала, что после этого он умрёт! И это она взялась за пять тысяч серебряных марок устроить его вызов на дуэль, во время которой её подружка должна была его убить! И ещё она дала мне бутылочку с другим ядом, чтоб на следующий день он не мог защищаться! Я всё скажу! И могу подтвердить это перед королевским судом! Эта девица склонила меня к убийству мужа, и сделала всё, чтоб он умер!

— Тебя ни к чему не нужно было склонять, уродливая старуха! — внезапно закричала Доротея. — Это ты во всём виновата! Я сказала тебе, что если кто-то примет весь яд сразу, то умрёт через час, но это будет выглядеть подозрительно! Я объяснила, что если подливать цикуту в еду понемногу, человек постепенно угаснет и умрёт, не вызвав никаких подозрений! Но тебе не терпелось! Что ж, ты пожинаешь плоды собственной глупости! — и она развернулась к Марку: — Ваше сиятельство, я признаю, что взяла у неё деньги и дала ей яд. Но я не сама так решила! Она долго уговаривала меня подстроить дуэль и убить своего блудливого муженька! Сперва я не соглашалась, но она пообещала мне пять тысяч серебряных марок! Это большие деньги, и я не устояла! После этого она заныла, что её муж часто упражняется с мечом и уже выиграл шесть дуэлей. Ей нужны были гарантии, и потому я дала ей слабый раствор цикуты, чтоб у Дюшарма перед дуэлью не было сил защищаться. Я уверена, что Жеральдина справилась бы с ним и без этой предосторожности, но мне нужно было как-то оправдать полученные деньги. Жеральдина ничего не знала и потому оставила его в живых, но эта старая карга прибежала в наш дом и закатила скандал, требуя добить мужа. Она хотела, чтоб я дала ей смертельный яд!

— Ты лжёшь! — завопила Анна Дюшарм.

— Вовсе нет! Ты сама сказала, что если у меня есть слабый яд, то должен быть и сильный! И я дала ей вторую бутылочку, но вовсе не склоняла травить мужа, а просто рассказала, как этот яд действует! Можно сказать, что я лишь предостерегла её от последствий того, что она задумала, но надеялась, что она не станет этого делать!

— Это неправда! — возмутилась госпожа Дюшарм. — Ты с самого начала говорила, что он заслуживает смерти!

— Любой изменщик достоин такого наказания, но слова — это не преступление, — тут же парировала Доротея. — Я просто посочувствовала тебе, потому что ты без конца ныла и ругала его. Не могла же я прямо посоветовать тебе посмотреть, наконец, в зеркало и понять, что только слепой может без содрогания находиться в обществе такой старой ведьмы!

Так они продолжали орать, обвиняя и пытаясь переложить друг на друга вину. Перо клерка быстро скрипело по бумаге, и он невозмутимо записывал каждое слово. А Марк следил за их перепалкой с любопытством, ожидая, когда они распалятся настолько, что, даже не заметив этого, выболтают ещё что-нибудь интересное.

Неожиданно госпожа Дюшарм вскрикнула и, схватившись за сердце, свалилась на пол. Доротея радостно захохотала, видимо, сочтя себя победительницей в споре. Марк вызвал тюремщика и велел отвести Анну в камеру и отправить к ней лекаря. После этого вопросительно взглянул на Доротею.

Та, раскрасневшаяся от возбуждения, обольстительно улыбнулась ему и накрутила на палец длинный светлый локон.

— Всё было так, как я говорила только что, — заявила она. — Эта женщина сама предложила мне устроить заказную дуэль и соблазнила огромной денежной суммой. Она сама спровоцировала ссору в доме господина де Нюбурже, вынудив своего супруга обходиться с ней грубо. Жеральдина не выносит подобного! Она всегда встаёт в таких случаях на защиту женщин и, конечно, поспешила ей на помощь. А этот негодяй её оттолкнул. Дуэль, к сожалению, была неизбежна. И заметьте, хоть я и дала ей слабый раствор цикуты, тот был совершенно не опасен для здоровья, и она сама вылила его в еду мужу, понимая, что завтра его ждёт дуэль! Она дважды пыталась убить его, и на второй раз её попытка увенчалась успехом. Я, конечно, тоже виновата, но я никогда не думала, что она решится отравить его. Напротив, уступив её требованиям и дав ей яд, я постаралась отговорить её, рассказав, как опасно будет применить его! Самое большее, в чём меня можно обвинить, это соучастие, но у меня вовсе не было умысла на убийство!

— А что с Бернье? — спросил Марк.

— Это лишь цепь случайностей! Я действительно зашла в «Белую цаплю», чтоб найти себе кавалера. И увидела этого здорового увальня. Он мне понравился. Нужно же было о чём-то с ним говорить! Его и за язык не нужно было тянуть, он сам болтал без умолку, и так мне надоел, что я предпочла уйти. Что ж до девицы, то я её пожалела. Она была так печальна, и жаловалась на этого негодяя, который бил её, а ей совершенно не у кого было искать защиты. Вот я и дала ей эту склянку. Поверьте, я даже не знала, что это тот самый Бернье, с которым поссорилась Жеральдина!