Соль и волшебный кристалл - Норр Эбби-Линн - Страница 11

– Я думала, ты ушла, – сказала я, стараясь говорить спокойно. Если у меня сейчас начнется истерика, наше неизбежное расставание станет еще сложнее… и опаснее.

– Ни за что. – Она прижала меня к себе, а потом отпустила. Волны бились о наши ноги.

Мама повернулась ко мне, и лунный свет упал на ее лицо.

То, что я увидела, ранило меня словно ледяным клинком. Глаза у нее застыли и налились кровью, кожа на лице казалась необыкновенно плотной, будто мрамор; похоже, ей сложно было менять выражение лица. В уголках рта залегли морщины, которые маму очень старили, а когда она убрала со лба влажные волосы, я заметила, что рука ее дрожит.

И от этой дрожи в теле, которое всегда оставалось невероятно сильным и надежным, мне стало совсем плохо. Ноги у меня подкосились.

Мама схватила меня за плечи и, легко приподняв, установила меня песок, показывая тем самым, что сил у нее пока хватает.

– Ну-ну, все хорошо. У меня, по крайней мере. А у тебя?

Слезы продолжали литься у меня из глаз, но ради нее я смахнула их и улыбнулась, потом кивнула.

– Но мне бы не мешало поплавать, чтобы взбодриться.

Мама изумленно глянула на меня, приподняв брови.

– Сейчас?

Я кивнула, пытаясь держать себя в руках и не показывать свою печаль.

– Сейчас. Давай? Пожалуйста… – Я помедлила, стараясь придумать цель – тогда отчаянный ночной заплыв стал бы не бегством от собственных страхов, а способом отвлечься. – Давай на «Сибеллен» сплаваем. Я с прошлого лета там не была, хорошо бы еще раз взглянуть на нее.

– Ты уверена? – Мама убрала с моей щеки прядку волос.

Я кивнула, стягивая футболку.

– Сейчас самое время. Забыть обо всем и расслабиться хоть ненадолго.

Мама улыбнулась. Лицо ее помолодело, а глаза уже не казались стеклянными. Я бросила одежду на пляже, и мы с мамой без лишних слов скрылись под волнами, оставив позади человеческий мир и множество связанных с ним проблем.

Вода в Балтике настолько несоленая, что она почти сходила за пресную, но все равно дарила мне то чувство покоя и равновесия, в котором я так нуждалась. Пока мы плыли сквозь мрачные воды, мое сердце стало биться в обычном ритме. Стаи рыбок пропускали нас, и на их чешуе блестел свет луны и звезд, а с серого морского дна к нам, когда мы скользили мимо, тянулись нити водорослей, покачиваясь из стороны в сторону, словно толпа восторженных поклонников.

Путешествие к затонувшему кораблю подействовало на меня волшебным образом, и когда мы увидели в сумрачных водах корабельную мачту, все мои беды стали казаться понятными и исправимыми. К маме вернулись ее неподвластная старению красота и мощная грация. Смотреть на нее мне казалось интереснее, чем разглядывать затонувший корабль.

Ее кожа излучала перламутровый блеск, а тело почти сияло сверхъестественным светом по контрасту с плавниками темных оттенков синего и зеленого. Длинные черные волосы рассыпались веером; когда мама плыла, они, словно ореол, колыхались в такт изящным движениям головы и шеи. Тонкие черты маминого лица казались настолько неземными, что она почти не походила на человека.

Неожиданно мама помрачнела и нахмурила брови. Я проследила за ее взглядом.

– Раньше носовая мачта выглядела не так, – заметила я. Меня до сих пор немного удивляло, насколько хорошо русалочьи голоса позволяли нам общаться под водой. Слова звучали четко, и никакие пузырьки их не искажали. – Наверное, обвалилась с прошлого раза, когда мы тут были.

Мама задумчиво хмыкнула и подплыла поближе, дрейфуя над угловатыми обломками и надстройками затонувшего корабля. Чем ближе мы подбирались, тем лучше видели все детали, и я заметила, что изменилась не только мачта.

– Смотри. – Мама показала на толстый трехжильный канат, покрытый водорослями. Его извивы были раскиданы по всей палубе, будто кишки. Канат явно кто-то передвигал – палубу устилали мелкие частички водорослей, но там, где он лежал раньше, поверхность оставалась чистой. Совершенно очевидно было, что перетащили канат не так давно.

Впрочем, приглядевшись, я сообразила, что на палубе кто-то что-то искал. Лежавшие на ней предметы и следы от их прежнего положения переплетались, образуя странный геометрический узор.

– Здесь кто-то был, – тихо и спокойно сказала мама. – И совсем недавно.

– Охотники за сокровищами? Приплыли посмотреть, не осталось ли тут чего? Местонахождение «Сибеллен» больше не секрет, тут вправе нырять любой, кто захочет.

Мама с сомнением хмыкнула.

– Ну, может быть.

– Давай заглянем внутрь, – предложила я. Русалочий голос звучным аккордом вылетал у меня изо рта, и медленно-медленно утихал.

Последний раз, когда мы были у «Сибеллен», мама внутрь меня не пустила. Сказала, что это опасно, а я совсем новичок и недостаточно владею своим телом, чтобы плыть по такому тесному пространству, ничего внутри не сдвигая. Но с тех пор много чего случилось – и затонувший корабль уже обследовали, и я научилась владеть русалочьим хвостом. Мама не стала протестовать, когда я вслед за ней скользнула через люк внутрь корабля.

К полутьме внутри глаза мои привыкли быстро, и я невольно ахнула от удивления. Мама не отреагировала, и я спросила:

– Вы что, в таком виде это оставили?

– Конечно же нет. – Голос у нее был напряженный и явно расстроенный.

– Это хорошо, а то тут изрядный бардак.

Мы проплыли по первому уровню – похоже, везде кто-то рылся, во всех углах. Команда по работе с затонувшими судами, когда доставала с «Сибеллен» ценности, старалась как можно меньше тревожить останки корабля, а мама облегчила им задачу, разложив артефакты там, где их легко заметить и еще легче достать. Именно в этом она была большая специалистка. Я не представляла, каково ей сейчас ощущать, что тот, кто побывал здесь после их команды, свел к нулю всю эту скрупулезную работу.

Пока мы обшаривали палубу и спускались на уровень ниже, а потом в трюм, мама молчала. Даже дно корабля кто-то разодрал – изнутри оно было покрыто водорослями и илом и усыпано обломками перегородок.

– Что же они искали? – пробормотала мама, заметив большой деревянный сундук, у которого кто-то сорвал крышку и отбросил ее в сторону. Теперь перевернутый сундук валялся вверх дном, которое еще не заселили микроскопические обитатели Балтики.

И тут я ахнула, заметив что-то блестящее в обломках возле сундука. Я подплыла поближе и подобрала маленький гасильник для свечи с изящной ручкой.

– Это же серебро, верно? – Я протянула его маме.

Она не взяла у меня вещицу, но кивнула.

– Да. Я его нашла прошлым летом, но в списке грузов его не было, так что я не стала его забирать. Почему его не взял тот, кто обыскивал «Сибеллен»? Эта штука явно стоит денег.

– А может, они не сокровища искали, – задумчиво произнесла я, не зная, класть ли гасильник на место. Потом я решила, что заберу его себе, если мама не будет возражать. Пусть это будет мой личный артефакт.

– А чего они тогда хотели? – спросила она.

– Ты об этом корабле больше знаешь, чем я. В списке грузов или в отчетах, которые Мартиниуш передал Саймону, было еще что-нибудь важное?

Мама направилась к люку, а я за ней, сжимая в руке гасильник. Она не ответила мне сразу, и я продолжила:

– Может, бумаги? Какие-нибудь документы? Подтверждение владения чем-то ценным, например недвижимостью или банковским счетом?

Мама оглянулась через плечо и слегка ошеломленно улыбнулась.

– Ну у тебя и воображение.

– Ты говорила, что иногда даже бумаги могут сохраниться под водой, если их хорошо защитить – завернуть как следует в кожу или запереть в сейф. Так? – Признаюсь, мне страшно нравилась вся эта таинственность, а к радости от такого интересного повода отвлечься примешивалось еще и облегчение – мама снова выглядела нормально. – Что еще тут искать, если не то, что не взяли вы?

– Меня больше волнует кто, а не что, – сказала мама, пока мы плыли через открытый люк, а потом выбирались из обломков через самый большой выход. – Ни один известный мне водолаз, занимающийся подъемом грузов с затонувших кораблей, и ни один охотник за сокровищами не устроил бы подобное в затонувшем корабле. И не потому, что они такие деликатные, просто на это уйдет слишком много сил, а выгоды никакой. Плюс еще способ, которым все это сделали. Человеческие глаза в таком полумраке недостаточно хорошо видят, чтобы так тщательно все громить. Даже если водолаз нырнет с прожектором и специально постарается нанести как можно больше ущерба, у него так не получится.