Современный зарубежный детектив-4. Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Барнс Дженнифер Линн - Страница 255

– У меня не было братьев, – заговорил Тобиас Хоторн, когда очередной залп фейерверка окрасил небо в красный, белый и синий. – У меня не было того, что есть у вас четверых. – Руки Старика все еще лежали у них на плечах. – Никто другой никогда не поймет тебя так, как понимают твои братья. Никто. Вы вчетвером против всего мира, и так будет всегда.

– Семья превыше всего, – Грэйсон произнес эти слова, и Джеймсон уже только по тому, как он их произнес, понял, что ему их уже говорили.

– Знаешь, Эмили права, – сказал Тобиас Хоторн, внезапно отпуская их. – Ты действительно смотришь прямо перед собой, когда тебе страшно, Грэйсон.

Он все слышал. У Джеймсона не было времени осознать это, потому что их дедушка еще не закончил.

– Разве я когда-нибудь давал вам повод бояться меня? – спросил он, а вернее, потребовал. – Разве я когда-нибудь поднимал руку на кого-нибудь из вас?

– Нет. – Джеймсон опередил брата с ответом.

– А стал бы? – с вызовом спросил Старик. – Когда-нибудь?

На этот раз ответил Грэйсон:

– Нет.

– Почему нет? – Тобиас Хоторн задал этот вопрос так, словно это была загадка. – Если это подтолкнет вас стать тем, кем я хочу, чтобы вы стали, если это сделает вас лучше – почему бы мне не применить силу?

Джеймсон почувствовал, что должен ответить первым – и ответить хорошо.

– Потому что это ниже твоего достоинства.

– Потому что я люблю вас! – Поправка показалась жестокой, несмотря на выраженные чувства. – А Хоторны защищают тех, кого любят. Всегда. – Он снова кивнул в сторону окна. – Посмотрите туда. Посмотрите на это. – Он говорил не о фейерверках. – На все это. Все, что у нас есть, все, кем мы являемся, все, что я построил.

Джеймсон посмотрел. Рядом с ним Грэйсон сделал то же самое.

– Это всего лишь поцелуй, – упрямо сказал Грэйсон.

– Два поцелуя, я полагаю, – ответил Старик. – Вы ступаете на опасную почву, мальчики. Некоторые поцелуи – это просто поцелуи. Эдакое проявление легкомыслия.

Джеймсон вспомнил момент, когда он прижался губами к губам Эмили.

– У вас вряд ли есть время на такие вещи, – усмехнулся Старик. – Поцелуй – это ничто. Но любовь? – Голос Тобиаса Хоторна зазвучал тише. – Когда вы станете достаточно взрослыми, когда будете готовы, помните: в любви Хоторнов нет места легкомыслию.

Джеймсон внезапно подумал о бабушке, которую он никогда даже не видел, о женщине, которая умерла еще до его рождения.

– Такие мужчины, как мы, любят раз и навсегда, – тем же тихим голосом продолжал Старик, – всем сердцем, без остатка. Это всепоглощающее и вечное чувство. С тех пор, как умерла ваша бабушка, на протяжении всех этих лет… – Глаза Тобиаса Хоторна закрылись. – …у меня никого больше не было. Не может быть и не будет. Потому что, когда ты любишь женщину, или мужчину, или кого угодно так, как любим мы, пути назад нет.

Это прозвучало скорее как предупреждение, чем как обещание.

– Если будешь любить ее меньше, ты уничтожишь ее. А если она та самая… – Старик посмотрел сначала на Джеймсона, затем на Грэйсона, затем снова на Джеймсона. – …когда-нибудь она уничтожит тебя.

Это прозвучало не как что-то плохое.

– Что она бы подумала о нас? – Джеймсон задал этот вопрос импульсивно, но не пожалел об этом. – Наша бабушка?

– Ваша работа над собой все еще продолжается, – ответил Старик. – Давайте прибережем суждения моей Элис до того момента, когда вы закончите.

Тобиас Хоторн отвернулся от них, от окна, от фейерверка. Вскоре он заговорил снова:

– В этом домике на дереве тысячи досок. Я ослабил одну. Найдите ее.

Испытание. Вызов. Игра.

Когда они нашли доску, фейерверк давно закончился.

– Сломайте ее, – приказал им дед.

Джеймсон молча поднял доску в воздух. Грэйсон встал в стойку и сделал выпад. Тыльная сторона его ладони ударила по доске чуть выше трещины, и та раскололась.

– А теперь найдите мне доску, которую нельзя ослабить, – снова отдал приказ дедушка. – А когда найдете, – продолжил он, прислонившись к стене домика и прищурив глаза, в которых горел знакомый им огонь, – скажете мне, какой из досок вы хотите быть.

Глава 65

Джеймсон

Следуя указаниям надписи на замке, Джеймсон и Эйвери вернулись к началу – в комнату, где Рохан изложил им правила Игры.

«Переверните каждый камень» – из всех фраз фактотума почему-то именно эта больше всего запомнилась Джеймсону.

– Что касается первого ключа, – сказал он, размышляя вслух, – там была устная подсказка: «не пытайтесь контрабандой вынести что-либо с собой», и физическая подсказка, оставленная в этой самой комнате.

– Книга. – Эйвери стояла рядом с ним. – Если другие ключи спрятаны по той же схеме, то здесь есть еще подсказки, указывающие на то, где их искать, и эти подсказки…

– …будут связаны с тем, что говорил нам Рохан, – закончил Джеймсон. Он обратил свое внимание на стены комнаты. Каменные стены.

«Переверните каждый камень».

Эйвери положила ладонь на один из камней.

– Первый, кто найдет поворачивающийся камень, выбирает маршрут нашего следующего путешествия.

Джеймсон улыбнулся.

– Ты заключила пари, Наследница.

Камни – по крайней мере те, до которых они могли дотянуться, – крепко сидели на своих местах. Ни один из них не повернулся и даже не пошатнулся.

– Как думаешь, этот стол слишком тяжелый, чтобы оттащить его в другой конец комнаты? – спросил Джеймсон у Эйвери, разглядывая камни.

– Определенно тяжелый. – Эйвери помолчала. – Поднимешь меня?

Он поднял ее над головой, и они, как танцоры в бальном зале, бросающие вызов гравитации, кружились по комнате, пока Эйвери проверяла камень за камнем.

И по-прежнему ничего. Еще выше тоже камни. Джеймсон поставил Эйвери на пол и запрыгнул на подоконник. Он попытался найти опору на камнях, попытался вскарабкаться по стене, опираясь на массивное окно, но упал.

Лежа на животе, Джеймсон вдруг понял, что смотрит на камин. Он был пуст, без поленьев – и сделан из камня. Джеймсон вскочил на ноги и пересек комнату, проверяя камни внутри камина, его кладку.

– Ничего! – сказал он вслух, но не остановился. Джеймсон осмотрел альков рядом с камином, который использовали для хранения дров. Поленья были сложены штабелями. Джеймсон начал вытаскивать их, бросая прямо на пол, его взгляд был прикован к камням за поленьями.

И тут он увидел, что на одном из поленьев что-то вырезано.

– Здесь какая-то надпись! – выдохнул он.

Эйвери в ту же секунду оказалась рядом с ним. Джеймсон положил полено на пол, плоской стороной вверх. И действительно, на нем была вырезана буква «М».

Джеймсон начал переворачивать остальные поленья. Эйвери присела к уже отброшенным.

– Нашла еще одну! – крикнула она. – «Т».

– На этом буквы вырезаны с обеих сторон, – откликнулся Джеймсон. – «О» и «А».

В итоге у них получилось шестнадцать букв, вырезанных в четырнадцати поленьях: М, Т, О, А, Н, С, О, С, М, Р, И, Р, О, П, О, Т.

– Вытащи «О», – предложил Джеймсон. – Она наверняка будет сочетаться с согласными типа «Р», «Т», «М». – Он прикинул варианты слогов. – Давай поставим «О» с «Р» и «П» с «О».

– «ОП» или «ПО»? – спросила Эйвери.

Джеймсон покачал головой.

– Может быть и так, и так. У нас довольно много гласных, нет мягкого знака, так что будем составлять наиболее частые комбинации, «С», скорее всего, будет стоять рядом с «Т».

Джеймсон сложил вместе шесть букв.

– «Стопор». И что это нам дает?

– «Мотор», – предложила Эйвери.

Оставалась еще целая череда букв.

– Может, нам стоит поискать какой-то механизм?

«Разве я ничему тебя не научил, мой мальчик? – Джеймсон даже не пытался заглушить голос деда и воспоминания о его многочисленных уроках. – Первый ответ не всегда самый лучший».

Он снова сложил поленья в ряд. Они с Эйвери принялись переставлять буквы, и вскоре у них получилось первое слово: «смотри».