Современный зарубежный детектив-4. Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Барнс Дженнифер Линн - Страница 380

Агент Лок подошла к нему еще ближе.

– Вот о чем ты думаешь. Вот чего ты больше всего боишься. Насколько тебя хватит, – протяжно произнесла агент Лок, – прежде чем ты станешь таким… как… папочка?

Пристально глядя на нее, без малейшей дрожи в руках, Дин нажал на спуск, но слишком поздно. Она уже до него добралась, отбила пистолет, и пуля ушла в сторону, просвистев так близко к моему лицу, что я ощутила жар от нее на коже. Дин повернул голову, чтобы убедиться, что я в порядке. Это отняло у него долю секунды, но и это слишком много.

Агент Лок ударила его рукоятью пистолета, и он упал, обмякнув, опустился на землю в метре от Майкла.

– Наконец-то, – произнесла агент Лок, поворачиваясь лицом ко мне, – сможем поговорить друг с другом как женщина с женщиной.

Я шагнула к Майклу, к Дину, но агент Лок махнула пистолетом в мою сторону.

– Не-а, не-а, – произнесла она, цокнув языком, – стой, где стоишь. Мы сейчас обсудим, что будет дальше. Велела же тебе не делать глупостей. Непростительно позволить Майклу последовать за тобой, неаккуратно.

Она стояла напротив и выглядела как прежде, как та женщина, которую я знала: полная жизни стихия, которая умела прокладывать себе путь, а в следующую секунду она бросилась на меня. Сверкнул серебристый металл, и ее пистолет встретился с моей скулой.

Лицо вспыхнуло болью, я оказалась на полу, во рту чувствовался вкус крови.

– Встать! – В ее голосе слышалось напряжение, которого я никогда раньше не замечала. – Встать!

Я неловко поднялась на ноги. Она вытянула левую руку и заставила меня наклонить голову вперед. У меня на губах была кровь. Я чувствовала, как заплывает глаз, и легчайшего движения головой достаточно, чтобы в глазах вспыхнули звезды.

– Велено тебе не делать глупостей. Ведь говорила, что ты пожалеешь, если это сделаешь. – Ее пальцы впились в кожу у меня под подбородком, и я вспомнила фотографии жертв, то, как она снимала кожу с их лиц.

Нож.

– Не делай ничего, о чем мне захотелось бы заставить тебя пожалеть, – холодно произнесла она. – Ты только сделаешь себе хуже.

Я смотрела ей в глаза и думала, как я могла это упустить, как могла проводить дни, один за другим, в ее обществе и не заметить, что с ней что-то не так.

– Почему? – Мне следовало держать рот на замке. Искать способ сбежать. Но выхода, похоже, нет, а я должна узнать.

Проигнорировав мой вопрос, Лок посмотрела на Майкла.

– Какая жалость, – произнесла она, – я надеялась его уберечь. У него очень ценный дар, и он явно с тобой хорошо сошелся, как и остальные.

Без предупреждения она ударила меня снова. На этот раз она поймала меня и не дала упасть.

– Ты такая же, как твоя мать, – сказала она. А затем крепко сжала мою руку, заставляя меня стоять прямо. – Не будь слабой! Ты способна на большее. Мы способны на большее, и ты не будешь скулить, валяясь на полу, как обычная шлюха. Ты меня понимаешь?

Я понимала, что произносимые ею слова она, вероятно, когда-то слышала от другого человека. Я понимала, что, если спрошу, откуда она знает мою мать, она ударит меня еще раз, а потом еще, и я могу и не встать.

– Я ожидаю ответа, когда обращаюсь к тебе, Кэсси. Ты же не в сарае выросла.

– Я понимаю, – произнесла я, отмечая, какие слова она выбирает, как в ее голосе проявляется почти материнская интонация. Я предполагала, что субъект – мужчина и за убийствами женщин скрывалась сексуальная мотивация. Но агент Лок сама научила меня, что, изменив одно предположение, можно изменить все.

«Ты всегда будешь в чем-то ошибаться. Ты всегда будешь что-то упускать. Что, если субъект старше, чем ты думаешь? Что, если он – это она?»

Она буквально сказала мне, что она – этот субъект, но это осталось незамеченным мною, потому что я доверяла ей, потому что, если мотивация субъекта не сексуальная, если он не убивал снова и снова свою жену, мать или девушку, которая его отвергла, если он – это она, тогда…

– Ладно, подруга, продолжим это шоу. – Лок звучала так похоже на себя, так обыденно, что легко было забыть, что она держит в руке пистолет. – У меня для тебя есть подарок. Я за ним схожу. Если шевельнешься, пока меня нет, если хоть моргнешь, я всажу пулю тебе в колено, изобью до полусмерти, а потом всажу второй патрон в башку твоего возлюбленного.

Она показала на Дина. Он был без сознания, но жив. А Майкл…

Я не могла даже посмотреть на Майкла, который распластался на полу.

– Я не пошевелюсь.

Ее не было всего несколько секунд. Я сделала шажок к пистолету, который выронил Майкл, и застыла, потому что знала, что она говорит правду: она убьет Дина и ранит меня.

Тут Лок вернулась, и не одна.

– Пожалуйста, не убивайте меня. Пожалуйста! У папы есть деньги. Он даст вам все, что хотите, только не надо…

Я не сразу поняла, что это Женевьева Риджертон. Шея и плечи покрыты жуткими порезами. Лицо опухло, так что ее не узнать, а в волосах засохла кровь. Кожа вокруг рта была розовой, словно с нее только что отодрали полоску клейкой ленты. Женевьева издала мяукающий звук, что-то среднее между бульканьем и стоном.

– Я тебе как-то раз уже говорила, – произнесла агент Лок, держа в руке нож и улыбаясь все шире, – что у меня только один прирожденный талант.

Я попыталась вспомнить этот разговор, один из первых наших диалогов, она тогда озорно улыбалась. Я решила, что она имеет в виду секс, но беспомощное, безнадежное выражение глаз Женевьевы оставляло мало возможностей сомневаться, в чем заключался так называемый дар Лок: пытки, увечья, смерть – она считала себя прирожденным убийцей и ждала, что я что-ни-будь скажу. Ждала, что я сделаю комплимент ее работе.

Ты знала мою мать. Ты ударила меня, причинила мне боль, сказала, что я сама виновата. Скорее всего, ты подвергалась насилию в детстве. Ты назвала меня подругой. Я не похожа на других твоих жертв. Ты посылала мне подарки. Ты готовила меня.

– В первый день, когда мы встретились, – заговорила я, надеясь, что выгляжу достаточно искренне, достаточно невинно, чтобы доставить ей удовольствие, – когда вы сказали, что у вас прирожденный талант только к одной вещи, вы упомянули, что не сможете рассказать о ней, пока мне не исполнится двадцать один.

Лок, похоже, искренне обрадовалась, что я помню.

– Тогда я еще не знала тебя как следует, – произнесла она. – Еще не поняла, насколько ты на меня похожа. Я знала, что ты дочь Лорелеи. Разумеется, я знала! Именно я обратила внимание системы на тебя. Я подсунула тебя Бриггсу, привела сюда, потому что ты дочь Лорелеи, но как только я начала работать с тобой… – В ее глазах зажглось странное сияние, как у смущенной невесты или беременной, когда счастье светится внутри и переливается через край. – Ты моя, Кэсси. Твое место рядом со мной. Я думала, что смогу дождаться, пока ты станешь старше и будешь готова, но ты готова уже сейчас.

Она грубо толкнула Женевьеву, заставляя ее опуститься на колени. Девушка рухнула на пол, дрожа всем телом, в воздухе остро ощущался запах ее страха. Лок увидела, что я смотрю на Женевьеву, и улыбнулась.

– Я припасла ее для тебя.

По-прежнему держа пистолет в правой руке, Лок протянула нож, держа его в левой, рукоятью вперед. В ее глазах читались надежда, уязвимость, голод.

Тебе что-то нужно от меня.

Лок не хотела убивать меня или, может, хотела, но больше хотела другого – чтобы я взяла нож и перерезала горло Женевьеве. Хотела, чтобы я стала ее ученицей и в этом тоже.

– Возьми нож!

Я взяла нож. Покосилась на пистолет в ее руках, она по-прежнему целилась мне в лоб.

– Это правда необходимо? – спросила я, стараясь делать вид, что мысль о том, что я могу обратить этот нож против всхлипывающей девушки на полу, не вызывает у меня тошноты. – Если уж я стану это делать, я хочу, чтобы все полностью принадлежало мне.

Я говорила на ее языке, говорила ей то, что она хочет услышать: я такая же, как она, мы одинаковые, я понимаю, как для нас важны гнев, контроль, власть решать, кому жить, а кому умереть. Лок медленно опустила пистолет, но не убрала его. Я оценила расстояние между нами, гадая, успею ли вонзить в нее нож прежде, чем она меня застрелит.