Однажды в Вавилоне (СИ) - Царенко Тимофей Петрович - Страница 35

Персонал просто вымело из комнаты.

– Джа… Всё пропало. Всё прахом, всё насмарку! Катастрофа…

– Да… Да что за херня тут происходит?

– Ян Железная маска, хранитель Храма справедливости! Но… Он не помнит. Чтобы вспомнил, его надо ударить. Вот сюда… Сюда… Сюда… И три раза сюда!

Волод показал на своём отекающем лице скулы, подбородок и ухо.

– Я думал… я думал, что дотянусь до него, он не дал мне ни разу его коснуться… Он слишком, слишком силён… Джа, всё пропало…

Князь закашлялся, его ладонь окрасилась кровью.

– Зачем? Зачем это всё? Волод, что за херню ты мне несёшь? – Джасвиндер побледнел.

– Он скажет… Скажет на ком тут больше всего крови! О ком взывают души… не хочу… не хочу убивать себя…

Дверь медблока распахнулась, и сразу стало очень много народа. Медики, оператор с камерой, едва одетая телеведущая и сам Ян Железная Маска. Его одного хватило бы, чтоб занять медблок, самые высокие из окружающих были ему по грудь.

– Хо-хо-хо! А вот и наш герой! А ты неплохо держался, малец, редко кто в состоянии выжить после моего единственного удара, а ты выдержал не десятку, и даже не сотню! Я аж вспотел тебя бить!

– Спасибо за науку, великий мастер! Этот бой многому меня научил. Я не надеялся победить, но понял как далеко от вершины я стою! – Волод кашлянул кровью.

– Ох-хо-хо! Красивые слова, кто же тебя им научил, маленький врунишка?

Джасвиндер поймал взгляд Волода, взгляд, полный дикой, нечеловеческой тоски. Ему было плевать на угрожающий тон хозяина арены, да и на всё на свете, в целом.

– Ты мне… Ты, добрый Волод, мне только что всё честно сказал? Так оно и есть? Клянёшься?

– Своей жизнью, честью и магией!

Прошипел Волод едва слышно.

– Блядь, блядь, блядь, я об этом уже жалею… – очень тихо проговорил Джасвиндер. – Мистер! Мистер Железная маска! Я… Извините, я ваш самый ах*евший фанат! Снизойдите до разговора, великий мастер!

Ян повернулся к Джасвиндеру всем корпусом.

– «Ах*евший»? А может «ах*енный»? А, коротышка?

– Не-не-не, добрый мастер, именно «ах*евший», и сейчас вы поймёте почему… Добрый мастер, был у меня дедушка, мудила старый, да хранят все боги, которые над ним смилостивятся, его душу. Так вот, старикашка бредил что знает великую комбинацию ударов! Семейный секрет, которым можно сразить любого воина, любого ранга. Дедушка пообещал оставить мне в наследство что имел, и за это взял клятву хоть раз использовать его супер-пупер связку на самом сильном встреченном воине! Если эта связка такая сильная, то сработает, и неважно, насколько силён или слаб я! А ты самый крутой и сильный воин, которых я знаю, вон, навалял Мёртвому Николаю, а я считал его самым крутым! Можно проверить эту связку на твоём лице? И призрак дедушки от меня наконец отстанет. А получится у меня – подарю эту связку тебе! Секрет отдам!

Джа бросил короткий взгляд на Князя и поспешно отвернулся, сколько жуткой надежды было в серых глазах князя.

Ян захохотал. Так, что с потолка что-то посыпалось, а Джасвиндер испуганно втянул голову в плечи.

– Действительно! Не обманул! И правда самый ах*евший. А давай! Я позволю тебе провести твою секретную технику. А потом ты встретишь мой удар! Так тому и быть! Хороший ты мужик, Мёртвый Николай, отчаянный. И слуги у тебя под стать!

– Джасвиндер мне не слуга! – в слабом голосе князя прорезалась ярость. – Джасвиндер – мой друг. Запомни это, великий Мастер!

Ян хмыкнул.

– Пойдём, друг аристократа. Уважим мертвеца.

Джасвиндер, бледный от ужаса, пошёл вслед за Хозяином Арены.

Спустя пять минут арена бушевала. Ещё не прошло награждение победителей, а судья объявляет внезапное развлечение для почтенных гостей.

– Храбрый друг Мёртвого Николая попросил исполнить его мечту! Обычно так исполняют волю умирающих детей, но в этом случае всё строго наоборот! Аплодисменты смертнику!

Зал взорвался гулом одобрения. Больше насилия тут ценили только насилие бессмысленное.

Тощий Джасвиндер с впалой грудью, брюшком и парой кастетов на тонких пальцах смотрелся на фоне своего соперника чем-то вроде аперитива.

– Какой же пи*дец… На*уя я сюда полез… – тихо шептал индус.

– Хочешь что-то сказать, маленький суицидник? Я тебя внимательно слушаю! – Ян наклонился.

– Я говорю, добрый мастер, можете наклониться? Я короткий сын своего народа, или стремянку можно попросить, да…

Ян расхохотался и наклонился.

– Я готов! – пропищал Джа.

Грянул гонг.

Джа завопил от ужаса и скрупулёзно воспроизвёл шесть ударов, которые ему объяснил Волод. На последнем ударе кастет соскользнул с металлического уха, и Джа с несчастным воплем сломал себе палец на левой руке.

– Всё?

– А… можно для надёжности повторить?

– Ну, давай! Это твой звёздный час, малыш!

Джа осыпал противника, в этот раз действуя одной правой рукой.

– Теперь всё… Получилось? Ты чувствуешь себя поверженным?

Голос индуса сочился жалкими каплями надежды.

– Извини, маленький храбрец. Но у тебя ничего не вышло. А теперь встреть мой кулак своим!

Джа видел, как замахнулся Ян Железная маска. Он даже хотел что-то сказать.

– Ёб…

Сутки спустя

– Так как ты того кренделя побил? Сломал ему иллюзию?

Джа и Волод сидели в парке госпиталя, завёрнутые в полимерный гипс с ног до головы. Отчего они больше напоминали забавные статуи, которых создатель вытащил сушиться на солнышко.

– Нет, это невозможно. Это сила крови. Лоренцо – истинный сын своего рода. Просто я не открывал глаза. Мои очки не прозрачные. Лоренцо не стал играть в правила и наложил первую часть своих чар ещё перед началом боя. Массовое заклинание, невесомое, да ещё и нерабочее. Само распадётся через десяток минут. Потом вторая часть, уже в бою. Я шёл на арену с закрытыми глазами. И техника Медичи легла идеально. Страшные чары! Они заставляли меня взять в руки пистолет и выбить себе мозг, они рисовали нужную картину. Но мои глаза были закрыты. Так что чары взяли меня под контроль через запахи, звуки, телесные чувства. Глаза я открыл, чтобы увидеть какое оружие беру и где у него предохранитель. Заклятие не успело отреагировать. А дальше ты видел.

– А… А может, расскажешь наконец, на кой чёрт я отдыхаю в больнице?

– В старых храмах обитает сила. Где-то большая, где-то меньшая. Чаще всего не нужная никому. Прогресс уничтожает чудеса. Но не все. Особняком стоит храм справедливости. Он же храм Одина. Если ты можешь туда попасть и принести дары, то тебе откроют сокрытую правду. Можно назвать имя мертвеца и узнаешь, кто повинен в смерти этого человека. К кому взывает его ненависть.

– Всё так просто? Типа пришёл такой и «А кто шлёпнул бабушку?», а она взывает отомстить наркоману из квартиры напротив? Хорошая штука… И полиции не надо много денег платить!

– Не всё так просто. За всякие знания нужно платить. В храме Одина от тебя забирают кусочек. И чем больше ты хочешь получить от этого знания – тем плата выше. И… если ты пришёл, ты всегда заплатишь цену и всегда получишь ответ. В Евразии все храмы снесли под ноль, жрецов и хранителей вырезали. Ещё триста лет назад.

– Почему? Клёвая же тема!

– Мёртвое должно оставаться мертвецам. Справедливость – лучший повод для войны.

– А в Штатах откуда этот храм взялся?

– А это первооткрыватели построили. Сюда до Колумба приплыли драккары викингов, заблудились они, больше тысячи лет прошло. Но тут они заперты для посторонних. Точнее, надо принести в жертву что-то сообразное. Или найти стража…

– О, Князь-Спили-Мушку! И Джасвиндер-Нагнись-Я-Втащу! Ну вы даёте!

К лежбищу загипсованных жертв боевых искусств вышла подтянутая русоволосая девушка в полицейской форме.

– Скарлет! Решила навестить меня в больнице?

– Волод, ты чего губу раскатал? Офицер в форме, а значит, при исполнении. Видать, арестовать нас пришла. Добрая Мэм, будьте милосердны к инвалиду! На столе палочка, почешите мне над глазом, справа, или я сейчас взвою!