Индульгенция 4. Без права на сомнения (СИ) - Машуков Тимур - Страница 12

— И все же это неправильно!!! Однополый секс…

— Да не было никакого секса. Ну пожамкамкала я тебе сиськи, ну потрогала письку — так что, из-за этого теперь вешаться, что ли? Забей и прими как данность — все и всем понравилось. Нам еще не раз проделывать это втроем. Так что чем раньше ты перестанешь рефлексировать по этому поводу, тем лучше будет для всех нас.

— Да знаю я все! Просто мне сложно перестроиться…

— Так, дамы, хватит болтать. Я тут, понимаешь, лежу, весь такой красивый и совсем не уставший, а вы психоанализом занялись!!! А ну-ка, показали обе, как по мне соскучились!!!

Ох, зря я это сказал. То ли слова Навки дошли до светлой богини, то ли она сама приняла какое-то решение, но больше всех на мне скакала именно она, удивив даже темную темпераментом. А уж как я-то удивился!!! Чуть до смерти не затрахали, самки озабоченные.

Зато, скажу я вам, спал я этой ночью как убитый, зарывшись в чьи-то сиськи — это ли не счастье? Ушли куда-то тревоги, ненужная сейчас злость, какие-то мелочные обиды — я просто спал и видел, наверное, хорошие сны…

Утро — как всегда, бодрит и требует действий. Только семь утра, а моя дверь уже сотрясается от давно позабытых ударов, а за ней слышится бывший некогда ненавистным голос:

— Вставай, тупой мешок с костями, у нас тренировка!

Орк был в своем репертуаре. Я аж по нему соскучился. И чего он приперся? Отец его не предупредил, что ли? Ох, как же я счастлив!

— Ща я надеру тебе зад!!! — заорал я, спешно одеваясь и пытаясь спрятать кровожадную улыбку, чтобы он не сбежал.

Штаны, майка, легкая обувь — готов. Моих духов в комнате уже не было, но сейчас не до них — меня ждет иное развлечение. Ох, как же давно я ждал этого часа!

Рывком открываю дверь — тот стоит, смотрит на меня в упор. На роже ни грамма эмоций. Потом разворачивается и идет в сторону тренировочной площадки. Я за ним…

Песок арены захрустел на моих зубах, как и всегда. Запах пыли, пота и железа — старые знакомые. Орк стоит напротив, его тень перекрывает горящий светильник, будто он и вправду вырос до размеров горы. Раньше этот трюк заставлял моё сердце биться в глотке. Теперь я вижу: он всего лишь человек. Слишком широкий, слишком громкий, слишком уверенный, что его страх — мой страх. Он демонстративно разминает пальцы с мерзким хрустом. Погоди, скоро ты захрустишь не только ими.

— Ну, щенок? — его голос, полный злорадства и желания надрать мне зад, вызывает во мне лишь радость. С каким же удовольствием я сотру с его рожи эту глупую ухмылку! — Покажи, как скулишь, когда кости трещат!

Он бросается первым. Всегда первым. Но раньше я видел только размытое пятно ярости, а сейчас — каждую мышцу, каждый вздрагивающий сустав. Его кулак летит вперед, как молот, но меня уже там нет.

Шаг влево, лёгкий, как порыв ветра. Удар врезается в пустоту, и Орк кренится вперёд, неуклюжий, как корова на льду.

— Тормозишь, старик, — насмешливо бросаю я, даже не пытаясь атаковать. Нет, я хочу немного поиграть.

Его разъярённый рык глушит всё. Он крутится, бьёт ногой — смертоносный ураган, сметающий всё на пути. Но я уже внутри этого урагана. Его колено — моя мишень. Ладонь вперёд, удар в подколенную ямку. Твёрдое, как дуб, тело вдруг становится хрупким. Орк оседает, и я слышу, как хрустнули его зубы — сжал слишком сильно.

— Ты… — он задыхается, пытаясь встать, но моя ступня уже прижимает его лодыжку к земле.

Память подкидывает картинку: год назад он держал меня так же, приговаривая, что из меня выйдет лишь удобрение для чертополоха. Теперь его пальцы впиваются в песок, как когти раненого зверя.

— Урок номер один, — говорю я, наклоняясь так, чтобы он видел мои глаза. — Не учить волка драться.

Он вырывается, плюёт в мою сторону, но это уже не ярость. Это страх. Его кулаки мечутся, словно слепые пчёлы. Я ловлю запястье, кручу — тело само знает эти движения и действует на автомате. Орк падает на колени, и я приседаю рядом, как тогда, когда он выбивал из меня воздух, объясняя, что «боль — лучший учитель».

— Учитель, — шиплю ему в ухо, — как тебе нравится урок?

Его лоб бьётся о землю, когда я встаю. Пыль оседает на его спине, как жалкий плащ. Пинок по ребрам сопровождается характерным хрустом. Потом нога, рука — повторить. Я ломал его нежно и аккуратно, даже не давая вздохнуть. Вот точно так же, как это делал он.

— Более я в твоих услугах не нуждаюсь, — презрительно бросил я, вытирая легкий пот полотенцем. — И да, еще раз заявишься ко мне без приглашения — и я найду у тебя еще больше костей, которые можно и нужно сломать. И так будет каждый раз, пока до тебя не дойдет.

Он не отвечает. Только его дыхание, хриплое и прерывистое, провожает меня к краю арены. Мне плевать — он уже прошлое, как и его бесполезные уроки.

А теперь надо навестить нашу гостью и посмотреть, что у нее получилось. И надо спешить — скоро уже ехать на учебу. Погнали…

Глава 7

Глава 7

Быстро принимаю душ, переодеваюсь в форму академии и спускаюсь вниз. Отец уже в трапезной, читает утренние газеты. Такой вот архаизм в век цифровых технологий. Я как-то спросил у него — зачем, так он разразился целой лекцией про бездушность и скучность информации, поданной через сеть. Мол, лишь настоящая бумага может передать реальное ощущение важности прочитанного.

— Что пишут? Против кого дружим? Сильно ругают врагов? — спросил я, намазывая масло на хлеб.

На завтрак у нас была яичница с беконом и зеленым горошком. Очень вкусно и эстетично, как по мне. Ну, и горячий чай с лимоном — пир богов.

— Да ничего особенного, все как всегда, — отложил он в сторону газету. — А ты как? Готов к учебе?

— Не готов, — скривился я. — Да кто ж меня будет спрашивать. Понимаю ее важность, но не понимаю, чему меня там могут научить.

— Воспринимай ее как возможность обзавестись новыми знакомствами и связями. Учись думать масштабно. Твои друзья — огромные бриллианты в куче мусора. Но их мало, так что твоя основная задача — найти похожих.

— Это невозможно, Танька и Гиви единственные и неповторимые. Ну, еще Настя со Снежаной практически приблизились к идеалу. Но работать над ними еще и работать.

— Что-то я не заметила, чтобы ты надо мной работал. И подо мной тоже, -заявила присоединившаяся к нам девушка. — Только духов своих окучиваешь.

— Все приходит вовремя к тому, кто умеет ждать, — наставительно ткнул я в нее пальцем и успел его отдернуть от клацнувших зубов. Реакция у меня прокачана на максималках.

— Верно, — кивнул отец. — Надо работать. Кстати, что решил по Агате? С Артемом, я так понимаю, ты уже разобрался.

— А вот пойдем и проверим. Я дал ей шанс, посмотрим, воспользовалась она им или нет. Кстати, ты Мавку и Навку не видел?

— Так они в карцере сидят. Уж не знаю, зачем их туда понесло, но выглядели они полными решимости.

— Да? Ну, Мавка-то ладно — она светлая и вроде как хорошая, а вот от Навки чего угодно можно ожидать. Идем быстрей, а то как бы она Агату не сожрала с голодухи. Нет, так-то она Артемом перекусила, но аппетит у нее зверский. Снежана, ты с нами?

— Нет. Я не люблю сырость и всякие страдания.

— Ну, ты прям как светлая. Ладно, собирайся потихоньку — вместе поедем. Все равно, думаю, уже все знают, что ты живешь у нас.

А дальше мы с отцом пошли по уже известному маршруту. Неприятному лично для меня, но необходимому.

— А я тебе говорю, проще ее убить, -услышали мы голоса, что эхом разносились по помещеньям.

— Это слишком легко для такой никчемной дуры. Отправим ее в Навь. Живьем. Пусть страдает, пока демоны будут медленно ее жрать.

— Что за шум, а драки топлес почему-то нет? — появился я в проходе.

Быстрый взгляд на Агату — ну, все как я и думал. Лежит неприятной и дурно пахнущей кучей дерьма. Камень валяется рядом. Относительно чистый — то есть, она им не воспользовалась.

— Интересная месть, — отец обошел меня и приблизился к девушке, что так и не стала ему дочерью. — И что дальше?